Подыграй мне. Глава 4

Казалось, звёзды для этой парочки идеально сошлись в тот вечер. Дилюк думал о том, как опровергнуть глупые слухи, порочащие его честь и достоинство. Эола злилась на отца, который снова отдал предпочтение очередной кузине, благословив её помолвку с бизнесменом — теперь та стала полноценным членом семьи, в отличии от неё.

Эола могла закрыть на это глаза и продолжать делать вид, что одобрение семьи ничего для неё не значит. Дилюк мог закрыть глаза на расползающиеся по сети слухи и сделать вид, что мнение неизвестных ему людей из интернета никак не влияет на его жизнь и самооценку.

Но оба, как взрослые и ответственные люди, пришли к единственно верному решению — безотлагательной помолвке.

Дилюк самоуверенно ждал момента, когда докажет всему миру, — или хотя бы той его части, что уже вцепилась клешнями в его личную жизнь, — что правду будут определять соцсети его невесты, а не десятки безликих фанатских аккаунтов.

Срочные сборы, ювелирный магазин, Эола вздыхает, что не успела обновить маникюр, Дилюк огрызается, что потом поправит в фотошопе.

Дорогой ресторан, живая музыка и изысканные блюда, которые красиво смотрятся на фотографии — чем богаче обстановка, тем легче люди поверят в то, что всё планировалось заранее, а не за час до покупки кольца.

Дилюк прикидывает, какие молодёжные издания подхватят эту новость и какой охват наберёт пост о помолвке. По подсчётам, до основной аудитории сериала она дойдёт в любом случае. Нужно сделать ещё пару совместных фото, чтобы никто не сомневался в их большой и светлой любви. Если повезёт, кто-то из посетителей ресторана достанет телефон. А если совсем повезёт — окажется блогером и выложит это в сеть. Этого, наверное, будет достаточно.

Упасть на колено, услышать несколько восхищённых вздохов, достать наспех купленное кольцо и протянуть его невесте.

Эола, стараясь сдержать неуместный смех, приняла кольцо. Неловкий поцелуй, артистичные объятия. Кажется, она хрюкнула ему на ухо.

Дилюк думал, что план вышел идеальным. Интернет с ним не согласился. Те, кто следили за Эолой в соцсетях, поздравляли её с помолвкой, но целевая аудитория, на которую он рассчитывал, пришла в ярость. Эола вручную чистила гневные комментарии под постом, но с некоторых она откровенно хихикала.

«Мне только что третий раз за день написали, что я мешаю вашему с Альберихом счастью, скинуть скрин?»

Дилюк недовольно фыркнул, убрал телефон в карман и нахохлился, скрестив руки на груди.

— Всё хорошо? — поинтересовался Аякс, наконец обративший внимание на то, что Дилюк уже десять минут не отрывается от экрана.

— Да, это по работе, — огрызнулся Дилюк.

За столиком гриль-бара сидели и другие актеры. Алиса сказала, что полезно будет ближе познакомиться с командой. Провести с ними время, найти общий язык. Вот он и сидел, пил сок, пока остальные запивали крылышки пивом. Итэр играл главного героя, его светлые волосы заплетены в косу, свисающую аж до талии. Рядом сидела девушка на роли героини-помощницы и донимала его расспросами. У неё тяжелый взгляд и короткая стрижка, в кадре она улыбалась чаще чем в жизни.

Кэйа бросался куриными косточками в тарелку, где уже образовалась горка из костей, напоминающая останки после побоища. Пока он рассказывал сальные истории с предыдущих съемок, Дилюк кисло улыбался, не зная, раздражаться ему или посмеяться вместе с остальными. Сегодня не тот день, когда хотелось отсвечивать, влезать в разговоры. Но все планы нарушил Аякс.

Он обвинил Дилюка. Он почти придушил. Он потребовал возместить убытки. По крайне мере, так расценивались неуместные объятия и пьяное бурчание о том, что он, мол, проиграл спор. Даже не задавая ни единого вопроса Дилюк все понял сам.

— Поспорил с Альберихом, — подтвердил Аякс, — что после той выходки ты к студии и на пушечный выстрел не подойдёшь.

Он расхохотался прямо в ухо.

Роза поставила на то, что Яэ придет с поклоном минимум три раза, прежде чем Дилюк подпишет контракт. Альберих ставил на то, что он вернётся, как миленький, и с первой же попытки.

