Похищение вместо торта

– Я знаю, как нам его удивить, – с азартом заявил Люмьер Уолдин за день до Дня Рождения Гедеона.

Завтра наступит день Х. И этот факт вгонял меня в панику так, как никогда до этого.

Я всегда ждал его День Рождения. Когда-то с волнением, когда-то со страхом.

Обрывочные воспоминания из детства подкидывали картинки того, как я, ещё совсем маленький, усердно рисовал ему открытки с поздравлением. И Гедеон принимал их с таким видом, словно я дарил ему не кусок бумаги с кривыми закорючками, в которых слабо угадывался портрет нашей семьи, а самые крутые игрушки. Он не давал никому к ним прикасаться и ещё долго хранил их на почётной полке в своей спальне.

По мере того, как Гедеон от меня отдалялся, я всё усерднее думал над подарками. Мне хотелось верить, что если удивлю его чем-то по-настоящему классным, он вновь меня полюбит. Но с тех пор я не подарил ему ничего.

Я с завистью смотрел на Габриэллу, которая делала ему поделки и в награду получала слабую, но тёплую улыбку, крепкие объятия и поцелуй в лоб. «Спасибо, принцесса», – говорил ей Гедеон. А я неловко отводил взгляд и прятал покрасневшее от ревности и стыда лицо.

Отец всегда дарил ему что-нибудь дорогое и нужное. Со словами: «Это от нас с Готье». И от этого мне становилось в миллион раз хуже. Гедеон коротко благодарил отца и кидал на меня взгляд исподлобья – в нём отчётливо читалось понимание, что я не имею к подарку никакого отношения.

Этот год был другим. Наши отношения были другими.

Теперь я не мог позволить себе остаться в стороне и должен был вручить ему особый подарок. И я всё ещё не имел ни малейшего понятия, что это должно быть. Теперь это был подарок не для брата, с которым у нас натянутые отношения, а для самого близкого и любимого мною человека.

Мы встречались уже несколько месяцев, и это был первый его День Рождения в нашем новом статусе.

Я был на грани нервного срыва.

– А Гедеон хочет, чтобы мы его удивляли? – я скептично глянул на Люмьера.

У нас сегодня была тренировка в фехтовальном клубе «EN GARDE!», и после неё мы зашли перекусить в ближайший ресторанчик.

– Гедеон вообще отказывается праздновать свой День Рождения, но кто его спрашивал? – отмахнулся Люмьер. – В последний раз он тусил на первом курсе, а сейчас он выпускник Академии. Нам нужно его растормошить, пока он окончательно не превратился в домоседа.

Я фыркнул. Гедеона точно сложно было назвать домоседом. Он имел обыкновение уходить ранним утром и возвращаться уже затемно. Люмьер это знал прекрасно, потому что в последние годы Гедеон совершал все свои вылазки вместе с ним.

– Ты не заставишь его праздновать, если он не хочет, – сказал я, наматывая пасту на вилку.

Есть уже не хотелось – хотелось поскорее оказаться дома. Но делать там сейчас всё равно было нечего, потому что Гедеон ушёл куда-то с Оскаром и ещё не вернулся.

– Именно поэтому я и придумал свой план, – с энтузиазмом проговорил Люмьер подаваясь ближе.

– Мне уже он не нравится…

Коварная улыбка Люмьера пугала.

– Ты оценишь, обещаю, – сказал он. – И ты не можешь отказаться, потому что без тебя нам точно всем конец.

– Ты что, собираешься спустить всех собак на меня?

– Нет, Киллиан. В том-то и дело, что тебя он не тронет. И плюсом ты сможешь его как следует поздравить.

Он подмигнул, а я уставился в тарелку, чувствуя, как краснею. Люмьер знал о нас. Кажется, знал ещё до того, как мы вообще начали встречаться. Чуть позже узнал и Оскар. Со временем людей, посвящённых в тайну, становилось всё больше, и я со страхом и предвкушением ожидал того дня, когда нам можно будет окончательно не скрываться.

Я наделся, что этот день наступит.

Не знаю, как вообще согласился на выдумку Люмьера. Я в очередной раз убедился в его манипуляторских способностях.

