Подвал

Запах сырости оседал на серых стенах. На потолке медленно мигала лампа. В комнате было настолько холодно, что пальцы Альваро покрывались синевой. Он сидел на стуле посреди комнаты, руки туго связаны за спиной. На голове — мешок. Перед глазами — непроглядная тьма и запах пыли от мешка. Пыль будто оседала на лёгких, вызывая неконтролируемый кашель. Сердце стучало бешеным темпом, с каждым ударом будто пробивая грудную клетку. Босые ноги были опущены на холодный пол. Каждое движение способствовало появлению мурашек по всему телу. Альваро попытался дёрнуть рукой, но тугая верёвка впилась в плоть, отдавая онемением по всей руке. Парень слышал только звук капающей с потолка воды со сводящим с ума интервалом.

Кап. 

Кап.

Старая лампочка время от времени издавала неприятный скрежет. Альваро тяжело дышал, его горячее дыхание пропитывало ткань мешка. Лицо заливалось потом. Пальцы ног сгибались в попытке не касаться холодного пола. Через несколько секунд дверь в помещение открылась со скрипом. Послышались тяжёлые глухие шаги.

Альваро напрягся, пытаясь вжаться в спинку стула. Его голова беспорядочно поворачивалась, будто он пытался избежать зрительного контакта. Запах табака и запёкшейся крови ударил в нос раньше, чем мужчина наклонился к нему. Альваро лихорадочно дёргал руками, пытаясь выпутаться из верёвок, но они сдавливали его руки ещё сильнее, разнося боль от запястий до плеч.

Чьи-то грубые пальцы схватили мешок, рванули вверх. Свет от тусклой лампы ударил в глаза. Парень зажмурился, потом открыл глаза и часто заморгал. Он уставился на мужчину, оглядывая его с головы до ног. Лицо до боли знакомое: кривой шрам на лбу, рассекающий лоб, тёмно-карие глаза, горбатый нос, когда-то сломанный и сросшийся неправильно. Фартук, пропитанный запёкшейся кровью, грубые руки в ссадинах с грязью под ногтями. На левой руке не хватало безымянного пальца, на его месте остался только неровный обрубок. Правая рука заведена за спину, будто в ней что-то прячут. Альваро сглотнул. Горло пересохло, и глоток вышел хриплым. Вспотевшая спина парня прилипла к спинке стула.

— Долго я за тобой бегал, Альваро. — Голос был грубым, противным.

Парень дёрнулся, но верёвки на руках и на ногах крепко держали его. Боль вспыхнула в запястьях, но он не остановился. Спина ныла. Он хотел закричать. Хотел спросить: «Кто ты? Что я сделал?» — но голос не слушался. Дыхание было прерывистым, как у загнанного зверя. Он не знал, сколько он здесь находится. Час? Два? День?

Мужчина наклонился чуть ближе. Скверный запах, доносящийся от его одежды, вызывал тошноту. Альваро еле заметно отвернул голову в сторону, пытаясь уловить нейтральный запах.

— Не отворачивайся. — Грязные пальцы схватили Альваро за подбородок и резким движением повернули к себе. Лицо Альваро постепенно белело, он с широко раскрытыми глазами осматривал комнату в поисках выхода, но лампа подсвечивала только его стул.

— Кто ты? Что тебе от меня нужно? — тихо, почти со всхлипами спросил Альваро.

Мужчина сначала молчал, а затем на его лице появилась улыбка, больше похожая на мерзкий оскал. Он обнажил свои прокуренные зубы, которые отдалённо напоминали вампирские клыки.

— Я Колтон. Ты не помнишь меня. — сказал мужчина, присаживаясь на корточки рядом с парнем.

Альваро молчал. Он наблюдал за каждым действием Колтона.

— А я помню каждую секунду из того дня, когда увидел тебя впервые. Ты стоял у витрины в синем пальто. Я шёл мимо, и ты повернул голову. Увидев меня, ты невзначай улыбнулся.

Альваро сглотнул. В горле пересохло.

— Я не помню.

Колтон уставился на него.

— Конечно, не помнишь. — Его голос дрогнул. — Я для тебя никто, просто прохожий. А ты для меня — всё.

Он заглянул в глаза Альваро.

— Я выслеживал тебя три года. Три года я просыпался и думал о том, как ты будешь смотреть на меня влюблённым взглядом. Каждый день из трёх лет я мечтал об этом.

Альваро отшатнулся, но стул упёрся в стену.

— Ты болен, — еле слышно прошептал он.

Вместо обиды Колтон улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Альваро свело живот.

— Возможно. Но я не собираюсь тебя отпускать.

