Пока капает воск

Праздники прошли, Разведкорпус вернулся в прежний темп, но Леви до сих пор не покидали мысли о своей рядовой. Когда Эльза запаковывала подарки для сослуживцев, капля расплавленного сургуча упала на её руку, но она не шелохнулась. Этот образ непозволительно долго щекотал подсознание капитана изнутри.

За окном свистел промозглый февральский ветер. Леви не мог уснуть, листая страницы книги, которую уже давно не читал. Он вновь думал о ДеВитт, обманывая самого себя: вместо разбора ошибок во время подготовки к зимнему походу его мысли соскальзывали к её заднице в обтягивающих брюках.

Недозволенные образы разогнал стук в дверь — лёгкие постукивания, отличавшиеся от всех остальных. Капитан тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу и разрешил несносной разведчице войти. И сжал кулаки, как только увидел Эльзу.

Форма выглядела так, словно ДеВитт сбрасывала её по дороге к спальне капитана. На ней не было ремней, штаны норовили соскользнуть с бёдер, а тонкая ткань рубашки открывала больше кожи, чем нужно. Рукава небрежно закатаны, пара верхних пуговиц разошлась в стороны.

— ДеВитт, форма не по уставу, — холодно отчеканил Леви, стараясь смотреть Эльзе только в глаза.

— У меня сегодня нет дежурства, капитан, — вальяжный голос выбил кирпич из фундамента их хлипкой субординации.

— Тогда какого чёрта ты не спишь? — Капитан для вида продолжал попытки выставить рядовую за дверь.

— Пришла опробовать чашки, которые я тебе подарила.

Леви коротко кивнул и пропустил Эльзу вглубь комнаты. Он должен был её прогнать, должен был наказать, но здравый смысл вязнул в трясине желания. Капитан с рядовой и до этого пили чай вместе. Но не так поздно. Не в его спальне. Не в одежде, сползающей с тела.

ДеВитт протянула мешочек с редким сортом чая, который можно было достать только в столице. Зная свою рядовую, Леви даже не хотел спрашивать, каким методом она его добыла. Их пальцы соприкоснулись на шероховатой ткани, но никто не отдёрнул руку. Взгляд Эльзы был дерзким, но не таким, как раньше. Вместо нахального блеска или грубых молний на Леви смотрели глаза, полные томного вызова. И с оттенками того, что капитан прежде принимал за браваду, а теперь раскрыл обнажённую потребность.

Леви холодно посмотрел на ДеВитт, прочистил горло и демонстративно отвернулся, будто чай был важнее неё. Он услышал, как Эльза без приглашения села за небольшой столик, медленно и громко отодвинув стул. Капитан уже привык к тому, как рядовая нагло врывается в его упорядоченную жизнь, но сегодня его терпение было на пределе. Стиснув зубы, Леви резко схватил чайник за ручку и повернулся, чтобы поставить…

Разведчик замер на месте. Ладони стали неожиданно лёгкими, а дыхание — тяжёлым. Во рту пересохло, хотя от такого вида хотелось истечь слюной.

Растрёпанная, вальяжная Эльза поджала одно колено к себе и положила на него голову. Она размеренно проводила указательным пальцем над пламенем свечи, на мгновение замедляясь у фитиля. В отблесках пламени карие глаза переливались сиянием расплавленного янтаря, а пересохшие губы мерцали влагой.

Леви сжал кулаки так, что фиолетовые лунки отпечатались на внутренней стороне ладони. Он хотел дать самому себе пощёчину за реакцию, как у юнца, впервые увидевшего женщину. Капитан собрался с мыслями и равнодушным тоном задал короткий вопрос:

— Зачем ты это делаешь?

Эльза оторвалась от гипнотизирующих языков пламени и подняла взгляд на Леви. Она стала двигать пальцем ещё медленнее. Казалось, огонь не вредил её коже, а лишь облизывал со всех сторон.

— Так тепло пробирается глубже. Прямо в холодные кости.

Ладонь почти остановилась над свечой, и Леви двинулся в сторону разведчицы, чтобы отдёрнуть её руку от пламени. Но Эльза медленно провела языком по своим губам, и капитан застыл, не дойдя до неё пары шагов. Он судорожно вдохнул и спросил на выдохе:

— Что ты сейчас чувствуешь?