Дилюк увел взгляд. Что этот прохвост уже знает? Мико наверняка рассказала Альбериху всё, как было. А он, дурак, надеялся, что ещё не всё потеряно, что против него не вступят в сговор исполнительный продюсер и главный антагонист сериала.

— Интересно. Что ещё Альберих тебе наплёл?

— Не так много, как хотелось бы, — с искренним разочарованием вздохнул Аякс. — Но у тебя есть шанс это исправить! Расскажи что-нибудь интересное про Альбериха в ответ. Хочешь, будем лучшими друзьями? Будем сплетничать о нём у него за спиной, а если он вдруг начнёт тебя обижать, сможешь первым жаловаться мне!

Дилюк вновь покосился на Кэйю — на его нахальное, нарочно провоцирующее лицо. Казалось, тот не боялся нарываться, чертя языком по губам. В животе потянуло. Дилюк коротко хмыкнул, но всё же отстранился, отпихивая Аякса. Он не был уверен, что ему есть что рассказывать — знал этого человека всего несколько дней.

Раньше тот был совсем другим: старательным, милым ребёнком, которого дома любили все. Одним взглядом мог выпросить любое печенье и прекрасно понимал, как понравиться людям.

Сейчас желание вцепиться в него усилилось. Хотелось не то застегнуть его рубашку, не то издевнуться, отомстить за прошлые провокации. И раз уж всем так интересно их взаимодействие, а Альбериху особенно, то как бы перевести стрелки с себя на него?

Если подумать…

— Даже не знаю. Во время грозы он забирался в чужую кровать.

— В твою бы залез снова, — прожурчал Кэйа, чуть ли не укладываясь на стол.

Дилюк ощутил, как его захватывает жар. Дыхание сбилось, сжались легкие, а пронзительный, слишком внимательный взгляд Альбериха будто считывал его микро жесты — замечал каждый и насаживал на шпажку, наслаждаясь. Вот ведь наглец.

Взяв себя в руки, Дилюк ткнул в Кэйю вилкой, как когда-то отец, когда начинал говорить в особо поучительном тоне. Вот и сейчас его голос стал серьёзным:

— Во-первых, я обручён. Знаешь, это когда долго живёшь с девушкой, потом делаешь ей предложение, и вы женитесь. Так случается, если остаёшься верен кому-то.

Аякс громко цокнул языком, шлёпнул ладонью по столу, полез в карман и вытащил несколько купюр. Почти с размаху кинул их в Альбериха. Тот, подхватывая деньги на лету, расхохотался так, что на щеках проступил румянец, а единственный глаз заблестел от слёз.

Они что, снова поспорили?!

— Спасибо, Аякс! — хохотнул Кэйа. — Деньги обмену и возврату не подлежат, но я всё же скажу: его невеста не раз говорила, что у него не стоит. Не знаю, на неё или вообще в принципе, но факт остаётся фактом!

— Эй! — взревел Аякс, потянувшись обратно к деньгам, которые Альберих уже зажал в руках. — В таком случае пошёл-ка ты нахуй! Это новая информация кардинально меняет всю суть!

Кэйа рассмеялся еще громче, прижимая купюры к груди и откидываясь на спинку дивана. Аякс перекинулся через колени Дилюка, напирая на Альбериха. Упал пивной бокал, жидкость вылилась на крылья в тарелке, на чипсы и сырные закуски. Подскочила Розария, спасая свою выпивку. Итэр полез успокаивать это безумие.

Дилюк закатил глаза глубже, чем это возможно. Почти увидел мозг. Идиоты. Выбравшись из-за стола с другой стороны, он оставил этих пьяниц, подцепил пиджак с вешалки и вышел на улицу.

Спасибо, Алиса, хорошо посидели.

За столом, наконец, воцарилось молчание. Несколько минут никто не произносил ни слова — Роза сербала пиво, Итэр вытирал салфетками стол.

— Так что это получается, — прочистив горло, хмыкнул Аякс, складывая руки на груди и обращаясь к Альбериху. — Он всё-таки гей или нет? Я выиграл спор?

— А чёрт его знает, — выдохнул Кэйа, обеими ладонями откидывая чёлку назад. — Чёрт его знает, Аякс.

