Подушечный бой!

Комната Кокё была похожа на место, где подушки решили захватить территорию.

Они лежали повсюду: на кровати, у стены, на полу, одна даже каким-то чудом оказалась на подоконнике. Среди этого мягкого беспорядка Кокё и Харучиё стояли почти вплотную друг к другу. Он смотрел на неё исподлобья. Маска привычно скрывала нижнюю половину лица, оставляя на виду только глаза — настороженные и немного сердитые.

— Ну? — пробормотал он. — Ты опять чего-то хочешь.

Кокё ничего не ответила. Она только подняла руку и осторожно коснулась пальцами края его маски. Харучиё напрягся.

— Не трогай.

— Почему?

— Потому что не хочу.

— А я хочу посмотреть.

— Это не аргумент.

Кокё улыбнулась и вдруг сделала шаг ближе. Харучиё перестал ворчать, замер. Она наклонилась к нему совсем близко. Настолько, что он почувствовал её дыхание. Его сердце предательски дёрнулось. Она сейчас... Харучиё сглотнул. Он даже не успел придумать, что сказать, когда Кокё вдруг легко коснулась губами его щеки. Совсем коротко. Чмок. Она тут же отстранилась.

— Хехе!

Смех Кокё будто отрезвил его. Харучиё застыл.

— Попался!

И прежде чем он успел понять, что произошло, Кокё толкнула его в плечо.

— Эй?! — Лишь успел возмутиться Санзу.

Он потерял равновесие и рухнул прямо в груду подушек. Кокё тут же забралась следом, уселась сверху и прижала его коленями к полу.

— Попался! — повторила она уже с совершенно победной улыбкой.

Харучиё несколько секунд просто смотрел на неё. Он дышал чуть прерывисто — скорее от неожиданности, чем от падения. Потом его брови сошлись...

— Ты...

Он рывком попытался подняться. Не получилось. Одна подушка предательски съехала под плечом.

— Ха! — довольно засмеялась Кокё. — Не можешь!

— Думаешь, ты победила, засранка?!

— Конечно!

— Слезь!

— Не-а. — Она с довольным лицом потомотала головой из стороны в сторону.

Харучиё зарычал и снова дёрнулся. Кокё засмеялась ещё громче.

— Хехехе! Смотри, какой ты беспомощный!

— Да я тебя сейчас...

Он наконец сумел ухватить её за бок и одним движением перевернул их. Кокё пискнула. Теперь уже она оказалась внизу, прижатая к подушкам, а Харучиё навис над ней с торжествующей ухмылкой.

— Ну?

— Не считается.

— Ещё как считается.

— Нечестно!

— А кто только что столкнул меня на пол?

Кокё надула щёки.

— Ты вредный.

— А ты засранка.

— Вредный.

— Засранка.

— Вредный!

Харучиё рассмеялся. Ему явно нравилось видеть её такой.

Она сердито упиралась ладонями ему в грудь, пытаясь отодвинуть, но он только довольно улыбался.

— Всё, проиграла.

— Нет.

— Да.

— Нет!

Кокё вдруг перестала сопротивляться, её взгляд изменился. Ещё секунду назад в нём была обида, теперь же появилось знакомое любопытство. Она внимательно посмотрела на него, словно что-то искала. Харучиё насторожился.

— Чего ты смотришь?

Кокё ничего не ответила. Только чуть прищурилась, а потом быстро коснулась губами шрама возле его рта.

Харучиё замер. Совершенно. Кокё тут же воспользовалась секундой замешательства, ловко выскользнула из-под него и поползла к кровати.

— Эй!

Она схватила первую попавшуюся подушку.

Пухлый белый снаряд полетел прямо в лицо Харучиё.

— Получай!

— Ах ты!

Вторая. Третья. Подушки летели в него с поражающей меткостью. Харучиё прикрылся рукой.

— Хватит!

— Не-а!

Кокё уже отползала к кровати, хихикая. Харучиё встал на колени и рванулся к ней. Его рука сомкнулась вокруг её талии.

— Попалась!

— А-а-а!

Он потянул её на себя. Кокё вцепилась руками в край кровати.

— Не-е-ет! Спасите! Помогите!

— Иди сюда, засранка! Мы ещё не закончили!

— Не хочу!

— Сама виновата!

— Харучиё, отпусти!

Она продолжала смеяться, совершенно не похожая на человека, который действительно хочет спастись. Харучиё тянул её к себе, ворча что-то себе под нос. И вдруг Кокё разжала пальцы.

— А? — Санзу оцепенел.

Она отпустила кровать. Харучиё по инерции откинулся назад.

— Чёрт!

Он рефлекторно выпустил её. Кокё мягко свалилась следом и приземлилась прямо на него. Несколько секунд они лежали молча. Потом Кокё подняла голову, надула щёки.

— Ты вредный.

— Это ты меня только что уронила.

— Всё равно вредный.

Она ткнула пальцем ему в нос.

— Вредный.

Ещё раз.

— Вредный.

— Хватит тыкать.

Кокё ущипнула его за кончик носа.

— Вредный!

— Ай!

Харучиё сердито оттолкнул её руку, бормоча:

— Всё равно не проиграл.

— Проиграл.

— Нет.

— Проиграл.

— Нет.

Кокё замолчала. Она снова стала разглядывать его. Теперь уже совсем спокойно. Её руки легли поверх его груди, пальцы лениво переплелись. Она моргнула. Раз. Другой. Харучиё почувствовал, как его уверенная ухмылка постепенно исчезает.

— Чего?

Кокё улыбнулась.

— Ничего.

— Тогда чего пялишься?

— Проверяю.

— Что?

— Смущаешься ли ты.

— Не смущаюсь.

— Ага.

Она наклонилась. На этот раз Харучиё не отстранился. Кокё легко поцеловала его. Без хитрости. Без очередной попытки победить. Просто коротко и тепло. Харучиё постепенно перестал хмуриться. Закрыл глаза. Его ладонь осторожно коснулась её щеки. Всего на мгновение. Потом рука расслабилась и упала обратно на подушку. Когда Кокё отстранилась, он ещё несколько секунд лежал совершенно неподвижно. А потом открыл глаза. На губах появилась довольная, почти сонная улыбка.

— Ладно.

Кокё моргнула.

— Что?

Харучиё посмотрел на неё.

— В этот раз ничья.

Кокё расплылась в улыбке.

— Ничья?

— Ага.

— Но я тебя победила три раза.

— Не начинай.

— Четыре.

— Кокё.

— Пять!

Он схватил ближайшую подушку.

— Беги.

Она взвизгнула и рассмеялась, уже отползая к краю кровати.

— А-а-а! Спасите!

— Я тебя сейчас этой подушкой...!

И комната снова наполнилась смехом, шорохом подушек и возмущённым ворчанием Харучиё.