Был вечер, мы сидели в большом тонированном минивэне, припаркованном недалеко от автомобиля Гедеона. Сам Гедеон сейчас был в магазине: покупал молочный шоколад, который я у него попросил. Он поехал за ним без лишних вопросов, оставив меня с гулко колотящимся сердцем. Я не ожидал, что он так легко отзовётся на эту просьбу.

Хочешь шоколада? Так внезапно? Конечно, подожди десять минут, я за ним съезжу.

Просто офигеть.

Он даже не предложил послать кого-то из прислуги или заказать доставку.

– Он готов на всё, чтобы сделать тебе приятно. И не доверит такую ответственную миссию посторонним, – сказал Люмьер, когда я пересказал ему всё это. – Я же сказал, что всё пройдёт по маслу. Побольше верь мне, Киллиан.

Главной задачей было выманить Гедеона из дома. Я переживал за эту часть плана больше всего, а она оказалась до смешного простой.

Сегодняшний день был прекрасен. Ровно в 00:00 я пробрался в спальню Гедеона и разбудил его поцелуями.

– С Днём Рождения, – шепнул я, когда он недоумённо посмотрел на меня сонными глазами. Его губы тут же расплылись в улыбке.

Мы валялись полночи, обнимаясь и болтая ни о чём. Так не хотелось утром покидать его комнату и играть роль братьев на семейном завтраке. Но всё же пришлось это сделать.

Отец и Габриэлла поздравили его прямо там, в столовой. Но я собирался вручить свой подарок вечером. В основном, потому что сильно переживал и пытался оттянуть этот момент до последнего. Гедеон ни о чём не спрашивал и словно даже ничего не ждал от меня.

Весь день мы провели в кругу семьи. Сильвия и Фанни испекли праздничный торт и даже убедили Гедеона задуть свечи. Габи, задорно смеясь, нацепила ему колпак на голову и заставила проходить так до самого вечера. Отец отменил все рабочие дела на вечер и присоединился к нам за ужином.

И только наевшись до отвала, мы наконец оказались наедине в его спальне. Мы целовались, лёжа на кровати, и Гедеон смотрел на меня так, что я готов был послать все планы Люмьера и остаться дома. Но как я уже сказал – Люмьер умел быть убедительным.

 – О нет, кажется, он идёт, – нервно шепнул я, смотря на вход магазина. В волнении сжал сумку на коленях, где, дожидаясь своего часа, лежал мой подарок.

 – Отлично, работаем, – казалось, Люмьер сейчас начнёт потирать руки в предвкушении.

 Я с нарастающей тревогой наблюдал, как Гедеон подходит к парковке, как на него из темноты медленно надвигаются четверо крупных парней в масках.

 – Он точно выпил таблетку? – спросил Люмьер.

 Я кивнул. Гедеон был силён и точно бы пустил в ход Тёмную материю, если бы кто-то попытался напасть на него. Препарат – конечно же, запрещённый – должен был временно купировать её. Я незаметно подсыпал растолчённую таблетку этим вечером в чай Гедеона.

 Боже, он точно меня убьёт.

 Один из парней подошёл к Гедеону и что-то у него спросил. Гедеон нахмурился, заметно напрягшись. У него была хорошая чуйка на надвигающиеся неприятности.

 Пока один отвлекал, другие подкрались сзади и резко накинулись. На голову Гедеона сразу же нацепили плотный мешок. Руки связали за спиной.

 – Они же его не покалечат? – взволнованно спросил я.

 – Гедеона так просто не покалечить, – усмехнулся Люмьер.

 Но сразу же после этих слов Гедеону зарядили коленом под рёбра, и он согнулся пополам.

 – Люмьер!

Я хотел послать всю эту затею. Бросился к двери, но Люмьер схватил меня за локоть, усаживая на место.

 – Успокойся, Киллиан. Они не перейдут черту, всё под контролем.

 – Откуда ты вообще их взял?

 – Это свои люди, ты можешь им доверять.

 Я знал, что это были полукровки с Запретных Земель. Стоило потом допросить Люмьера, откуда у него там взялись «свои люди».

 Гедеона подвели к машине, дверь открылась, и я услышал приглушённые ругательства, доносившиеся из-под мешка.

 – Что за чёрт! Кто вы такие?! Отпустите меня сейчас же!

