«Подышать» — это и есть свобода
Частные театры становятся более частым явлением. Бюрократический строй государственных учреждений, отсутствие свободы творчества, избыток артистов — глобальные проблемы современной театральной сферы. Но острая необходимость в открытом пространстве для актеров — это жажда свежего и честного искусства, а не вражда с классикой.
Совсем скоро, 9 октября, в Челябинске открывается первый частный театр. Идеи и планы, сложности и разочарования, театр и актеры — мы поговорили обо всем с идейным вдохновителем и режиссером «mini театра» Александром Черепановым.
Как давно пришла идея создать частный театр? Почему она возникла?
Я работаю в государственном театре штатной единицей. Езжу по городам в качестве режиссера, актера. И проблемы везде одинаковые. Конечно, в разных регионах могут варьироваться зарплаты, но набор проблем остается одним.
В первую очередь, если ты молодой артист, то будешь долго сидеть без дела. Придется пять лет ждать, чтоб тебе дали роль. А пока выходишь один раз за спектакль и говоришь: «Кушать подано!». Или пляшешь в массовке. В государственных театрах считают, что какие-то музыкальные спектакли очень востребованы, поэтому молодые люди танцуют и поют под фонограмму на сцене.
Как и везде: люди уходят. Стараются уехать в Москву. Но ведь она не «резиновая»! Сколько столичных вузов каждый год выпускают целый курс артистов? Мне кажется, в Москве сейчас уже более 300 театров, но в «топовые», куда стремятся все, почти не попасть. Просмотры, конечно, есть. Но они формализованы. Театральный мир очень «тусовочный»: чтобы куда-то попасть, нужно получить поддержку своей «тусовки». Если у тебя этого нет, то вряд ли что-то получится. Многие перестают даже пытаться…
А Вы поддерживаете эту идею, что нужно уезжать? Нужно рваться в столицу?
Вы знаете, я понимаю их стремление. Амбиции, планы. Да и экологическая ситуация в нашем регионе сложная. И будешь ты актером Пермского государственного театра или Челябинского — везде все одинаково.
Почему, на Ваш взгляд, ничего не меняется?
Я стараюсь уважительно относится к людям в возрасте, но в профессиональном смысле я — страшный эйджист. Очень сложно расстаться с властью. Это деформирует личность. Люди в этом находят какую-то приятность. От меня зависит целая труппа! Хочу — дам роль, хочу — не дам. Хочу — дам «заслуженного», хочу — не дам. Артисты, на самом деле, очень зависимые люди. Государственный театр так устроен институционально, что артист как творческая единица не рассматривается. Актер не имеет права отказаться от роли, потому что последуют какие-либо репрессии. Либо скандал: «Артист поругался с режиссером». Либо выговор.
Артиста не воспринимают как художника, в широком смысле этого слова. Он просто должен и обязан. Тебя никто не звал в театр, хотел быть актером — стал им. Пожалуйста, 50-ый зайчик!
Выходит, что за частными театрами — будущее?
Хотелось бы. Но пока я не вижу таких перспектив, как в государственном театре. Потому что всю систему нужно переработать заново. Например, стоит переписать большинство уставов, которые существуют в театре с советского времени. Последние законы, которые касаются театра, были изданы в 1991-1993 годах.
Переход к частным театрам — поиск свободы?
Да, безусловно. Свобода творчества. В государственных театрах есть госзадания: столько зрителей посетили, столько спектаклей отыграли, столько выручили денег с билетов. Все очень жестко структурировано. Если по какому-то параметру театр «проседает», то ему урезается финансирование. Цензура вроде и отсутствует, но на остросоциальные, а тем более политические темы в государственном театре действует табу. Театры — непопулярный вид искусства, поэтому они часто вынуждены ставить «развлекательные» постановки. Год театра немного поправил эту ситуацию. Раньше достаточно часто на спектакли ходило около 2% населения, сейчас 3-4%. Театр так устроен, что он никогда не станет массовым.
В государственном театре присутствует много бюрократических моментов. Да в этом и не особо вина театра. Так в целом система устроена. Очень много отчетности. Прихожу на работу, пока дойду до репетиционного зала, подпишу миллион бумаг. Пожалуйста, сохраните леса в стране! Чтобы заказать веник для спектакля, нужно сказать об этом за месяц. А все театральное искусство — это творчество, полет фантазии. Как я могу знать, что мне что-то понадобится? Режиссеры же, как художники, находятся в постоянном творческом поиске. И конечно, от такого бюрократического подхода к работе периодически хочется убежать. Глубокий вдох. Хочется «подышать».