***

Эола издевалась над ним несколько дней. Смеялась, скидывала ролики, которые ей так понравились. И всё потому, что оказалась права: помолвка не только не развеяла слухи, но и подкрепила их. Более того, в сети появились новые нарезки с подписями: «ОНИ ТАКИЕ ООООМММ» — причём в видео, где Дилюк смотрит на Кэйю в баре, пока тот смеется.

Они называли это сексуальным. Горячим.

Дилюк увидел на себя со стороны и не верил, что он действительно смотрел на Кэйютак. Так — это как идиот, который зачем-то поневоле дергает губой на остроумные реплики Альбериха, пытаясь скрыть улыбку. Ужасно.

Со сплетнями пора кончать. Так что он достал их детские фотографии и лично слил в сеть, подписав: «Они братья».

А с братьями нельзя спать!

— Может, хоть так люди образумятся, — возмущённо буркнул он в телефон, спрятал снимки обратно в коробку и убрал её наверх.

Эола, всё это время смотревшая на него с кровати, пожала плечами.

Дилюк выключил верхний свет, улёгся на свою половину. Пялился в потолок, ища закономерность в линиях мрамора.

В тишине раздался его голос:

— Я не импотент.

***

Свет. Камеры. Почесать нос. Дилюк чихнул. Бинты сдавили грудь, кожу на щеке стягивало от бутафорской раны. Вдох. Приготовились. Щелчок хлопушки — и Ричард, его герой, открывает глаза. Драматично. Снято.

Альберт, герой Кэйи, застрелил его ещё в первой серии, лишь бы не быть раскрытым. Но Ричард выжил. Его отвезли в больницу, сделали операцию, и всё это под трагическую смену кадров в слоумо и грустную, напряженную музыку. Теперь герой жаждал мести.

Режиссер, конечно же, хотел отснять дубль с открытием глазам еще раз, но Рейзор запрыгнул на больничную койку и языком мазнул по гриму. Фу! Дилюк поморщился, схватился за его шею. Пёс, однако, не сдавался, дышал на него недавно съеденным кормом и ещё бог знает чем. От запаха скрутило живот.

— Это великолепно, до мурашек! — послышался восхищённый голос Мико. — Ты прекрасно изображаешь месть, мой драгоценный камушек!

Дилюк увернулся от очередного «лизь». Ему как раз хочется отомстить за всё, что творит эта женщина. Беннет вовремя оттащил собаку, освобождая место для продюсера на краю кровати. Из-за неё, этой алчной женщины, в сети появлялось всё больше роликов, ведь она каким-то чудом снимала всех их стычки.

— Только у меня будет одна ма-а-аленькая просьба, — расправив юбку, Мико уселась рядом.

Маленькая просьба — почаще появляться на площадке. Может, даже в дни, когда у него в расписании нет съёмок. Может, специально приходить на некоторые съёмки Кэйи. Может, даже на каждую из них.

Дилюк хмыкнул, прищурившись.

— Почему я должен идти вам навстречу?

Она усмехнулась, медленно, почти ласково, поправляя сбившийся воротник его больничной рубахи.

— Ну-ну, я слышу категоричность в твоём голосе, — промурлыкала она. — Тебе просто нужно почаще бывать рядом со своим партнёром по съёмкам.

Съемки запланированы на конец месяца и, как показала практика, не всё у них с Кэйей получалось с первого раза. Поэтому, с точки зрения психологии, им бы действительно стоило спокойно всё обсудить. С точки зрения практики — Кэйа снова пошло пошутит и Дилюк откусит ему язык.

Мико обернулась, и Дилюк, следуя за её взглядом, посмотрел за камеры, щурясь от яркого света. Альберих стоял у стены, подперев её ногой. А ведь его съёмки закончились ещё пару часов назад.

Дилюк скрестил руки на груди. Может, когда они наконец перестанут всей своей сектой распространять о нем лживые слухи, он и подумает над этим предложением. Но не стоит врать — он прекрасно знал, что Кэйя ведёт себя так с их вмешательства.

Мико лишь улыбнулась, её взгляд оставался спокойным, почти насмешливым.

— Лживые слухи? Дилюк, ты явно что-то путаешь. Никто ничего о тебе не распространяет. По крайней мере, со стороны руководства проекта. Всё, о чем я просила твоего партнёра — слегка растормошить тебя и привести в чувство после длительного перерыва в съемках.

