Пой, птичка, пой

Но Зяблик не может больше петь. Горло саднит, он уже давно сорвал голос, но продолжал шёпотом мурлыкать баллады, цедил воду из фляги мелкими глотками, экономил. Вода закончилась две песни назад. Последняя прохладная капля мазнула по пересохшим губам. Зяблик перебирает струны лютни, не останавливается ни на секунду, ни когда пил, ни теперь, когда надсадно кашляет. Музыка должна литься. Пока играет музыка, пир продолжается. А пока продолжается пир, у них ещё есть шанс.

Неблагой двор ценит силу. У воина есть меч, у стрелка лук, у ведьмы и колдуна их волшебство, а у воровки — ловкие руки. Но смертным не сравниться с фейри ни в силе, ни в скорости, ни в ловкости. Ни даже в магии. Сила барда — в музыке. И это дарит призрачную надежду.

Когда всё пошло не так? Может, когда они заблудились в тумане и вышли к холмам? Или когда услышали отголоски смеха? Когда обрадованные бросились в сторону голосов? Когда сели за стол? Или когда Оцир снял шлем и первым поднёс к губам кубок с вином?

Когда радушный хозяин обратился увитым плющом королём в расколотой короне.

Стоит веселью закончиться, как весь двор унесётся под холмы, забирая с собой тех несчастных, что так глупо стали частью празднования. А потому, как только феи в лёгких накидках устали танцевать и начали виться вокруг своего правителя, жалуясь на позднее время, Зяблик предложил развлечь всех песней. Он не умён и не хитёр, он не придумает выход и не вспомнит древний обряд. Всё, что он может, — это развлекать. Король рассмеялся, соглашаясь, рассмеялся жутко, понимающе.

Зяблик играет. Он больше не может петь, но может играть. Пальцы горят огнём. Он уже и забыл, что пальцы могут так болеть от струн. Он может играть полночи, развлекая толпу в таверне в обмен на бесплатный ночлег. Он может играть и целую ночь. Сколько же он уже играет?

Подушечки пальцев загрубели лет десять назад. Когда он только учился играть. Тогда были и стёртые пальцы, и лопнувшие волдыри, и порванные струны. Он почти забыл это чувство, вытеснил лёгкостью и задором, похабными песенками и героическими балладами. Никому неинтересны мозоли. Бард — это лёгкость.

На струнах остаётся кровь. Липко. Скользко. Палец срывается. Зяблик давно так не ошибался. Зяблик давно так не влипал.

Пока кровь течёт по струнам, его товарищи будут жить. Пока кровь течёт по струнам, надежда ещё есть. А в конце концов бард в отряде и нужен лишь затем, чтобы дарить надежду.