Поговорим о любви

Москва, апрель 1987 года. Старшие лейтенанты КГБ Мария Иванова и Александр Волков работали напарниками уже три года. Сейчас выполняли внутреннее задание: контролировали эксцентричного, но не менее талантливого учёного из ГДР, профессора Освальда-Курта Дурхденвальда во время его визита на Международный съезд деятелей космонавтики. Формально они обеспечивали безопасность и комфорт иностранца. Неформально — проверяли, что его грандиозные идеи не увлекут советских коллег в «неправильном» направлении, и что он сам не станет мишенью для западных спецслужб.

Мария и Александр были идеальным тандемом для этой миссии. Она — аналитик с безупречным немецким, внимательная к деталям, сдержанная. Он — оперативник, находчивый, обаятельный, с лёгкой улыбкой, которая располагает иностранцев к себе. Их будни проходили в рутине: сначала сопровождали профессора на лекции, после прослушивали его разговоры в гостинице «Космос», а потом составляли доклады начальству.

Но за рамками службы между ними постепенно выстраивалась особая связь. В служебной «Волге» они делили чай из потёртого термоса и наспех сделанные бутерброды с докторской колбасой. В тишине наблюдали за огнями ночной Москвы с балкона гостиничного номера, где находилась аппаратура. Между ними рождалось безмолвное взаимопонимание из шуток, понятных лишь им двоим, и взглядов, затягивающихся на мгновение дольше обычного. Однако ни разу они не позволили себе переступить невидимую черту.

А Марии очень этого хотелось. Ей было уже за тридцать, мечтала о семье и возможных детях. Но юность в детдоме и школе-интернате выстроила прочные стены из недоверия к миру, за которые не пропускала ухажёров, коих за всю жизнь было немного. За глаза Марию часто сравнивали с героиней из «Служебного романа», а сама она ненавидела этот фильм. Он давил на больное и казался далёким от реальности. За ней тоже бегали мужчины вроде Новосельцева, но ей было скучно с ними. Мария не хотела быть главной в семье, а хотела быть равной, видела рядом с собой мужчину сильного духом, подобного ей. Своим идеалом она видела Александра, но очень боялась разрушить рабочие отношения.

Мария потёрла переносицу и сняла наушники, когда Дурхденвальд закончил разговор и, судя по шуршаниям тканей в другой части комнаты, собирался спать.

— Ничего интересного, — подытожила она. — Снова. Он полчаса трындел про свою эту космическую тишину. И как его не утомляет вечное ожидание сигнала из глубин космоса?

— Он верит в своё дело, и это достойно уважения. Такие как он и создают переворот в науке.

— Но это может принести и разочарование. Представь, ты подозреваешь, что жизнь за пределами Земли существует, вслушиваешься, но боишься, что это всего лишь помехи или что, получив ответ, всё изменится безвозвратно в худшую сторону.

— В «худшую» — это какую? Нападение пришельцев с планеты У? И это ты ещё меня стебёшь за любовь к научной фантастике, товарищ Скептик.

— Видимо, сказывается твоё влияние, — усмехнулась Мария.

— Ничего страшного не будет, Маш. Иногда надо идти на риск, чтобы жизнь изменилась не только к худшему, но и к лучшему, — Александр закончил заполнять журнал и передал его коллеге. — Твой черёд.

Марии не спалось. Умом она понимала, что больше не может терпеть эту неопределённость. Но страх парализовал: всего одно признание, и их безупречный рабочий дуэт развалится, начнутся неловкость, перевод в другой отдел, потеря самого дорогого человека в её жизни.

Мария поднялась с постели, надела халат и вышла на балкон. Ночной воздух обдал её прохладой и лёгкой влагой. Дождь бил по поручням балкона большими каплями. Вдалеке хрустнула ветка от сильного порыва ветра. Вдруг улицу озарила вспышка молнии. Мария взглянула на наручные часы, отсчитывая: «Пять… десять… пятнадцать…». Прогремел гром. «30 секунд. 10 километров…» — она улыбнулась.

Забава, считать в скольких километрах ударила молния, появилась у Марии ещё в школе-интернате. Это в то же время успокаивало её от тревожной мысли, что разряд не попадёт в неё или в здание интерната. Она уже давно перестала бояться грозы, но привычка осталась.

— Машка! Чего не спишь? — раздался знакомый голос сквозь шум дождя. — Приходи, чаю попьём!

Мария повернулась вправо и увидела курящего Александра на соседнем балконе. Внезапное приглашение напугало её.

Как она вот так просто придёт к нему в таком виде, да к тому же ещё и совершенно не накрашенная? Это немыслимо!

— Ой, да нет, спасибо! Я, пожалуй…

— Но ты, если надумаешь, приходи! Как будто я тебя без косметики не видел!

