Похоть и смерть. Часть 90

Перевод: Sometimes
Редакт: Мираи
Если есть желание поддержать работу, канал или автора, можно это сделать по ссылке ниже в нашем Teletype или Boosty.
Телетайп Задонатить
Наш Бусти
Сбер 2202208213223432

— Бейба, у тебя что, соски были проколоты?

Затуманенный взгляд Широна постепенно прояснился. Слишком уж провокационные слова зацепили его слух. Какое-то время он вообще ничего не чувствовал, будто все телесные ощущения были отрезаны. Перед тем как потерять сознание, он видел на часах 23:10… сейчас было уже 23:47.

Широна даже поразило собственное состояние. На нём лежал здоровенный мужик, тискал его грудь, а мозг умудрился просто… отключить запись происходящего. Но стоило «записи» снова включиться, как чувства разом вернулись, обрушившись на него с новой силой.

— А-а! Ах!

— Отвечай. Это след от пирсинга?

Луис мягко оттянул кожу вокруг ареолы, с пристальным вниманием наблюдая, как сосок меняет форму под давлением его пальцев.

— А-а... пусти... х-хы... сначала отпусти, потом поговорим.

Широн попытался извернуться и вырваться, и тогда Луис наконец убрал руки.

— Ха-а... жжёт.

Прикрыв грудь ладонями, словно защищаясь, Широн с раздражением в глазах уставился на Луиса.

— Был у меня пирсинг. И что с того?

— А сейчас не носишь?

Широн с трудом сглотнул, чувствуя сухость и боль в горле, и ответил:

— Я его и раньше-то редко надевал. А всё, что было, давно продал.

Примерно в двадцать один год, ко дню рождения, Широн сделал пирсинг в обоих сосках. Стоило Пэк Кёну вскользь обронить это предложение, как Широн, махнув рукой, согласился. В тот момент ему было всё равно, им двигало наполовину сексуальное любопытство, наполовину желание причинить себе боль. Тогда Пэк Кён раздобыл для него дорогие украшения для пирсинга: и обычные штанги, и кольца с камнями, и даже цепочку, соединяющую оба прокола — всё было недешёвым.

В своё время посты под заголовком вроде «Юн Широн: слухи о пирсинге сосков» заполонили сообщества и вызвали волну негатива. Благодаря упорству фанатов шум вскоре утих, но позже, когда его связь с Пэк Кёном стала известна публике, затихшие подозрения всплыли вновь, и поток критики обрушился на Широна.

— Больше не носишь?

— Заросло. Да и не хочется.

Луис устроился, уткнувшись лицом в левую грудь Широна, и положил руку на правую. Он потянул за мягкую плоть соска, надавливая и растирая скрытые под кожей нежные ткани и мышцы.

Грудь Широна пронзило тягучее наслаждение, смешанное с острой болью, от этого чувства всё внутри болезненно заныло. Он отмахнулся от руки Луиса, словно прогоняя назойливую муху, и со вздохом зарылся пальцами в его мягкие волосы, накручивая пряди на пальцы.

— Скверно всё это...

— Что именно?

— Мы торчим тут уже третий день.

— Да хоть год. Я готов провести так целую вечность.

В номере, который почти не проветривался, воздух стоял тяжелый, влажный, пропитанный запахом пота и секса. Под кроватью, беспорядочной кучей, валялись полотенца из соседних номеров, все в сперме и поту.

Вчера и позавчера Широн ещё мог оправдаться тем, что был не в себе под напором феромонов Луиса, но сегодня такой отговорки уже не было. Член Луиса больше не раздувался по-звериному, а его феромоны, прежде полностью захватывавшие Широна, теперь утихли, лишь изредка накатывая, словно лёгкий моросящий дождь.

Иногда во время секса Широн даже отключался, будто душа покидала тело, но сегодня его разум оставался относительно ясным. И от этого осознания его болезненно кольнуло: пока Пэк Кён в Нью-Йорке хоронил мать, сам Широн всё это время утопал в безудержном наслаждении.

До сих пор весь сексуальный опыт Широна ограничивался лишь одним человеком. Он был уверен, что готов на всё только с Пэк Кёном, и только ради него, но он ошибался. Оказалось, Широн просто был рожден с этой животной тягой. Он чувствовал себя похотливым ничтожеством, помешанным на сексе.

— Вставай. Пора возвращаться.

Широн потянул Луиса за волосы, которые до этого так лениво накручивал на пальцы.

— Мне мало. Он до сих пор стоит колом.

— Хватит, ты тяжелый. Слезай!

Луис перехватил руки Широна, пытавшегося его оттолкнуть, сцепил их в замок и прижал к подушке по обе стороны от его головы. Упираясь руками в матрас и нависая сверху, Луис пристально посмотрел на него с усмешкой:

— Ну, всего один разок, а?

Луис подтолкнул бедра под колени Широна, раздвигая ему ноги. Затем подался вперёд, прижимая свой тяжёлый, покачивающийся в воздухе член к промежности Широна.

— М-м-м!

Широн выгнулся, пытаясь ускользнуть, но Луис даже без помощи рук умудрился ловко нацелить головку точно во вход.

— Х-ы-ы… Убери от меня этот свой телеграфный столб, будь добр.

— А? Хочешь, чтобы я поцеловал твою дырочку?

Прикинувшись, будто не расслышал, Луис слегка подтолкнул член в расслабленно приоткрытое отверстие.

— Ах! Нет, я!.. М-м, ха-а…

Горячий ствол, раздвигая тесные складки прямой кишки, проталкивался всё глубже во внутрь. К этому чувству давления при входе невозможно было привыкнуть, сколько бы раз он его ни испытывал. Медленно расширяя внутренние стенки, член Луиса прошёлся по простате, ставшей за эти три дня запредельно чувствительной.

