Погань
Фигуру черноволосой девушки подчёркивало короткое платье, цвет которого совпадал с красным вином в её бокале. Уильям невольно сглотнул, отводя взгляд. Всё это ощущалось не так, как он должен был чувствовать, ему даже стало неловко. Эвари медленно приблизилась и села рядом, их колени едва ощутимо соприкоснулись, заставляя Хитклифа сжать край кровати. Она слегка приклонила голову, заводя прядь волос за плечо, чтобы кудри не лезли в глаза.
— Эвер, — медленно начал Уильям, избегая зрительного контакта. Он знал, что эта девушка умеет пускать пыль в глаза, и не хотел наступать на те же грабли.
— Что? — невинно спросила она, подперев подбородок рукой. Юноша тяжело вздохнул, всё же повернув голову к ней. Эвари лишь хлопала ресницами, на которых была едва заметна тушь. Макияж определённо подходил к её бледной коже, веки были покрыты неприметными тенями, но любимой деталью Уильяма были губы. Ярко-красная помада придавала им ещё большей привлекательности, хоть попытки смыть на утро следы от неё нравились ему гораздо меньше. Но главное — процесс, а не последствия, верно?
Эвари победно улыбнулась, поймав взгляд собеседника на себе.
— Бросьте, господин Хитклиф, — с ноткой шутливости процедила она, словно на работе. — Вы себя перегружаете.
— Тебе кажется, — хрипло отозвался Уильям, дёргая ткань своих брюк. — Если кто-то узнает…
— Никто не узнает, — перебила Эвер, отложив бокал и приблизившись. — Я заперла дверь, — как бы невзначай добавила она.
Плечи Хитклифа напряглись, неприятное чувство в животе от своего поступка затмила красота девушки. Наконец-то, он медленно приблизился, трепетно поцеловав девушку. Эвари не стала медлить, она углубила поцелуй, стараясь не спешить, давая Уильяму привыкнуть.
Аккуратность и нежность продолжались недолго: кареглазая юница ловко перебралась на колени к блондину. В следующий момент тот почувствовал острые ногти девушки на плечах. Ладони Эвари мягко давили на него, вынуждая опуститься на кровать. Насыщенный запах её духов, напоминающий цветы жасмина, буквально сводил Уильяма с ума, заставляя забывать обо всём и вся. Мягкие кудри, предательски чёрного цвета, щекотно касались лица, иногда вызывая у Хитклифа улыбку. Эвари приобнимала его, смеялась, бралась за тело.
Верхняя пуговица рубашки уже расстёгнута, на шее и ключицах отпечатки поцелуев и засосы. Уильям не оставался в долгу, тело Эвари было покрыто схожими следами в любых, иногда самых неожиданных местах. Платье уже давно валялось где-то на полу, оставив на ней только симпатичное бельё.
Эвер была невероятно хороша во всех смыслах, от харизмы и общения, до постели и стонов. Она подбирала идеальные моменты для проявления нужных действий, иногда пылкость, может быть и нежность, и без азарта никуда. Последнее употреблялось особенно часто, девушка нередко любила поддразнивать Уильяма, заставляя того полноценно терять голову.
В комнату проникли слабые лучи солнца. Жуть, как рано. Уильям бы спал подольше, если бы не потеря тепла в виде Эвер рядом. Девушка поднялась с кровати и, натягивая на себя платье, направилась в уголок комнаты. Заметив сонный взгляд партнёра, она досадливо улыбнулась.
— Не хотела тебя будить, — призналась Эвари, поправляя лямки платья. Юноша сел на кровати, укрытый одеялом почти по шею. Его одежда была разбросана в совершенно разных местах комнаты.
Уильям почти ничего не помнил.
— Уже уходишь? — поинтересовался он.
— У меня вообще-то работа через пару часов, — хмыкнула Эвер. — Душ, все дела.
Уильям тихо выдохнул.
— Не разбуди никого, прошу, — промолвил Хитклиф, откинувшись на подушке.
После ухода Эвари к Уильяму вернулось липкое чувство отвращения. Он повернулся на бок и постарался избавиться от навязчивых мыслей о Грэйс. Видимо, это чувство будет преследовать его до самого гроба.