Подушка

Вероника уже две недели подолгу задерживалась в мастерской Мару по вечерам.

— Я скоро, Кошмарик. – И снова скрылась за дверьми. Винту не осталась ничего, кроме как откатиться в свой личный ангар и ожидать. К счастью или нет, но он всё равно без девочки не уснёт, не выйдет. Самую малость раздражало нарушение установленного Винтом режима базы: отбой уже был, а раз Вероника в мастерской, то и Мару тоже там. А если уж они оба чем-то увлечены, то за временем наверняка не следят, а значит, девочка придёт точно очень нескоро. Рейнджер прогнал воздух по системам и принялся ждать. По его ощущениям, прошло, кажется, минут 30 перед тем, как за ангаром стал слышен мотор Мару и копошение Вероники, приглушённые возмущения их обоих, сопровождающиеся каким-то посторонним звуком. Вестланд уже не удивлялся, эти двое были не только примерно одного роста, но и такой же безграничной изобретательности – вечно что-то вместе придумывали, общались о чём-то, делились опытом в каких-то простых вещах. И пожарный точно знал, что сейчас они не только опять что-то придумали, а уже сделали и тащат сюда.

— И что в этот раз? – Винт подъезжает к педали, дверь отъезжает в сторону и открывает вид на ночную черноту. Освещение от фар Мару было слабым, хватало только на еле видный силуэт кряхтящей растрёпанной Вероники и что-то бесформенное между ними двумя. Конечно, такая неясная картина выбила из колеи, заставив включить собственные огни на обтекателях стойки шасси. Они – установленные не так давно лампы – честно признаться, оказались сейчас слишком яркими.

— Ай! – Девочка выронила свою ношу и спрятала лицо в сгиб руки, что-то невнятно прохныкав. А вот Мару чётко и без запинки высказал своё недовольство, резко отвернувшись от света. Вестланд поспешил его выключить, немного откатившись назад – один его друг без задней мысли мог поддать вилкой в нос и рассечь покрытие за такие выходки.

— Винт, какого..? Я же предупреждал, когда ставил, это тебе не фары! – Погрузчик проморгался и повернулся к своему случайному подельнику. – Вероника? Девочка, ты как?

— Угхх... Ну я же молодец, я на вспышку и посмотрела. – Ребёнок выпрямился, убирая руки от лица. Глаза, конечно, сильно слезились и были красными от резкого раздражения, но человек тихонько посмеялся. – Ничего, оно через день-два пройдёт. Впрочем, выбора у меня и моих глаз особо нет, знаете.

Мару обеспокоенно вздохнул, но, как заранее обещал, помог завезти в ангар Винта их общую поделку и, попращавшись, удалился. Вероника осталась.

— Болит? – Рейнджер как будто говорить разучился, слова не складывались совершенно. Он подкатился к девочке, привычно подставляя нос под маленькую детскую ручку.

— Нет, уже почти нет. – Она хихикнула, огладив представленную часть корпуса и последний раз утерев рукавом кофты лицо. – Кошмарик, слишком сильно переживаешь.

Вестланд не отстраняется, остаётся на месте. Он ничего не говорит, никуда не смотрит. Кажется, сильно задумался.

— Винт, прекрати это.

От неожиданности пожарный немного отшатнулся, уставившись на ребёнка.

— Много рефлексируешь. Это был всего лишь яркий свет. Прекрасно понимаю, что для вас я очень хрупкая, но не хрустальная же. – Вероника заглядывает Рейнджеру в глаза, но видит в них только вязкую серую пелену сожаления, решает резко перевести тему. – Смотри лучше, что мы с Мару для тебя сделали!

Ребёнок хватает то бесформенное нечто и предпринимает попытку немного сдвинуть. Выходит плохо.

— Ух, тяжеловата для меня получилась.

— ... – Винт непонимающе смотрит то на девочку, то на её мягкую поделку. – Вероника, а это, собственно..?

— Подушка! Это тебе!

— Что? Мне? Но зачем? – Вестланд, кажется, ничего не понимал. Он и на своих шосси держался без проблем, а тут какая-то новая придумка.

— Мару сказал, что шасси дольше жить будут. – Девочка таки доволокла свой подарок до нужного угла ангара и разместила так, как Винту было бы удобнее. – У Мару было очень много разных неиспользованных лоскутов, каких-то старый кусков ткани, ну мы и смастерили.

Рейнджер скептически оглядел мягкое нечто и подъехал ближе.

— Да не смотри ты так. Мы очень долго думали, как сделать её удобной. Ну, знаешь, чтобы ты на ней не наклонился в сторону, чтобы лопасти не мешали и всё такое. Даже небольшой плотный каркас придумали! Но она всё ещё удобная и мягкая. Попробуешь?

Винт вздыхает, очередной раз оглядывает большую подушку и объезжает с нужной стороны.

— Мне заехать на неё?

— Ага! – Вероника стояла рядом и внимательно следила, хотела запомнить как можно лучше. И стоило Рейнджеру только оказаться в середине мягкого «лежака», как она попросила его спрятать шасси. Долго упираться у него не вышло. – Ну? Что скажешь?

Вестланд, опустившийся таки на подушку, был смущён мягкостью под корпусом. Из-за бака, конечно, были некоторые неудобства, но ощущалось... Определённо лучше, чем просто стоять. Чуть осмотревшись и немного качнувшись вбок, Винт почувствовал в основании борт, который не давал ему завалиться.

— А вы и правда с Мару похожи. Глаза так и сияют, стоит вам сообразить что-то гениальное. – Вертолёт оглядывает ангар, Веронику, последний раз глядит на свою новую «кровать», а затем открывает боковую дверцу с лебёдкой. – Выключай свет и забирайся, время позднее. И не убейся в темноте.

— Хей, ну ты прям весь из себя мама! Я же не слепой котёнок, дойду до тебя! – Они оба хихикают, пока девочка добирается до его лебёдки и устраивается рядом. А у неё самой теперь тоже есть своя такая подушка.

— Спокойной ночи, Вероника.

— И тебе сладких снов, Кошмарик.