ДеВитт вдавила палец в расплавленный воск, плавающий в ямке свечи. Он был обжигающе горячим, но на лице разведчицы вновь не было никаких эмоций.

— Чуть больно, но скучно. Если капать воск постепенно, то боль становится не светом, а вспышкой. Она разбегается по всему телу, а не концентрируется в одном месте, — Эльза перехватила свечку другой рукой. — Давай я лучше покажу тебе, Леви.

Не дождавшись его ответа, ДеВитт начала лить расплавленную массу на свою ладонь. Разум капитана кричал о том, что происходит натуральное безумие, что он должен немедленно это остановить. Но ещё назойливее в голове стучала другая мысль: Эльза его нагло наёбывает.

Леви медленно подошёл к ней, как сквозь толщу воды, и остановился, нависнув над разведчицей. Ещё одно слово, и он либо останется капитаном, либо станет мужчиной, наконец поддавшимся долгожданному искушению.

— Ты же ничего не ощущаешь, — прохрипел капитан, неотрывно смотря на ДеВитт. — Тебе насрать, воск или сургуч на твоей руке.

Эльза хитро прищурила глаза, словно всё шло так, как и задумывалось. Она встала вплотную к Леви, усмехнулась и бархатно прошептала:

— Мне так нравится твоя наблюдательность, капитан.

Голова наклонилась, длинные волосы рассыпались по плечам.

— Догадался, что я из Подземного города.

Пальцы расстегнули пуговицу.

— Понял, как мне было плохо после первой вылазки.

Ещё одна пуговица выскользнула из петельки.

— И всегда смотришь на меня так, будто в комнате больше никого нет.

Рубашка свободно повисла на угловатых плечах. Леви, до последнего борясь с соблазном, потерпел поражение и отвёл взгляд от пронзительных тёмных глаз. Лишь для того, чтобы скользнуть вниз по коже и увидеть, что на Эльзе нет топа. Ткань натянулась на груди, и сквозь неё проступили соски.

ДеВитт протянула Леви горящую свечу, словно догадалась о его постыдном желании:

— Можешь попробовать сам. И увидеть другую реакцию.

Он попытался сделать шаг назад, но ноги сами вели его к образу, ставшим слишком реальным. Принципы, благодаря которым Леви стал капитаном Разведкорпуса, испарялись, словно кровь титанов. В эту секунду он больше не сильнейший воин человечества, не солдат с железной силой воли. Ему было насрать на иерархию, правила, бесконечную войну и завтрашний день. Впервые в своей беспросветной жизни он искренне возжелал, до боли в рёбрах и глухого сердцебиения.

— Раздевайся. — Леви без сожалений сделал свой выбор.

Штаны и сапоги исчезли так быстро, будто их и не было. Капитан обхватил Эльзу за талию и притянул ближе к себе, сел на кровать и посадил разведчицу на свои колени. Твёрдое пульсирующее возбуждение упёрлось в голые бёдра, но Леви было плевать. Его манили бледные изгибы, слишком спокойно реагирующие на огонь.

Эльза хищно улыбнулась и, не отводя пристального взгляда от сжатых губ и расширенных зрачков, вытянула ноги вдоль кровати. Капитан перехватил свечу и наклонил её над голенями, испещренными мышцами из-за бесконечных тренировок. Капля медленно сорвалась с края и упала на прохладную кожу. Воск растекался по обе стороны ноги, прорезая тёмные полосы отпечатавшихся ремней. Белые и фиолетовые линии переплетались, завязываясь в невидимые узлы и привязывая Эльзу к Леви, чтобы уже не отпускать друг друга.

ДеВитт даже не вздрогнула от горячих брызг. Лишь у коленей мурашки разбежались в разные стороны. Леви нахмурился, увидев самодовольное лицо. Капитан обвил рукой обнажённую ягодицу и прижал Эльзу ближе к себе. Второй рукой он направил свечу так, чтобы густые капли расползлись по внутренней стороне бедра, туда, где её кожа была особенно уязвима. От этого руки разведчицы крепче вцепились в его плечо, а щёки предательски раскраснелись.

— Стало теплее? — с еле заметной усмешкой спросил Леви.

Эльза приблизилась и прошептала ему на ухо:

— Только разогрел, капитан.