 Гедеон брыкался и выгибал запястье, пытаясь, видимо, призвать материю. Конечно же, у него ничего не получалось, и я был уверен, что он просто в ужасе от этого. Забери у чистокровного Тёмную материю, и он ощутит себя беспомощным ребёнком без двух ног.

 Его усадили перед нами на середину, по бокам уселись полукровки, зажав его своими крупными телами.

 – Куда вы меня везёте? – прошипел Гедеон, когда двигатель завёлся.

 Я сидел, теребил пальцы и кусал губы, с трудом храня молчание. Люмьер косо поглядывал на меня, словно готовый в любой момент зажать мне рот.

 – Так и будете молчать?!

 Он дёрнулся вперёд, но его тут же усадили обратно. Из нагрудного кармана его пальто что-то выпало, с глухим стуком ударяясь о пол автомобиля. Я опустил взгляд.

 Две упаковки моего любого шоколада.

 Я прикрыл глаза, пытаясь успокоить взметнувшуюся бурю внутри. Затем злобно глянул на Люмьера.

 «Молчи», – беззвучно проговорил он и приложил палец к губам.

 Как я вообще на всё это согласился?.. Но отступать было уже поздно.

 Я поднял шоколадки с пола, бережно оттряхнул упаковку. Чувствую, никогда больше Гедеон не отправится так беспрекословно выполнять мои просьбы…

 Люмьер протянул руку, собираясь забрать у меня одну шоколадку, но я прижал упаковки к себе, как самое драгоценное сокровище. Люмьер скорчил обиженную рожицу. Я показал ему язык и вскрыл одну упаковку, намереваясь закусить сладким стресс.

 – Не трогайте, мрази! – вскрикнул Гедеон, подаваясь в мою сторону. – Верните!

 Я смотрел на него, – тяжело дышащего в паре сантиметров от моего лица, – широко раскрытыми глазами. Пытался дорисовать его черты сквозь этот гребаный мешок. Туда хоть поступал кислород?

 – Шоколад. Не трогайте.

 Он серьёзно в данной ситуации, когда его, блин, похитили, думал о шоколаде? Я бы влюбился в него ещё раз, если бы уже не был по самую макушку.

 Люмьер рядом фыркнул и покачал головой. В его взгляде читалась неприкрытая нежность.

 Я аккуратно запаковал шоколадку обратно и осторожно потянулся к пальто Гедеона. Подцепил края его отворотов – Гедеон напрягся, готовясь начать отбиваться в любой момент, – и засунул упаковки обратно в карман.

 – Вернули тебе, вернули, – пророкотал один из здоровяков. – Мистер чистокровный Сладкоежка.

 Гедеон повернулся к нему и что-то неразборчиво процедил, после чего слегка расслабился, больше не дёргаясь. Наверное, понимал, что шансов сойти с движущейся машины у него практически нет.

 Мы подъехали к особняку Люмьера. В окнах горел свет – остальные уже были на месте.

Я вылез из машины. Полукровки вывели Гедеона под руки. Он слегка запнулся, спускаясь с подножки, и я инстинктивно подался вперёд, поддерживая его. Гедеон брыкнулся, попытался вырваться. Его держали крепко.

 Я уже совсем потерял смысл происходящего. Люмьеру было весело – это было видно по его довольному лицу. Но я мог только и думать о том, как крепко сжимают руки Гедеона, как верёвки натирают ему запястья, как тяжело ему дышать сквозь плотную ткань. И о том, насколько он сейчас, должно быть, напуган.

 – Ты слишком близко к нему подходишь, – шепнул мне на ухо Люмьер, когда вся наша процессия двинулась к главному входу. – Он и учуять может.

 – Он тебе что, собака? – фыркнул я.

 – Пожалуй, нет, – задумчиво протянул он. – Но на тебя у него определённо настроен радар. Так что не спали контору раньше времени.

 Он подмигнул мне и побежал догонять ушедших вперёд полукровок с пленённым Гедеоном.

 В доме стояла тишина, свет был выключен. Даже Гедеон притих. Он словно старался прислушиваться к окружению, чтобы понять, куда его ведут. А может, придумывал план побега.

 Его увели в гостиную. Я шёл позади, и тут из темноты ко мне ступил чёрный силуэт и крепко схватил за плечи.

 – Попался!

