Подтяжки и ревность.

Чонгук сидел в своём кабинете, сосредоточенно печатая на клавиатуре ноутбука. Свет от настольной лампы мягко ложился на его лицо, подчеркивая скулы, идеально очерченные губы и металлический блеск пирсинга, пронзающего нижнюю губу. Очки сползли чуть ниже переносицы, и он, не отрываясь от текста, подтолкнул их выше тонкими пальцами, украшенными серебристыми кольцами. Белая рубашка натянулась на плечах и груди, подчёркивая рельеф мышц, а чёрные подтяжки обрамляли его фигуру, делая её ещё более соблазнительной. На предплечье виднелись татуировки — тёмные линии, переплетавшиеся в замысловатые узоры. Сегодня он выглядел до безобразия сексуально.

Идеальный начальник отдела.

Идеальный сын для родителей.

Идеальный муж для Чимина.

Время близилось к обеду, и Чонгук как раз заканчивал составление отчёта за месяц. Нужно было отправить его генеральному директору лично. Его просили проверить счета и убедиться в отсутствии недочётов. Всё внимание было приковано к цифрам, пальцы быстро бегали по клавиатуре, и он даже не заметил, как без стука открылась дверь кабинета.

Первые тридцать секунд Чонгук не поднял голову — если это Мия, его секретарша, то она подойдёт сама и что-то скажет. Но… нет. Это было не так.

Его словно прожигали взглядом. Спиной он почувствовал, как воздух в кабинете изменился, как будто напряжение можно было потрогать.

Он медленно оторвался от экрана и повернул голову.

На пороге стоял его муж.

Пак Чимин.

С руками, занятыми ланчбоксом, с ленивой, почти хищной походкой и таким взглядом, что сердце Чонгука пропустило удар. Это был тот самый взгляд, когда добыча уже поймана и выхода у неё нет.

Чонгук чуть приподнял одну бровь, играя роль удивлённого мужа, но внутри улыбался.

Он провёл языком по пирсингу на губе, дразня Чимина, и, откинувшись на спинку кресла, поправил очки, будто ничего не происходило.

Чимин в это время скользил глазами по нему с головы до ног: белоснежная рубашка, чёрные подтяжки, узкие брюки, подчёркивающие идеальные формы… всё это вместе делало Чонгука опасно горячим.

— Ты забыл свой обед, Чони, — мягко сказал Чимин, в уголках его губ играла ухмылка.

Он закрыл дверь на замок, поставил ланчбокс на журнальный столик и неторопливо двинулся к столу мужа.

Чонгук молчал. Дразнил. Наблюдал. Ему нравилось это противостояние. Нравился взгляд Чимина, полный собственничества, жара и легкой ревности.

Чимин остановился напротив него и облокотился на стол. Его голос был тихим, но колючим — Твоя секретарша сегодня так приоделась… Что это, офис или бордель?

Он прищурился и медленно открыл жалюзи наполовину, выставляя их на полную демонстрацию. Теперь Мия, сидящая за своим столом, могла видеть всё, что происходит в кабинете.

Чонгук ухмыльнулся, не меняя расслабленной позы.

— Радость моя, — протянул он низким, тягучим голосом, — я ведь глаза всем им вырву. Ты так сексуален, что никакая юбка и кружево даже рядом не стоят.

— А ты ещё более, — шепнул Чимин и, обойдя стол, схватил мужа за галстук, притянув к себе.

Его губы почти касались губ Чонгука. Шепот был горячим, обжигающим — Пусть она узнает, кому ты принадлежишь…

И Чимин впился в его губы, будто ждал этого момента целую вечность. Поцелуй был глубоким, жадным, безумно страстным. Их языки переплетались, играли свой собственный танец.

Через пару минут рубашки валялись на полу, а на них обоих остались только брюки и подтяжки, плотно облегающие голое тело по пояс.

А Мия… Мия не могла отвести взгляда. Она смотрела, широко раскрытыми глазами, краснея и забывая дышать. Чимин знал это. Более того, он специально поднял телефонную трубку и соединил её с кабинетом, чтобы каждый стон, каждый шёпот и грязное слово достигли ушей секретарши.

Чонгук ласкал тело мужа, оставляя поцелуи на ключицах и груди, шептал на ухо вещи, которые заставляли Чимина дрожать от удовольствия.

В какой-то момент Чимин откинул голову назад, тяжело дыша, и улыбнулся — злой, дерзкой улыбкой победителя. Мия кончила в свои трусики, а Чонгук — в его руки и губы.

Закрыв жалюзи и отсоединив телефон, Чимин вытер капельку влаги с губ и посмотрел на мужа, который всё ещё сидел на столе, тяжело дыша, с растрёпанными волосами и покрасневшими губами.

— Теперь твоя секретарша будет работать, а не строить глазки, любимый мой, — сказал Чимин, облизав губы и подмигнув ему.

Чонгук тихо рассмеялся, подтянул его к себе и поцеловал в висок.

— Ты невозможен, Минни, — прошептал он с теплотой, — но чёрт, как же я тебя люблю.

Чимин улыбнулся, ткнувшись носом ему в шею, — Я знаю. И я тебя тоже.

Через десять минут за дверью раздался лёгкий стук. Голос Мии был тонким и дрожащим — Г-господин Чон… вам… кофе…

Чонгук и Чимин переглянулись, а потом разом рассмеялись.

— Будешь прелесть моя? — сказал Чонгук, притягивая мужа за талию. — Но кофе уже будет не так горячо, как мы.