Сердце в груди Альваро продолжало бешено стучать, горло пересохло настолько, что слюна не могла его увлажнить.

— Воды… я хочу пить, — прошептал Альваро.

Колтон выпрямился и направился к двери, с каждым шагом звук его сапог стихал. Когда Альваро снова остался один, он пытался выровнять дыхание. Он хватал воздух открытым ртом, запуская пыль из комнаты в лёгкие. Связанные руки начинали отекать, кровь не поступала к конечностям. Сжимать и разжимать пальцы становилось труднее с каждой минутой.

Скоро Колтон вернулся со стаканом воды. Он присел рядом с Альваро на корточки и протянул ему стакан. Альваро сделал несколько жадных глотков и резко опустил голову.

— Пей до конца.

— Не хочу.

Колтон замер.

— Что?

— Я не хочу быть здесь. Не хочу быть с тобой.

Голос Альваро дрожал, но фразы были чёткими. Он не смотрел в глаза Колтону. Смотрел на его руки. На обрубленный палец.

Колтон долго молчал. Потом резким движением выплеснул оставшуюся воду в лицо Альваро. Капли воды стекали по его щекам на футболку.

— Ты не имеешь права отказывать мне. Ты — мой. — Колтон резко схватил его за волосы. Боль выступила у корней.

Альваро зажмурился. Слёзы выступили на глазах.

— Я не твой, — прошептал он.

Колтон разжал руку. Парень упал головой на грудь, тяжело дыша. Из-за тусклого света Альваро не мог разглядеть, что находится в другой руке Колтона. Мужчина поставил стакан на пол и поднял голову Альваро за подбородок. В свету блеснуло лезвие тонкого ножа.

— Я не хочу делать тебе больно, — сказал он. — Но если ты не скажешь, что остаёшься, мне придётся.

Альваро смотрел на лезвие. Оно отражало тусклый свет лампы.

— Ты же не… — начал он.

— Я всё могу, — перебил Колтон. — Ты не знаешь, на что я способен.

Он приставил лезвие к щеке Альваро. Холод прилип к коже.

— Просто скажи «да», — прошептал Колтон. — Одно слово. И я уберу нож.

Альваро краем глаза смотрел на лезвие. На лицо Колтона.

— Нет, — сказал он. Тихо, но твёрдо.

Колтон нажал на лезвие, и остриё вошло в кожу. Колкая боль пронеслась по щеке Альваро, кровь струйкой потекла вдоль щеки, стекая по подбородку и падая на футболку. Колтон убрал лезвие и прислонился шершавым языком к ране. Его слюна стекала по щеке Альваро вместе с кровью. По телу парня пробежали мурашки, он стиснул зубы и всеми силами пытался отвернуть голову. Слёзы выступали из глаз.

— Прекрати… — шептал он до тех пор, пока Колтон не отстранился. Альваро опустил голову к груди, град слёз обрушился на бетонный пол. Парень тихо всхлипывал от боли.

— Отпусти меня! Слышишь?! — дрожащим голосом закричал он.

Колтон смотрел на него невозмутимым взглядом.

— Тебя никто не услышит. Мы здесь одни. — Он вновь поднёс лезвие к Альваро, но на этот раз к его волосам. Лёгким движением руки он отрезал прядь тёмных волос. Они упали на бетонный пол.

— Да что ты творишь?! — Альваро изо всех сил начал дёргаться на стуле, его руки были все в бордовых полосах от верёвок.

— У тебя есть единственный выход — согласиться. — Твёрдо сказал Колтон. Он не собирался останавливаться. Он ждал согласия.

Мужчина поднёс лезвие к футболке и медленно разрезал её вдоль, оголив грудь Альваро. По лицу парня стекал солёный пот, он прилипал к щекам, к шее. Колтон провёл ладонью по груди Альваро. Его холодные пальцы скользили по коже. Острое лезвие начало входить в грудь Альваро, дрожащими движениями Колтон вырисовывал подобие буквы «К». Сдавленный крик застыл в горле Альваро. Он прикусил нижнюю губу до крови. Тёплая кровь стекала по его груди тонкими струйками.

— Я всё ещё жду твоего согласия, Альваро. — После этих слов на Альваро вновь накинули мешок. Дыхание парня стало учащённым, он большими глотками хватал воздух. Слёзы текли по его щекам. Следующие минуты он не помнил, он не знал, сколько это длилось. Может, минуту, может, час. Он смотрел во тьму мешка и слышал тяжёлое дыхание Колтона. Когда мужчина отстранился, он не почувствовал облегчения. Только пустоту. Он продолжал тихо всхлипывать, ужасная боль захватила его тело. Он не знал, где именно — болело всё. Сквозь всхлипы он слышал, как Колтон поднялся. Как застегнул ширинку. Как его шаги направились к двери. Дверь открылась и закрылась. Альваро остался один. Он не знал, сколько будет сидеть здесь. Он смотрел в темноту мешка и не видел ничего. Только пустоту.

