Подсобка

Под бубнеж учителя на математике спалось невероятно отлично по мнению Руслана, и он считал такое начало дня очень приятным, пока ему в спину не прилетела скомканная бумажка. Ебанный Кашин. Опять начинается. Тушенцов с глубоким вздохом, нехотя отрываясь от парты, обернулся назад и вопросительно приподнял брови. Даня, сидящий за Русланом через две парты, развалившийся на своем стуле и лыбящийся, как дурак, рассматривал Тушенцова крайне довольным вглядом. Шатен показательно тыкнул факом в воздух по направлению рыжего парня и отвернулся обратно к своей тетради. Голова у Руслана гудела еще с самого момента пробуждения, и в сон клонило ужасно. Кажется, учитель говорил что-то о контрольной, которая будет на следующем уроке, но Тушенцов даже не пытался вникнуть в слова. Ему бы хотя бы дожить до этой тупой контрольной. В спину опять прилетел бумажный комок, и шатен раздраженно нахмурился. Как же Даня уже достал. Вот же делать ему нечего.

–Тушенцов педик, –слышится сзади негромко, совершенно наглым голосом Кашина, и этот тон почти доводит Руслана до белого каления. Даня ведь специально его провоцирует, они оба это знают. Тушенцов еще тяжелее вздыхает и, оборачиваясь назад, встречается своим хмурым взглядом с все такими довольными глазами рыжего придурка. Кашин хлопает ресницами так невинно, как будто не понимает причину злости Руслана, хотя у самого наглая улыбка во все лицо. Тушенцов сжимает ладони в кулаки, и с усилием берет себя в руки. Выяснять отношения с Даней прямо на уроке опасно, ведь Руслану не нужны лишние проблемы с учителями.

****

Зато после урока Тушенцов совсем не сдерживается–он вылавливает Кашина в коридоре. Благо, этот идиот, как будто специально, выходит самым последним. Впрочем, он и выглядит так, как будто только этого и ждал.

Тушенцов грубо сжимает чужое плечо, притягивая парня к себе. Резкость в отношениях с Кашиным уже привычное дело, ведь их стычки начались еще с самого начала года. Тогда Руслан только перешел в Данин класс, и рыжий дурак взъелся на него ни за что, просто за сам факт существования, но взъелся настолько крепко, что это продолжалось уже несколько месяцев. И если раньше Тушенцов старался избежать серьезного конфликта и не нарываться на драку лишний раз, хотя они все равно уже пару раз с Даней подрались, то сейчас его терпение лопнуло окончательно.

Руслан буквально тащил Кашина за собой по коридору, сжимая его запястье настолько крепко, что Даня был уверен, что у него останется синяк. В такой жесткой хватке, вообще-то и не было смысла, потому что рыжий, если даже и сопротивлялся, то только для вида, но Тушенцов этого не замечал, ведь был слишком погружен в жгучее раздражение, которое он сейчас испытывал к Кашину. Шатен грубо затолкал парня в подсобку, где стояли какие-то старые швабры и моющие средства, и прижал его к стене, оказываясь с Даней на слишком маленьком расстоянии. В таком настроении Руслану было плевать на чужое и собственное личное пространство.

–Ты не устал за все это время ко мне цепляться? –крайне раздраженно прошипел Тушенцов, сверля Кашина прожигающим взглядом, но Даня, на удивление, не увел глаз в сторону, и даже пока оставался вполне спокойным.

–Не устал, Тушенцов, –хмыкнул рыжий, и на его лице выросла та самая привычная наглая усмешка. –Как я могу устать цепляться к тебе? Это же все-таки ты, –с какой-то странной мягкостью добавил Кашин, а потом сделал что-то совсем неожиданное–он облизал свою нижнюю губу, опуская пристальный взгляд на губы Руслана.

А у Тушенцова почему-то предательски сперло дыхание. Даня его, будто, облапал взглядом, и это ощущалось ужасно странно. Вот только, самое напрягающее, это не было неприятно. Руслан вдавил Даню в стену покрепче, стараясь не выдать внутреннего волнения, и наклонился ближе. Голос предательски дрогнул, но шатен хотя бы попытался выглядеть серьезным:

–Что ты несешь, идиот? Ты реально находишь смешным высмеивать меня за любой мой поступок? За любое мое движение? Думаешь меня это не достало, а?! –Тушенцов уже правда устал. Конечно, не только устал, ведь споры с Кашиным иногда очень скрашивали дни, но признавать он этого не собирался.

–Устал? –Данина ухмылка совсем не погасла, и это уже даже начинало задевать. –Не гони, думаешь я не вижу, как у тебя горят глаза, когда мы друг друга оскорбляем? Когда я обращаю на тебя внимание? Тебе же самому нравится, дурачок, признай, наконец, –Кашин увел взгляд в сторону, как будто что-то вспоминая, и его улыбка стала шире. Вернув глаза на Руслана он издевательски продолжил: –Интересные у тебя фетиши, Тушенцов.