 Я чуть не вскрикнул. Почувствовал, как внутри зарокотала материя, готовая атаковать нападающего. Но в следующую секунду я разглядел улыбающееся лицо Оскара Вотермила.

 – Ты!.. Совсем, что ли? – шикнул я на него, отталкивая.

 Оскар беззвучно рассмеялся.

 – Прости-прости! Не смог отказать себе в удовольствии, – он слегка неловко оглядел меня с головы до ног, кинул взгляд в сторону гостиной. – Как там Гедеон?

 – О, думаю, просто в восторге, – с иронией сказал я. – Он мечтал быть похищенным в свой день рождения.

 – Тебе не очень нравится идея со всем этим, да?

 Я пожал плечами и тяжело вздохнул.

 – И всё же ты согласился помочь нам.

 Я ничего не ответил. Мне хотелось уйти в гостиную, к Гедеону. Убедиться, что он в порядке. Хотя не в порядке, кажется, скоро будем все мы, судя по усиливающимся шорохам и ругани Гедеона с полукровками.

 – Готье, – позвал Оскар. – Спасибо. Правда.

 Я удивлённо на него посмотрел.

 – Гедеон наш друг, и мы хотели провести этот день вместе с ним. Но ты же его знаешь… – он добродушно усмехнулся, его взгляд потеплел. – Он не любит праздновать. Не любит получать любовь от других людей. А с тех пор, как вы начали встречаться, он на нас вообще забил. Я за вас очень рад, ты не подумай. Ты делаешь его счастливым. Но нам тоже хочется проводить с ним время, Готье. Понимаешь?

 Я несколько секунд молча разглядывал его смущённое лицо.

 – Оскар.

 – Да?

 – Ты хороший друг, – лицо Оскара просветлело. – Гедеону с вами повезло.

 Оскар открыл рот, собираясь сказать что-то ещё, но его прервал вышедший из гостиной Люмьер.

 – Долго вы тут будете беседы вести? Ещё минута, и Гедеон разнесёт мой дом и без тёмной материи.

 Гедеон сидел, привязанный к стулу. Грудь его тяжело вздымалась, мешок на голове выглядел комично.

 – Ну, кто смелый? – шепнул Николас.

 Мы вчетвером – я, Люмьер, Оскар и Николас Шейл – стояли перед Гедеоном и боязливо разглядывали его.

 – Снимем мешок, но развязывать пока не будем? – предложил Оскар.

 – Скоро закончится действие подавителей, – заметил Люмьер.

 – Нам точно конец, – заключил Николас.

 Гедеон попытался подняться вместе со стулом, но его тут же сильными руками усадили на место.

 – Меня одного пугают эти полукровки? – спросил Оскар, разглядывая здоровяков из банды Люмьера. Они грузно стояли за спиной Гедеона.

 – Нет, не одного… – выдохнул я.

Люмьер резко хлопнул в ладоши, заставляя вздрогнуть всех нас.

 – Ну что ж, время – деньги, – провозгласил он и вытолкнул меня вперёд. – Снимай мешок.

 Я ошарашено уставился на него.

– Давай-давай. Тебя он не убьёт.

 Я бы не был так в этом уверен…

 Я осторожно протянул руку к мешку. Было ощущение, словно я собирался залезть в пасть ко льву.

 Щёлкнул выключатель, и комната озарилась ярким светом. Я зажмурился, перед глазами заплясали тёмные пятна. Я обернулся: Николас отходил от выключателя, возвращаясь на место; помахал на меня, поторапливая.

 Я выдохнул. И сорвал мешок.

 Гедеон сощурился, пытаясь привыкнуть к свету. Расфокусированным взглядом он прошёлся по мебели вокруг, скользнул по моим ногам, а затем наконец остановился на моём лице. Какое-то время просто молча смотрел.

 – Готье? – наконец озадаченно выдохнул он.

 Я попытался улыбнуться, но из-за напряжения губы отказывались слушаться.

 – Сюр… приз? – практически пискнул я.

 Он перевёл взгляд за мою спину.

 – Сюрприз!

 – СЮПРИЗ!!!

 – С Днём Рождения!

 Заорали Николас, Люмьер и Оскар. А затем кто-то из них выстрелил из хлопушки, и разноцветные конфетти разлетелись вокруг. Я словно в какой-то прострации наблюдал, как они приземлялись на взлохмаченные волосы Гедеона, липли к его мокрой от пота шее. Происходящее всё больше походило на лихорадочный сон.

