Поэт и борец за правду

…И если не найдёте меня в этом мире,

то помните,

чем моя жизнь была,

кем я сама.

Марта Менде.

Кем ты была и какова была твоя жизнь — я узнала это давным-давно. Тогда люди, боявшиеся правды, заперли меня в холодном каменном доме. Перед окнами были железные решетки, а двери запирались тяжёлыми ключами.

В то время я была еще похожа на маленького, невезучего ребенка, только что вылетевшего из очага в большой мир. Моим крыльям нужно было пространство, моей груди — дыхание леса, моим глазам — солнечный свет. Но была лишь маленькая тюремная камера, в воздухе витала плесень, а из углов поднимались и опускались серые сумерки. Иногда мне даже казалось: у меня не хватит сил дождаться дня, когда откроется каменный гроб — мне придётся задохнуться здесь.

Тогда мои товарищи рассказали мне о тебе, Марта Менде. Я слышала, что твои мучители пытали тебя, но не смогли сломить твоё величие, твою силу духа. Даже когда ты сама уже осознала и поняла, насколько ты больна и истощена, ты написала стихи в тайно изданном тюремном дневнике:

— Вы знать должны —

Каждая капля крови во мне кричит, когда я умираю:

— Не сдавайся!

Эти слова придали мне сил, заставили меня хотеть быть такой же сильной и непоколебимой, как ты.

Много лет прошло с тех печальных дней, но я не забыла тебя, Марта. И вот я сегодня сижу рядом с твоей старой матерью и иду с ней шаг за шагом по дорогам и тропинкам, по которым когда-то ступали твои ноги. Долгие годы принесли на лицо твоей матери тысячу и одну морщинку, но самые глубокие, вероятно, отмечены болью, которую она испытывала из-за тебя. Хотя прошло более 30 лет с тех пор, как ты ушла из жизни, она ничего о тебе не забыла — кажется, ты стоишь прямо рядом с ней, ты живешь в её сердце.

Усталые пальцы открывают старый альбом, и на первой же странице вижу маленькую девочку со светлыми ленточками в волосах — это ты. Тебе тогда было всего 7 лет, но ты уже умела читать алфавит. И вот ещё один снимок. Вот ты, взрослая. Неудивительно — ты тогда ходила в школу. Мама рассказывает и рассказывает… Я слушаю, мне даже кажется, что я вижу, я слышу: твои крошечные пальчики здесь скользят, здесь крепко лежат на блестящих клавишах пианино. Но в воздухе дрожат грустные мелодии народной песни о крестьянских детях, которые замачивают твёрдый ржаной хлеб в родниковой воде. Ты играешь так хорошо, так с чувством, что учитель Занс, который должен давать уроки игры на фортепиано только дочерям помещиков, решает обучить музыке и тебя, дочь прислуги.

Мама показывает другой снимок. На нём стоит стройная девушка с густыми косами – тебе тогда было 19 лет. Я знаю, что это самое прекрасное время в жизни человека – всё в нём тогда кипит от энергии, и радость юности и красоты проявляется в беззаботной улыбке. Но меня поражает задумчивость в твоих глазах. Именно тогда был выбран твой жизненный путь – ты стала коммунистом. В 1918 году белый террор бушевал и в вашем родном городе Лимбажи. Лучшие люди были убиты, и, видя это, ты понимала, что святая кровь этих храбрых людей не должна быть пролита напрасно, что должны появиться новые группы, они должны поднять знамя павших и нести его. И ты была одной из первых, кто встал в авангарде этих новых борцов. Вокруг вас собралось много молодёжи. Вы организовывали нелегальные собрания, издавали журналы. В рабочие праздники и дни памяти павших вы позволяли красному флагу борьбы развеваться на ветру на верхушках высоких сосен. Это вселяло надежду и веру в рабочих, а в буржуев - страх и ненависть. Но буржуи в то время имели власть, и они заключили тебя в тюрьму. Они пытали тебя, бросили в одиночную камеру, где стены покрылись белым инеем, как снег, от холода. Твои ноги и руки онемели, и ты тяжело заболела. Тогда твои мучители сказали: «Выдай имена товарищей, которые шли с тобой, скажи мне, кто развешивал красные флаги, разбрасывал прокламации, и мы освободим тебя. Там ты выздоровеешь, ты будешь жить, а в тюрьме умрёшь».

Твоё юное сердце жаждало хотя бы улыбки солнца, ты дрожала от ужаса и страха, чувствуя леденящее дыхание приближающейся смерти на своём лбу. Но иудам ты сказала: «Нет. Я не предам своих товарищей».

Затем они заключили в тюрьму твоих двух братьев и твою мать… Вероятно, они думали: материнское сердце не выдержит, не переживёт смерть своего ребёнка, в отчаянии и боли она убедит тебя сдаться. Но произошло обратное. Как бы глубоки ни были страдания твоей матери, видя твою непоколебимую волю, величие твоей цели, она не отговорила тебя. Твоя мать встала рядом с тобой и сама стала солдатом в рядах ваших товарищей.

Последняя страница альбома другая. Здесь, завёрнутая в белую шелковую бумагу, ваша мать хранит последнее воспоминание о тебе — твою фотографию. Вокруг тебя целая гора цветов, и кажется, что ты, лишь на мгновение, чтобы отдохнуть, лежишь, словно на цветущем лугу — настолько яркое и глубокое спокойствие на твоём лице. Но на самом деле ты мертва. Об этом свидетельствует и сохранившееся траурное объявление о твоей смерти. Там твои товарищи выражают надежду, что скоро наступит новое время и завершит то, что ты начала, но не успела сделать. Что то, что ты посеяла в муках, тогда будет пожато.

Путь, который пришлось пройти тем, кто принёс это новое время, был обрывистым и тернистым. Многим, как и тебе, пришлось отдать свои жизни. Но оно пришло, это новое время.

И теперь все эти многочисленные письма, которые отправляют маме пионерские отряды как деревни Лимбажи, так и семилетней школы Коргене имени Марты Менде, говорят об этом, они рады этому. Говорят также, что посеянное тобой семя теперь ярко цветёт. И говорят также, что молодые ленинцы понимают и знают, чем была твоя жизнь — это была борьба за счастье народа. И ты сама — неутомимый борец за правду.

А. ПАЗАРЕ