И вот это «подышать» — это и есть свобода. Переход к частным театрам — это свобода. Может быть, в Челябинске мы первые, кто открывает такого рода пространство. Но по стране подобных небольших образований огромное количество. И всех привлекает именно свобода творчества. Тебе никто не будет говорить, какую постановку ставить, не будут ничего навязывать. Движение независимых театров — вполне закономерное явление. Если бы это были не мы, то это был бы кто-то другой. Может быть здесь не очень уместна эта метафора, но дети уходят из родительского дома, чтобы приобретать свой опыт, делать свой театр.
Mini театр — камерное пространство. Это ощущается даже в названии. Сложнее ли работать на меньшую аудиторию?
Конечно, сложнее. Артисту нужно быть предельно искренним. Возникают полутона, очень живые, сиюминутные. Артисту сложнее спрятаться в таком тесном пространстве. Создается интимная обстановка.
Как собралась инициативная группа? Сколько человек создают театр?
Помогают нам многие. С кем-то мы работали в театре, с кем-то познакомились в других городах, заманили к нам, в Челябинск. Основной состав состоит сейчас из 4 человек. Тяжело…
А в чем главная сложность?
Нас мало кто знает. Да и эпидемиологическая ситуация сейчас сложная. Зрители побаиваются, осторожнее себя ведут. Но мы не ищем легких путей, когда-то все должно наладиться.
На что делается упор при выборе репертуара? Какими критериями вы руководствуетесь? Кто предлагает и выбирает пьесы?
Мы открываемся марафоном современных пьес. Сейчас очень много замечательной драматургии, но большинство из этого материала никогда не будет поставлено в государственном театре.
Нам кажется, что это талантливо и свежо, поэтому нашей команде хочется ставить что-то современное. Рядом с нами, в Екатеринбурге, замечательная уральская школа драматургии под руководством Николая Коляды. И мы уже сотрудничали с его учениками. Завязалась профессиональная дружба.
Не хочется себя вообще ограничивать, даже драматургией. Есть огромное желание расширять творческие горизонты. Любые эксперименты нам интересны. Чем прекрасен современный театр? Тем, что он очень разный.
Мы хотим популяризовать театры, и будем очень рады, если наша площадка станет центром притяжения творческих сил. Не только театральных, а любых экспериментаторских.
Почему такое скромное и лаконичное название?
Мы очень много мучались с названием. Перебирали разные варианты, даже какие-то древнегреческие названия. И вдруг — mini театр. Емко, всем понравилось. Минимализм требует максимум содержания при минимальной форме.
Мы условно разделили направления деятельности на 4 части: вечерние спектакли, детские спектакли, проекты и гостевые программы. Хотим создавать свободную площадку для реализации творческих проектов.
Как разрабатывалось визуальное оформление театра?
Это была большая работа. У нас в Челябинске есть Международный институт дизайна и сервиса. Мы связались с деканатом факультета дизайна и предложили в качестве дипломной работы заняться студенту оформлением и созданием брендбука для нашего театра. И так с нами решилась работать Полина Ефимова. За время самоизоляции мы разработали брендбук. Прорабатывали и проговаривали то, что хотим видеть в конечном итоге. И то, что получилось, нам очень нравится. Фирменный стиль абсолютно соответствует идее.
Мы попросили драматурга Екатерину Гузёму, которая сейчас живет и работает в Ижевске, написать нам манифест. Вернее, антиманифест. Она очень точно нашла нужную интонацию. Мы скорее театр вопросов, чем театр ответов.
Антиманифест театра:
mini театр — это театр? современный? пластический? перформативный?
это инсталляция? это арт-объект?
там есть автор? есть главный? режиссёр? в нём зритель — это просто наблюдатель? или можно быть участником?
там будет смешно? там будет грустно? что там будет? захочу ли я вернуться
сюда? или уйду, хлопнув дверью?
есть ответы на все эти вопросы?
да?
нет?
Кому адресованы эти вопросы?
В первую очередь, себе. Но и зритель тоже в поиске ответов. Мы находимся в одном времени и пространстве, поэтому вопросы, которые волнуют нас, волнуют и зрителя.
Какие у Вас планы на ближайшее будущее? Что могут увидеть челябинцы?
До конца октября полностью распланировали работу. Начнем, откроемся с марафона «читок» современной драматургии: «Девочка с головой волка» Алексея Житковского, «Мои друзья антисемиты» Марии Конторович, «Незапрещённый концерт» Екатерины Гузёмы. Запланирован спектакль для зрителей с детьми «Хармс. Игра». И репетируем «Антигону». Откроем гостевую программу mini театра спектаклем-концертом «Живые, тёплые и перепуганные» по текстам Веры Полозковой в исполнении Елены Кононенко.
Билеты на события mini театра на сайте или в кассе театра
(каждый день с 13:00 до 21:00).
Текст: Мария Русакова
Редакция: Арина Медведева
Фотографии: Дмитрий Пекарь