— Точно не хочешь? Ты ведь готов кончить, едва я вошёл.

Тут же таз Широна свело судорогой, а мышцы входа сжались вокруг члена, будто пытаясь выжать его до капли. Но Луису было всё равно. Раздвигая влажные от спермы стенки, он с силой вогнал головку вглубь, проталкиваясь за расслабленный изгиб кишки.

— Ха-а… хнык… Глубоко… А-а-а!

На пике ощущений, Широн умоляюще взглянул на Луиса полными слёз глазами.

— Помедленнее, ладно? По... помедленнее.

— А минуту назад говорил, что тебе не нравится слишком медленно…

— Х-ы-ы… Передай своему дружку-анаконде там внизу… Быть… ха-а… поаккуратнее.

— Надо же, «анаконда». Это прозвище просто отвал башки, впервые такое слышу.

Луис перестал двигаться и принялся осыпать мокрые от слёз щёки Широна короткими, нежными поцелуями.

— А ты знал? Анаконды — существа хладнокровные, поэтому инстинктивно ищут местечко потеплее. Моему другу там, внизу, холодно, Бейба... Как думаешь? Осилишь ещё?

— Луис, мать твою, Маккарти!

— Ха-а, звучит прямо как стоп-слово.

Несмотря на грубую брань Широна, Луис продолжал весело щуриться, но внезапно в его выражении лица что-то неуловимо изменилось.

Луис замер и посмотрел на Широна долго и серьёзно, словно человек, который внезапно разглядел в его лице какую-то немыслимую красоту. А следом в его взгляде промелькнула неуверенность, так смотрит тот, кто стоит на пороге тёмной неизвестности и боится сделать шаг.

— Чёрт... Ты как последний кусочек пазла, который я искал всю жизнь.

Широн не был геем, точнее, он всегда яростно это отрицал, но под этим обжигающим, полным обожания взглядом Луиса его сердце предательски дрогнуло и пустилось вскачь. В конце концов, если ты человек, то не можешь не тянуться к прекрасному. На великолепном лице Луиса сейчас отражалась целая гамма чувств: жадное упоение, тревога и какой-то щемящий, болезненный трепет.

Широн, кажется, понимал, что означает этот взгляд. Так смотрят, когда среди семи миллиардов людей вдруг находят одного-единственного — особенного… и сами не могут в это поверить.

— Можно мне признаться тебе?

От этой поспешности Луиса Широн лишь по-звериному зарычал и резко отвернул голову.

— Если хочешь, чтобы тебя с позором отшили, валяй.

— Ха-а... Юн, блять, Широн.

Луис не выдержал и набросился на его губы. Это был яростный поцелуй, он жадно втягивал его в себя, требовал большего, отчаянно сплетаясь языками в попытке стать ещё ближе. Пока они отталкивали и притягивали друг друга в этом яростном поцелуе, скорость толчков тоже резко возросла.

Луис хрипло и тяжело дышал, как спринтер на финише. Он свёл ноги Широна вместе и закинул их себе на левое плечо. Не давая ему и секунды, чтобы привыкнуть к позе, он принялся вбиваться в него мощно и гулко, будто вколачивал гвозди тяжелым молотом: пах, пах. Широну оставалось только безвольно подчиниться этой сокрушительной силе и весу Луиса, который накрыл его, словно внезапный оползень.

Его бёдра были прижаты к животу, а длинный, толстый член Луиса безостановочно распирал и прорывался всё глубже внутрь. От мощного давления на живот Широн не мог даже нормально вдохнуть. Он был не в силах сомкнуть губы, и из бессильно приоткрытого рта вырывались только неконтролируемые стоны.

Всё вокруг начало стремительно бледнеть и терять краски. Широн больше не мог даже думать, он просто барахтался в объятиях Луиса, утопая в этой пытке наслаждением. Словно в их распоряжении была целая вечность, они продолжали изматывать друг друга, пока не выжали свои тела до последней капли.

Луис открыл глаза, когда было уже за одиннадцать утра. Сознание прояснилось, и он понял, что похоть, ещё недавно прилипшая к нему, как затяжная простуда, полностью отступила. Он бросил взгляд на настенные часы, раздражающе отстукивающие секунды, проверил время и крепко притянул к себе Широна, спящего у него в объятиях.

То ли благодаря ингибитору, то ли потому, что секс с Широном помог ему справиться с желанием, но мучивший его десять дней гон улёгся всего за трое суток.

Кровать, стол, ванна, раковина и даже унитаз — всё в этой крошечной комнате площадью едва 16 м² стало сценой их распутства. Но когда жар схлынул, номер стал напоминать тесную звериную клетку, вызывая лишь отвращение. Пропитанное спермой и жидкостями постельное бельё липко приставало к телу, а в плотном слое феромонов витала странная влажность и неприятный запах.

Луис не хотел оставлять Широна в этой грязи ни на секунду. В подобных местах, стоит экстазу схлынуть, реальность ощущается особенно остро. Он не желал, чтобы Широн хоть на миг пожалел об их связи, а потому быстро решил, что делать. Наспех натянув штаны, он зашел в санузел и вынес оттуда два банных полотенца.

Луис бережно укутал в полотенце сонного Широна, который лишь тихо мычал и ворочался, и, прихватив ключ, вышел из номера. Он собирался перебраться в номер этажом ниже, который заранее снял, и там как следует вымыть Широна. Однако его план рухнул в тот самый момент, когда он переступил порог.

— Ах ты, ублюдок!

За спиной Луиса раздался раздирающий крик. Посреди парковки мотеля Анна уже неслась к нему, словно разъярённая фурия.