Руслан взорвался. Ладонь сжалась в кулак, и рука полетела в Данино лицо раньше, чем шатен успел нормально подумать о разумности своего поступка. Лицо Кашина опрокинулось в сторону, а Тушенцов почувствовал как в костяшки неприятно отдает от жесткого соприкосновения с чужой кожей. Больше всего бесило то, что Даня был прав во всем. Это было страшнее всего осознавать и меньше всего хотелось принимать.

–Держи свои грязные фантазии при себе, –раздраженно выдавил Руслан, чувствуя, как голос предательски дрогнул, отражая его настоящие мысли. На лице Кашина не читалось злости после удара, там была только растерянность и вся та же нестираемая наглость. Это приносило Тушенцову и облегчение, и легкую вину.

Даня потер скулу, в которую пару секунд назад прилетел чужой кулак, и поднял взгляд на Руслана. Шатен только сейчас заметил в его глазах что-то неожиданное. Да Кашин прямо сборник неожиданностей... В его взгляде читалась заинтересованность. Яркий интерес к Тушенцову и, кажется, к проявлению с его стороны грубой силы. И этот человек говорил о фетишах Руслана? А сам-то? Шатен сбивчиво сглотнул, потерянно глядя Дане в глаза, и не понимая, почему у него все таки так сбилось сердцебиение. Из-за чего он так сильно переволновался? Не из-за Кашина ведь, правда? Тушенцов нервно и резко увел взгляд и нахмурился, а потом вдруг ухмыльнулся.

–У тебя самого ведь сейчас глаза горят. Интересные фетиши, –издевательски поддел Руслан в ответ, но глаза на Даню так и не поднял, потому что боялся, как дурак.

Ответ последовал не сразу, зато шатен почувствовал на своем подбородке чужие пальцы, и очень растерялся. Даня взял его за лицо, крепко, но совсем безболезненно, а даже пугающе мягко, поднимая подбородок выше и заставляя смотреть в свои, на удивление, спокойные глаза.

–Да, интересные, –невозмутимо фыркнул Кашин так, как будто Руслан не дал ему только что по лицу. –И мой главный фетиш сейчас передо мной, –и глаза Даня не увел. Продолжал сверлить Тушенцова внимательным взглядом, будто хотел съесть. Шатену начало казаться, что он потерял контроль над ситуацией, парень нервно вздохнул и попытался отстраниться, но Кашин вдруг сделал резкое движение, меняя их местами и крепко вжимая Руслана в стену. Даня наклонился к его уху и горячо выдохнул прямо в кожу:

–Не сбежишь.

Тушенцов и опомниться не успел, как руки Кашина нагло легли на его бока, сжимая талию и притягивая парня вплотную к себе. Сердце Руслана зашлось в бешенном ритме. Какого хрена Даня вообще творит?! Тушенцов хотел возмутится, но сказать ничего не успел, потому что Кашин зажал ему рот ладонью. И вот шатену, вроде, должно было стать страшно, но почему-то стало жарко. Даня, который все еще стоял слишком близко, ухмыльнулся.

–Хватит уже дергаться, Руся. Хватит притворятся, что между нами ничего нет. Ты знаешь, меня это уже порядком достало, –Тушенцов потерянно сглотнул и снова попытался вывернуться из хватки Кашина. Даня чуть раздраженно сжал его крепче в своих руках и наклонился так близко, что их лица почти соприкоснулись. –Пытаешься меня отпихнуть, а сам краснеешь, как девчонка. Я же вижу, как ты пялишься на меня на уроках, придурок. Я ведь не совсем идиот.

Руслан нервно сглотнул и ответить не смог, не только из-за того, что Даня закрыл ему рот, но и потому, что Кашин снова сказал правду, которая пугала почему-то только одного Тушенцова. И когда это ситуация успела перейти в такое русло? Если подумать, он ведь сам так рвался выяснить с Кашиным отношения. Вот только совсем не в таком формате.

–Рус, ну правда, хватит бегать. Хватит уже игнорировать меня,–одна из Даниных ладоней вдруг почти нежно оглаживает скулу Тушенцова, и шатен неосознанно плывет, теряясь в ощущениях. Тон Кашина тоже становится пугающе мягким, и это подкупает, это заставляет доверять, несмотря на то, сколько раз они врали друг другу, что ненавидят.

Рыжий наконец-то убирает руку с губ Тушенцова, позволяя свободно дышать ртом и говорить, но Руслан продолжает потерянно молчать. А потом Даня целует его в ту же скулу, которую так аккуратно гладил пальцами, целует настолько естественно, как будто это норма–целоваться со своим врагом в подсобке школы. А спустя пару мгновений, не видя абсолютно никакого сопротивления или возмущения ни в растерянном выражении лица Руслана, ни в его глазах, Кашин целует его в губы глубоко и по-настоящему, совершенно искренне и даже немного отчаянно.

Все-таки, рыжим идиотам тоже свойственно переживать.