«А действительно, чего это я? — спросила она про себя, закрыв дверь. — Мы в скором поезде столько раз вместе ездили. Я ложилась спать без косметики и не испытывала неловкость. Пойду поболтаю, попью чай и… попробую рискнуть…»

Через несколько минут Мария постучала в дверь напарника. Тот с радушной улыбкой пустил её внутрь. Горячий чай, бутерброды и немного пряников с конфетами уже стояли на небольшом столике. В комнате едва слышно играла пластинка. Мария подошла ближе к динамику и прислушалась: пели не по-русски.

— А неплохой этот, как его там… Модерн Токинг, — прокомментировал Александр, читая заголовки с конверта пластинки, который лежал у проигрывателя. — Хорошие песенки! «Поговорим о любви», хех.

Мария вздрогнула, подумав, что это было предложение темы разговора, но, кажется, обошлось. Ангельский голосок Томаса Петерса* нашёптывал из динамика: «Немного любви спасёт тебя. / Немного любви поможет тебе преодолеть невзгоды. / Поступай так, как велит тебе сердце. / Иди своим собственным путем, / Ведь это твоя жизнь»**

* При издании пластинки «Let's talk about love» в СССР редакторы допустили ошибку в фамилии Томаса Андерса. Я решила сохранить эту особенность.
** Дословный перевод песни «With a little love».

И Мария, которая немного владела ещё и английским, улыбнулась намёку судьбы. Вдруг она вспомнила свой же вчерашний разговор и слова напарника. «Иногда надо идти на риск, чтобы жизнь изменилась... к лучшему». Эти слова зазвучали в ней сейчас с новой силой, заглушив тревогу. Профессор ждал сигнала от далёких звёзд, а она всё это время ждала знака здесь, на Земле.

«Всё! — подумала она спустя некоторое время. — Или сейчас, или никогда! Если он оттолкнёт, значит, так и надо. Зато я буду знать». Страх никуда не делся и всё ещё будто сжимал её горло, но желание раскрыться и разорвать оковы пересилили. Она поставила кружку на стол со лёгким стуком, будто ставя точку в своих сомнениях. Посмотрела прямо на Александра, поймав его взгляд.

— Чаю ещё? — Александр взял её пустую кружку. Их пальцы случайно соприкоснулись, и это мимолётное прикосновение вызвало мурашки по коже. Мария не отдернула руку. Он тоже замер, держа чашку. Они молча смотрели друг другу в глаза, и в этой тишине, под аккомпанемент дождя и зарубежной баллады, всё вдруг стало предельно ясно.

Не давая себе передумать, Мария поднялась на цыпочки и едва коснулась губами его щеки, а затем, почти не дыша, прошептала на ухо:

— Я больше не могу делать вид, что ты для меня просто напарник, Саша. Прости.

Щёки Марии мгновенно залились румянцем, и она поспешно отвела взгляд, пытаясь отстраниться, уйти как можно дальше от этого мгновения. Она словно превратилась в робкую школьницу, только что признавшуюся в первой любви и теперь сгорающую от стыда за собственную откровенность.

Но едва ей удалось сделать пару неуверенных шагов, тёплая мужская ладонь мягко легла на её плечо, ненавязчиво останавливая. Глаза его, всегда такие весёлые, стали совершенно другими — тёмными, серьёзными.

— Я тоже больше не могу, Маш. И я давно это понял. Ещё в первую же нашу командировку в Ленинград, когда ты заснула у меня на плече в поезде. Но я не решался, потому что ты всегда такая строгая, преданная уставу и неприступная, как скала. В прошлом месяце, помнишь, я завёл разговор о переводе? Хотел уйти, потому что с каждым днём работать рядом и молчать становилось невыносимо. А теперь я счастлив, что не ушёл. И что это взаимно.

Глаза Марии заблестели от проступивших слёз. Ей было неловко за них. Её учили никогда не плакать. Но с ним не страшно было показать эту слабость. С плеч будто свалилась тяжёлая ноша, а дышать стало проще. Мария сдавленно, с облегчением выдохнула.

— И что теперь? — тихо спросила она, глядя ему в грудь и всё ещё смущаясь.

— А теперь, товарищ старший лейтенант Иванова, — произнёс он с наигранно служебным оттенком, — мы заканчиваем ночное дежурство. А завтра, после сдачи отчёта по Дурхденвальду, я официально приглашаю вас в ресторан «Арагви». Для обсуждения… кхм… дальнейших планов. Без журналов и протоколов.

— Принято, товарищ Волков, — ответила Мария, улыбнувшись, и подняла взгляд. — Тогда с нетерпением буду ждать завтрашний вечер.

Александр поцеловал её в висок и проводил до номера.

— Послушаем потом ещё раз этот твой Модерн Токинг? — спросила она, открывая дверь. — Действительно хорошие песенки.

— Помогают поговорить о любви, — добавил мужчина, хохотнув.

— Это уж точно! Не соврали.

— Ну так хвалённое немецкое качество!

Едва сдерживая смех, они разошлись по своим комнатам. Это было последнее задание, на котором они уснули раздельно.