 Гедеон снова посмотрел на меня. Я внутренне сжался, готовясь принять на себя весь его гнев.

 – Готье, боже… – в его голосе проступило облегчение, лицо расслабилось. Он прикрыл глаза, устало опустил голову. – Я уже такого себе напридумывал.

 Я подошёл, присел перед ним на корточки. Он выглядел совсем измученным.

 – Ты как? – осторожно спросил я.

 Он оглядел себя, усмехнулся.

 – Так словно на меня напали, ударили под дых, напялили на голову мешок и увезли в неизвестном направлении.

 – Прости. Мы хотели устроить тебе праздник.

 – Ну… Судя по конфетти, праздник удался.

 Я протянул руку, вытащил пару цветных бумажек из его волос. Нежно погладил по щеке, безмолвно прося прощение.

 – Ты злишься?

 Гедеон, на удивление, злым не казался. Он всё ещё спокойно, почти ласково разглядывал меня. Не рвался с кулаками на друзей.

 – Дай мне немного времени, и им не поздоровится, я обещаю, – он прикрыл глаза, прильнул к моей ладони. – Пока я слишком рад, что всё обошлось.

 – Испугался?

 Он покачал головой.

 – Не за себя, – открыв глаза, он серьёзно посмотрел на меня. – Я думал, что тебе грозит опасность. Что, если они схватили меня, то значит, пытаются добраться до тебя.

 Я поджал губы, не зная, что на это ответить. Было безумием, что при угрозе собственной жизни он в первую очередь переживал за меня.

 – Так, дружок, пора освобождать твои аристократичные ручки. А то ещё синяки останутся.

 Люмьер подошёл к нему и ножом разрезал верёвки, связывающие его запястья за спиной. Я уже совсем забыл, что мы были не одни.

 Гедеон, морщась, принялся растирать запястья. Я перехватил его руки. Аккуратно провёл пальцем по покрасневшей коже.

 – В следующий раз, когда решите подарить мне незабываемые эмоции, лучше предупредите заранее, – усмехнулся он.

 – Ты хорошо держался, – сказал я. – Очень рьяно защищал шоколад.

 – Боже… – Гедеон слегка смущённо потёр лицо, – Он, наверное, уже растаял.

 – Ничего страшного. Я всё равно съем его с удовольствием.

 Мы смотрели друг на друга. Я очень хотел его поцеловать. Сказать, какой он замечательный и как сильно я его люблю.

 Планы разрушил Оскар, случайно проливший на нас шампанское.

 – Упс, – сказал он, стоя над нами. В его руках с трудом умещалось пять бокалов. – Раз уж мы здесь, пора праздновать! Ник, врубай музыку!

Остаток вечера прошёл весело. Люмьер отпустил свою банду полукровок, и мы остались одни во всём поместье. Я впервые видел отжигающих старшекурсников. Оливер обзавидуется, если узнает, что я попал на их тусовку.

 Мы смеялись, танцевали, творили всякую фигню. В один момент Люмьер запрыгнул на спину Оскара и приказал ему скакать по кругу. Оскар возмущался, но послушно старался изобразить правдоподобный галоп.

 Николас притащил розовый чепчик и пытался напялить его на Гедеона. Тот угрожал смертельной расправой, но в итоге его силком усадили на диван и в три пары рук всё же напялили этот чепчик.

 Я давно так сильно не смеялся. Даже успел исподтишка заснять Гедеона в этом розовом недоразумении (он выглядел очень мило, но ему об этом, конечно же, лучше не говорить).

 Под испепеляющим взглядом Гедеона я даже выпил пару бокалов шампанского. К моему удивлению, он не сказал мне ни слова против.

Вечер подходил к концу. Все уже были порядком пьяные и выдохшиеся. Люмьер сидел, привязанный к стулу и громко подпевал песням Леди Гаги. К стулу его привязал Гедеон, когда узнал, кто был зачинщиком его похищения.

 В какой-то момент Гедеон вышел на веранду, подышать свежим воздухом. Я решил, что это отличная возможность отдать ему мой подарок. Подхватив свою сумку, я вышел на улицу.