Темнота мешка стала его единственным миром. Он смотрел на неё так долго, что перестал различать, где его веки, а где ткань. Всё слилось в единую маску. Но он чувствовал верёвки, но не такими, как в первый день. Он дёргался, плакал, кричал. Верёвки постепенно ослабли. Он продолжал тянуть их. Когда его правая рука выскользнула, он не поверил. Сердце забилось где-то в горле. Он ждал, что сейчас зайдёт Колтон и будет больно.

Но никто не вошёл. Он бесшумно освободил вторую руку, затем ноги. Когда он попытался встать, ноги подкосились, и он рухнул на колени, больно ударившись о бетон. Он лежал на полу и тяжело дышал. Он снял мешок с головы. Ткань упала на пол, и свет лампы ударил в глаза. Альваро зажмурился, потом открыл их. Комната была такой же: серые стены, мигающая лампа, капли воды на потолке.

Он попытался встать снова. Ноги дрожали, но держали. И тогда он увидел нож. Колтон оставил его на столе. Или забыл. Или хотел проверить. Альваро не знал. Он подошёл, взял нож в руку и сжал. Рукоятка была холодной. Она впилась в ладонь, и это была единственная боль, которую он чувствовал сейчас.

Он стоял у стены и ждал.

Дверь открылась. Колтон вошёл с тарелкой в одной руке и стаканом в другой.

— Я принёс тебе поесть, — сказал он. — Ты должен есть, Альваро.

Он поднял голову и увидел пустой стул.

Колтон замер.

— Альваро?

Тишина.

— Альваро, я знаю, что ты здесь.

Он медленно поставил тарелку на пол. Выпрямился. Повернулся.

Альваро стоял у стены. В руке — нож. Его лицо было бледным, глаза красными, на щеке — засохшая кровь. Разорванная футболка висела лохмотьями. Он был похож на призрака.

Колтон улыбнулся.

— Ты не сможешь, — сказал он. — Ты не такой.

Альваро молчал. Он смотрел на Колтона. В его глазах было трудно что-то прочесть. Там была пустота.

— Альваро, — Колтон сделал шаг вперёд. — Ты устал. Ты не в себе. Отдай нож.

Альваро не двинулся.

— Ты меня не убьёшь, — сказал Колтон. — Ты слишком слаб. Ты всегда был слабым. Я знаю тебя лучше, чем ты сам.

Он шагнул ближе. Теперь они стояли в двух шагах друг от друга.

— Ты не сможешь жить без меня, — прошептал Колтон. — Ты это знаешь.

Альваро смотрел на него. Колтон шагнул ещё ближе. Он протянул руку к ножу. Альваро ударил. Он целился в горло. Но он не попал. Нож вошёл в шею — сбоку, в мягкую ткань под ухом.

Колтон замер. Он смотрел на Альваро с удивлением. Его глаза расширились. Он не мог понять, что произошло.

— Ты… — начал он.

Кровь хлынула из раны. Тёмная, густая. Она стекала по шее, по фартуку, на пол. Колтон упал на колени. Он пытался зажать рану руками, но пальцы скользили в крови. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вышли только булькающие, свистящие звуки.

Альваро не двигался. Он стоял и смотрел. Смотрел, как Колтон пытается дышать — и не может. Как его руки дрожат. Как его глаза стекленеют. Он смотрел, как Колтон умирает. Медленно. Несколько минут, которые растянулись в вечность.

Когда тело перестало двигаться, Альваро опустил нож. Он упал на пол с глухим звоном. Альваро стоял над телом и смотрел на свои руки. Они были в крови. Он опустился на колени рядом с телом. Не кричал, не плакал. Он просто сидел и смотрел на Колтона. На его лицо. На открытые глаза, которые уже ничего не видели. Он поднял голову. Посмотрел на дверь, которая была открыта. Там был коридор. Там был выход.

Он не знал, куда идти. Он не знал, что будет делать. Но он знал, что не может оставаться здесь — в комнате с серыми стенами, с мигающей лампой, с мёртвым телом. Он встал. Ноги дрожали. Он шагнул к двери, затем вышел в коридор. Дверь осталась открытой.

За спиной капала вода.

Кап.

Кап.

Но Альваро уже не слышал её.