Дерзость, которую ДеВитт не оставляла даже за пределами спальни, провоцировала Леви дальше разрушать границы между ними. Одним движением он заставил рядовую выгнуться, чтобы рубашка открыла ещё больше доступа к прохладной коже. Капитан начал лить воск на её живот. Пресс дрожал под горячими каплями, дыхание Эльзы участилось, но она всё равно молчала, прикусив нижнюю губу. И Леви понял свою ошибку — чёртовой ДеВитт нельзя давать передышку. Он чуть не обжёг себе пальцы, но не остановился. Капли воска быстрее срывались вниз: вокруг пупка, вдоль линии белья, по выпирающим рёбрам.

Наконец-то Эльза посмотрела на капитана умоляющим взглядом. Не наглым. Не приветливым. Не равнодушным. А тем самым, через который она полностью сдавалась в его власть. Огонь выжигал в ней сопротивление, оставляя лишь оголённую потребность в подчинении.

Леви провёл кончиком пальца по ложбинке между её груди, прорисовывая невидимую линию. Эльза отклонила голову назад, полностью открываясь капитану. Воск тонкой струйкой полился вниз, заставляя ДеВитт застонать сквозь зубы. Не желая так просто сдаваться, она заёрзала бёдрами по его пульсирующему члену. Тонкое бельё больше не скрывало влажность, впитавшуюся в натянутую ткань его штанов.

Леви жаждал поставить Эльзу на её место. Неконтролируемый рык вырвался из его груди. Руки сорвали еле державшуюся рубашку с тонких плеч и прижали трепещущее тело к кровати. Маленькая, упругая грудь качнулась в такт вдавленному матрасу.

Расплавленный воск растекался по ключицам, вызывая дрожь по обнажённому телу. Расстояния между каплями почти не осталось, пока они спускались от шеи до груди. Когда жар накрыл розоватые ареолы, ДеВитт застонала бархатным голосом, не скрывая своего возбуждения.

— Как же… охуенно, — выругалась она на выдохе, выгнувшись то ли в попытках избежать сладостного мучения, то ли навстречу ему.

Огонь в пальцах почти погас, в отличие от того, что пылало внутри. Отпрянув от рядовой, Леви увидел её во весь рост. Всё тело было покрыто маленькими точками, застывшими на ней плоскими каплями. Там, где они отпали, оставались красные пятна. Бледная кожа Эльзы была разукрашена, словно холст: синяками от тренировок, следами УПМ, шрамами после сражений с титанами и отпечатками прошлой жизни в Подземном городе. Это было полотно, сотканное из страданий, и единственная боль, которую ДеВитт искренне жаждала — это ожоги от свечи.

А ещё эти белёсые пятна. Где-то они затвердели круглыми пятнышками, где-то растекались длинными тонкими струйками. Леви жадным взглядом оглядел кожу ДеВитт, и его изнутри обожгла ревностная жажда оставить рядом с восковыми каплями свои собственные: горячие, солёные, живые. 

Между бёдер ДеВитт блестела влага, словно солнечный зайчик. Увидев, что Эльза горела также сильно, как и он, капитан перестал себя сдерживать. Леви хотел утонуть в её влажности пальцами и языком, но всё внутри него пульсировало от желания — не сладкого, а мучительного и нестерпимого. Если он не возьмёт ДеВитт прямо сейчас, она исчезнет, ускользнёт из его рук, вновь выстроив стены из подколок на тренировках и заботливых взглядов на вылазках. 

Леви задул свечу и отшвырнул огарок в сторону. Он жадно впился губами в её рот, срывая остатки дыхания. Воск под его пальцами хрустел, как кости врагов. Капитан медленно вошёл в Эльзу, впервые закатывая глаза не от её издёвок, а из-за пульсирующей тёплой тесноты ДеВитт. 

— Да… Да! 

Солнце предательски мазнуло нахмуренный лоб. Взъерошенный Леви открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Рядом не было ни Эльзы, ни капель воска, ни потухшей свечи. 

«Это был сон».

В первую секунду осознания из его груди вырвался тихий разочарованный стон. И только потом он с облегчением выдохнул — между капитаном и рядовой ничего не было.

Он кинул взгляд на твёрдость, выпирающую между его ног. Впервые за все годы службы в Разведкорпусе Леви по-настоящему оценил привилегии офицерского чина. Ведь в его спальне располагалась ванная комната, где можно было без свидетелей поставить точку в непрошенном, но таком желанном сне.