 Гедеон стоял, облокотившись на перила, и смотрел на небо. Я встал рядом.

 – Устал? – тихо спросил я.

 Он коротко улыбнулся.

 – Я уже отвык от таких вечеринок. Честно, даже забыл, какого это.

 – Понравилось?

 – Ммм… – протянул он задумчиво. – Не хочется говорить, что да. А то ещё решите повторить подобный спектакль.

 – Нет, ну если тебе и вправду понравилось… – начал я.

 – Нет. Серьёзно, Готье, не надо.

 Он подвинулся ко мне так, что наши плечи соприкоснулись.

 – Я проиграл в голове множество ужаснейших сценариев. И то, что вы подбросили мне подавители материи… Я почувствовал себя таким беспомощным. Я никак не мог помочь себе и не мог защитить тебя. В итоге просто сидел, как идиот, и думал о том, как ты переживаешь и не понимаешь, почему я так долго торчу в магазине. Думал, а вдруг, ты пойдёшь меня искать. И таким образом тебя и схватят.

 Я виновато посмотрел на него.

 – Прости…

 Он покачал головой.

 – Я рад, что всё обошлось и это всего лишь попытка выманить меня на тусовку. Просто на будущее: ты мог просто попросить.

 Я вскинул брови.

 – И ты бы согласился?

 – Ты думаешь, есть хоть что-то, в чём я могу тебе отказать?

 – Ну, вообще ты много, что мне запрещаешь…

 – Я о том, что не угрожает твоей жизни. Ночные прогулки с полукровками и низшими в Запретный землях определённо являются угрозой твоей жизни.

 Я закатил глаза.

 – Но я рад, что мы здесь, – Гедеон накрыл мою ладонь своей. – Я рад, что ты здесь. Никогда не думал, что увижу, как ты пьяненький вытворяешь всякую фигню с Оскаром и Ником.

 – Я тоже никогда не думал, что увижу, как ты танцуешь медляк с Люмьером.

 Мы посмотрели друг на друга. И рассмеялись.

 Мы стояли какое-то время в тишине, наслаждаясь летним вечером и теплом друг друга. Из дома доносилась приглушённая музыка и задорные возгласы.

 – У меня есть для тебя подарок.

 Я достал из сумки небольшой альбом в кожаном переплёте. Неуверенно протянул его Гедеону.

 – Что это? – спросил он.

 – Открой и узнаешь.

 Он бережно провёл ладонью по обложке.

 – А я думал, твой подарок – это поцелуи.

 – Это не подарок. Ты можешь получить их в любой момент.

Он кокетливо улыбнулся, наклонился к моему лицу.

 – А если я хочу их сейчас?

 – Сначала открой подарок.

 – Сначала поцелуй, – он вытянул губы, заставив меня рассмеяться. – Давай, Готье. Я пережил стресс.

 Я фыркнул. И, обхватив его лицо ладонями, нежно поцеловал. Целомудренный поцелуй, вызвавший стаю бабочек в моём животе.

 Я отстранился первый. Гедеон продолжал тянуться с закрытыми глазами. Я игриво щёлкнул ему по носу.

 – Открывай уже. Я долго думал, что тебе подарить.

 Он бережно раскрыл альбом. И замер.

 – Это… наши фотографии?

 Его голос едва заметно дрожал.

 – Да. Я спросил у Сильвии, не осталось ли у неё случайно наших детских фото. Оказывается, у неё была целая коробка. Она сохранила их все после смерти мамы.

 Гедеон молчал, склонившись над альбомом. Провёл пальцами по странице. Я понимал его чувства. Сам несколько дней назад разглядывал эти снимки нашего счастливого детства и с трудом сглатывал ком в горле.

 Мы действительно проводили почти всё время вместе в те дни, так что совместных фотографий оказалось достаточно много. И больше всего я жалел о том, что был слишком мал, чтобы хорошо помнить то время.

 Сейчас, по прошествии стольких лет, мы с Гедеоном вновь были вместе. И я сделаю всё, чтобы больше никто не смог нас разлучить.

 Гедеон перелистнул страницу. Здесь находился один из моих любимых снимков. На нём Гедеону было около пяти лет. Он бежал по полю с букетом ромашек в руках и что-то кричал в камеру. Он был здесь таким счастливым. Маленький ангел со светлыми кудряшками. Я бы хотел поставить этот снимок на экран блокировки.