Мико мельком оглянулась, оценивая, как далеко стоят гримёры, затем снова повернулась к Дилюку.

— Пока что вы прекрасно ругаетесь и без моих указаний, — заметила она, уже тише. — Но поверь мне… если вдруг решишь взбунтоваться, тебе не понравятся мои указания.

Подмигнув, Мико поднялась с кровати и поправила юбку. Гримёры же не спешили подходить, видя его убийственный взгляд, направленный в её сторону. Значит, Яэ Мико нравится, когда они прилюдно ругаются? Не пытаться бунтовать, да?

Дилюк сплёл руки на груди, подставляя лицо под кисточки. Пока ему заново наносили царапины и болезненную бледность, он думал о том, что обязательно устроит для Мико какой-нибудь бунт.

Допустим, возьмёт и пригласит Альбериха погулять.

Ей назло.

И только по этой причине.

***

Альберих только спустился с площадки, как к нему тут же подлетела ассистентка: его любимица Эмбер, девушка в красном спортивном костюме, вытерла пот, поправила волосы, припудрила лицо заново. Только она из всей съемочной группы делала это так, чтобы не раздражать Кэйю — не заглядывая в правый глаз, который у него открыт во время съемок.

Дилюк наблюдал за всем этим со стороны и, честно говоря, восхищался, как хорошо Альберих держался в кадре. А может, ему просто шли злодейские реплики? В любом случае, за семь лет актёрское мастерство скакнуло в нём так высоко, что в груди взвилась колющая, но благородная зависть.

Я, наверное, и не смог бы так. Ты и впрямь изменился.

Кэйа надел повязку, завязал шнурки на затылке. Поправив челку, бросил в Дилюка взгляд, и он тут же стушевался, отвернулся. Пальцы подхватили стики, сорвали бумажные верхушки и высыпали сахар в кофе. Дилюк помешивал ложкой и боковым зрением видел, как Альберих шел к нему.

— Значит, ты не смотрел фильмы, в которых я все эти годы снимался, верно? — спросил он и тоже налил кофе в свободный стаканчик.

Дилюк почувствовал, как в него будто ткнули иголкой. Вот зачем поднимать эту тему?

— Не было времени, — объяснился он, делая первый глоток. — Я в принципе никакие фильмы не смотрел. Но ты хорошо играешь сейчас. Очень выразительно смотришься с этой стороны.

Нет, ну ты идиот. Конечно, у него только левая сторона теперь рабочая. Мысленно влепив себе пощёчину, Дилюк поспешил исправиться:

— Ты хорошо выглядишь со всех сторон. Совсем не заметно, что это протез.

Что ты несешь? Соберись, ничтожество.

— Впрочем, со спины ты тоже хорош.

Они оба застыли. Выдержанная пауза, растущее в груди давление, вот-вот закипит чайник, а точнее — горящие уши Дилюка. Кэйа тихонько прыснул, но, не дав времени, чтобы оскорбиться, навеселе произнес:

— Не поверишь, но, по мнению критиков, мои лучшие сцены — те, где я молчу, — он качнул головой и добавил: — И нет, это не попытка меня унизить. В моём положении это комплимент.

«В его положении» — читай как: «Теперь меня не снимают крупным планом с правой, между прочим, самой эмоциональной стороны. Спасибо, Дилюк».

Дилюк снова отпил кофе, прячась за ним. Вторая иголка вонзилась под ребра.

— Молчать ты всегда умел разными интонациями, — заметил он, вспоминая не кино, а их детство. Кэйа казался ему тихим в те дни, а оттого загадочным. — Теперь молчу я, а ты много болтаешь.

Кэйа усмехнулся:

— А мне кажется, болтаешь ты редко, но метко, — отпив из стаканчика, он на мгновение замер, а затем склонил голову, любопытствуя: — Ну или не совсем болтаешь. Это ведь ты слил наши детские фото в интернет, м?

Дилюк удержался от резкого вздоха или другой реакции, которая могла бы его выдать. Замер. А потом понял, что сливать их детские фотографии больше некому. Какое упущение.

— Просто решил охладить чужую фантазию, — улыбнулся он, качая головой, сам себе удивляясь. — Тебе не кажется, что люди перебарщивают, выдумывая невесть что?

— Охладить фантазию? — прыснул Альберих. — Ты же понимаешь, что сделал только хуже, выложив такую чувствительную информацию в сеть?

— Хуже уже не будет. По крайней мере, основную массу это должно остановить. Христиан, допустим.

Дилюк достал телефон. У них ведь очень христианская страна. Инцест, на его памяти, ещё не одобряли.

Как только браузер открылся, на экран выпала новость:

— «Дилюк Рагнвиндр и Кэйа Альберих оказались сводными братьями», — читал он вслух. — «Новые подробности из жизни кинозвёзд. Почему братья не общались семь лет? Что случилось между ними? Как это связано с…»

Дочитать он не смог. По понятным причинам — дальше шла речь о смерти его отца.

— Да, Дилюк, — вздохнул Кэйа, мягко отодвигая телефон от его лица. — Не знаю, расстроит это тебя или разозлит, но ты своим заявлением подогрел нехилую такую дискуссию.

Он сделал глоток кофе, а потом, вдруг оживившись, разыграл сцену:

— Люди приходят под видео и начинают капсом кричать: «ОНИ БРАТЬЯ! ЭТО НЕПРИЕМЛЕМО!» — он изобразил разъярённого комментатора, едва не расплескав кофе.

— А им в ответ: «Ты уёбок тупой, они сводные братья!» — Кэйа сделал шаг в сторону, словно меняя персонажа.

— «Вынь голову из жопы, они всё равно братья!»

— «Ага, наверняка, если бы они были братом и сестрой, у тебя б так жопа не горела. Признавайся, дрочишь на псевдоинцест, пока никто не видит?»

Кэйа размахивал руками, хохотал, переигрывал, будто стоял не на съёмочной площадке, а на сцене театра. На них уже начали оглядываться ассистенты. И Дилюку от этого зрелища хотелось закопаться под сценой.

— Тише! — шикнул он, хватая его за руку, и с мольбой заглянул в неприкрытый повязкой глаз: — Зачем ты вообще смотришь и читаешь этот бред?!

— Как зачем?! — Кэйа от удивления чуть не выронил стаканчик. — Ты что, фанатов нужно поощрять и быть с ними на одной волне!

Он заговорил с напускной серьёзностью, будто читал лекцию:

— Сегодня они делают нарезки с тобой под хайповую музыку, а через пару лет кто-нибудь из них станет профессиональным монтажёром и будет с благодарностью вспоминать, что Кэйа Альберих не просто лайкнул его эдит, но ещё и написал: «Как это мило, продолжай в том же духе», — смайлик, палец вверх!

И вот тут мир схлопнулся. Слова Альбериха врезались атомной бомбой в его бетонное намерение остановить этот кошмар. Оказалось, что всё это время Кэйа разжигал интерес людей! И они, конечно, клипали новые ролики в объемах китайского обувного завода, то есть бесконечное число! Ведь каждому человеку хотелось получить комментарий от Кэйи, мать его, Альбериха!

Дилюк вздохнул полной грудью и выпалил:

— Это же сколько нужно иметь совести, чтобы поощрять эту ложь?! А точнее, вообще её не иметь, как я понимаю! — он насупился, лицо покраснело — казалось, ещё немного, и пар пойдёт из ушей. — Что же ты творишь? Я никак не ожидал, что ты будешь настолько ставить мне палки в колёса! И зачем? Кэйа, зачем?!

— Ставить тебе палки в колёса? — Кэйа широко раскрыл глаза, кажется, действительно не осознавая себя виновным. — Дилюк, ты уж прости, но я и не представлял, что ты всерьёз думаешь, будто все мои действия направлены исключительно на то, чтобы подпортить тебе жизнь.

Он рассмеялся, хлопнув его по плечу.

— Относись к этому с юмором! Никто не умрёт и не пострадает от того, что люди воображают, будто мы в отношениях. Ах да, — Кэйа оживился, глаза загорелись: — Ты же ещё не видел арты! Меня-то уже давно рисуют, а про тебя, братец, только-только начинают вспоминать.

Дилюк почувствовал, что вот-вот расклеится. Он ненавидел терять контроль, ненавидел чувствовать себя глупо. Но именно сейчас, под рукой Альбериха, так близко к нему, он вдруг ощутил себя крошечной пташкой в лапах кота.

Он пожалеет, если спросит про арты.

Пожалеет, правда?

— О каких… артах идёт речь?