 – Я помню этот день, – тихо сказал Гедеон. – Я тогда где-то неделю уговаривал маму устроить пикник. Увидел такое на картинке в какой-то книжке и захотел так же.

 На его губах расцвела слабая улыбка. Взгляд наполнился светлой грустью.

 – Мама в конце концов согласилась, вывезла нас в поле. Она сидела на покрывале с тобой на руках, пока я бегал и рвал цветы. Хотел подарить их тебе, – он посмотрел на меня. Я чувствовал, как сердце сжимается от тоски о днях, которые уже не вернуть. – Уверен, что на этом снимке бегу к вам с криками «Готье! Готье!» Мама сказала, что лучше не давать цветы тебе в руки. Вдруг, спровоцирует аллергию. Тебе был всего годик. Я тогда расстроился и вручил цветы маме. А она привезла их домой, и они ещё неделю стояли в вазе в гостиной.

 Я придвинулся к Гедеону ещё ближе, положил голову ему на плечо. Я слушал его тихий голос, его рассказы о прошлом, запечатлённом в этих неподвижных снимках.

 Мы делили общее прошлое – даже если я его не помнил так же отчётливо, как он. Мы делили любовь к маме, воспоминания о её светлом образе. Делили нашу скорбь по ней. Делили любовь к отцу и Габи.

 Но вместе с этим мы делили и наше будущее. Возможно когда-нибудь, подумалось мне, у нас появится ещё один совместный альбом, где будут фотографии нашего настоящего. Где мы снова являемся самыми близкими людьми друг для друга – прямо как в детстве.

 – Спасибо, – шепнул Гедеон, продолжая листать альбом. Он повернул голову и поцеловал меня в макушку. – Это самый лучший подарок.

 Я умиротворённо вздохнул.

 – Поехали домой? – предложил он. – Уже поздно. Я вызову водителя.

 Шевелиться не хотелось. Я готов был стоять здесь вечно. Но глаза и вправду начинали слипаться.

 Я нехотя отодвинулся и кивнул. Гедеон быстрым движением пролистал альбом до конца, собираясь его закрыть, но его взгляд зацепился за последнюю страницу. Я тут же покрылся румянцем. Я совершенно забыл об этом…

 – Готье? Я вижу то, что вижу? Или я слишком пьян?

 Я нервно усмехнулся. Гедеон выпил всего пол бокала. Так что нет – он не был пьян.

 – Сюрпри-и-из!.. – неловко протянул я.

 – У вас сегодня очень интересные сюрпризы… – он не отрывал взгляда от фото. – Только один вопрос. Кто тебя фотографировал?

 Его тон посуровел, и я считал в нём привычную ревность. Конечно – это первое, что его беспокоило.

 – Я просто поставил телефон на подставку. И распечатал на принтере в кабинете отца, – предвосхитил я его следующий вопрос.

 Гедеон медленно кивнул. А затем гулко сглотнул – я словно в замедленной съемке проследил движение его кадыка.

 На фотографии в приглушённом свете чётко выделялось моё бледное голое тело, обмотанное поздравительной лентой. Эта идея пришла мне в голову совершенно неожиданно, и мне было за неё безумно стыдно. Но сейчас я видел реакцию Гедеона и понимал, что сделал всё правильно.

 – Мы точно едем домой, Готье. Прямо сейчас.

 – Куда-то торопишься? – поддразнил его я.

 Но на провокацию Гедеон всегда отвечал ещё большей провокацией. Он притянул меня к себе. Его ладони опустились на мои ягодицы и крепко сжали. Я тут же почувствовал, как желание разгорается внизу живота.

 – Тороплюсь. Раскрыть свой второй подарок.

 – Отлично. Я как раз не выкинул эту ленту.

 Он глухо прорычал, провёл носом по моей шее, глубоко вдыхая, а затем резко отстранился. Подхватил альбом, взял меня за руку и повёл прочь из этого дома.

 С остальными мы даже не попрощались. Но думаю, они не обидятся.

 День Гедеона прошёл превосходно. А идеи Люмьера иногда не такие уж и плохие. Правда, связывать Гедеона я бы больше не стал. По крайней мере, за пределами нашей спальни😉