Подготовка

Лайм проснулся за четыре часа до старта.

В номере отеля «Четыре сезона» было тихо — только кондиционер мерно гудел, да где-то за стеной едва слышно работал телевизор. Солнце ещё не поднялось, но небо за окном уже серело, обещая жаркий, душный день.

В день гонки организм поднимал его сам. Просто в какой-то момент глаза открывались, и сна не было ни в одном глазу. А внутри набирал силу адреналин, подпитываемый мыслями о скорой гонке.

Его девушка Ирина, которую он мягко называл Ико, крепко спала на соседней подушке, свернувшись калачиком, светлые волосы разметались по белоснежной наволочке. Он посмотрел на неё несколько секунд — спящая, она выглядела почти беззащитной, непохожей на ту фурию, которая могла разнести его в пух и прах одним взглядом. Парень осторожно вытащил руку из-под её плеча, нежно коснулся губами её щеки, бесшумно встал и ушёл в ванную.

Душ был ледяным. Он стоял под струями, пока дыхание не выровнялось, а мысли не перестали метаться. Потом — сухой завтрак: овсянка без сахара, яйца, сок. Никакого кофе — кофе заставлял нервничать. Ико говорила, что это чашечка кофе никогда лишней не бывает, но Лайонел знал своё тело лучше.

Он оделся в дорожную форму — чёрные лосины, футболка Haas, кроссовки. Зелёный стикер с лаймом, который Ико наклеила на зеркало в ванной, бросился в глаза. Он усмехнулся, содрал его и прилепил на запястье — маленький ритуал, приносящий удачу.

В половине седьмого он уже был в холле отеля. Там его ждал один из механиков Haas, парень по имени Крис — белобрысый, веснушчатый, вечно улыбающийся.

— Лайм, — Крис протянул планшет. — Прогрев двигателя в восемь. Собрание команды в девять. До этого — быстрый завтрак и интервью с местным каналом. Ничего серьёзного, минут пять.

— Не хочу интервью, — буркнул Лайм, принимая планшет.

— Руководство сказало — надо. Спонсоры любят, когда лица мелькают. — Крис пожал плечами. — Ты же знаешь.

Молодой человек вздохнул. Знал. Ненавидел. Но знал.

— Ладно. Где и когда?

— В паддоке, через час. Там всё уже организовали. Девушка подойдёт, задаст пару вопросов, ты улыбнёшься — и все счастливы.

— Я не могу улыбаться перед гонкой. Это собьёт настрой.

— Тогда просто будешь вежливым лапочкой. Договорились?

Лайм не ответил. Крис не стал допытывать его, он уже притёрся к этому интроверту.

Ровно через час Лайм стоял перед камерой местного спортивного канала. Рядом суетилась репортёрша, достаточно молодая, яркая, с идеальной укладкой и неестественно белыми зубами.

— Лайонел, спасибо, что нашли время! — щебетала она. — Только один вопрос, хорошо? Ваши болельщики в восторге от вашего прогресса. Что вы чувствуете перед финальной гонкой сезона?

Гонщик посмотрел в камеру. Потом перевёл взгляд на репортёршу. Потом — куда-то в сторону, где за ограждением виднелась трасса.

— Готовность, — сказал он. — Чувствую готовность.

— Готовность к чему? — не сдавалась девушка. — К победе? К борьбе с Ястребом?

— К гонке.

Она замялась, но быстро взяла себя в руки, продолжая улыбаться.

— У вас есть особый ритуал перед стартом? Что-то, что помогает настроиться?

Лайм на секунду задумался. Вспомнил Ико, которая спала в номере. Наверняка, она уже проснулась и смотрит на него в прямом эфирее. Сразу же вспомнил, как она ночью за день перед гонкой, целует его и ласково приговаривает ему заговоры на удачу. С губ его сошла слабая улыбка, он загадочно посмотрел в объектив.

— Есть, — сказал он. — Но это личное, я не могу раскрыть этот маленький секрет.

Репортёрша поняла, что больше ничего не вытянет, поблагодарила, и камера погасла. Лайм развернулся и пошёл к боксам, не дожидаясь благодарностей.

— Жёстко ты с ней, — заметил Крис, догоняя его.

— Я был вежлив, заметь.

— Ты ей никакого эксклюзивного контента не подкинул.

— Это и есть моя вежливость.

В боксах Haas уже кипела суета. Механики в белых комбинезонах сновали вокруг болида, проверяли подвеску и прокачивали тормоза. Инженеры сверялись с планшетами, переговаривались на своём техническом жаргоне.

Лайонел подошёл к машине — своей машине, белый с номером 11 на носу. Обвёл взглядом: не шибко много он понимал в этих машинах, но по его визуальной оценке всё было хорошо.

— Капризная сегодня трасса, — проворчал за его спиной седой механик Хьюз, посасывая зубочистку во рту, — много пыли. Будь аккуратнее в первом повороте.

— Я всегда аккуратен, — сухо ответил Лайм.

Старик хмыкнул.

— Ты — не смеши, Лайм. Иначе бы тебя сюда не взяли.

Где-то на другом конце бокса послышался смех. Гонщик не обиделся. Это была правда, и все это знали.

Он переоделся в гоночный комбинезон — с логотипами Haas и спонсоров. Ико называла это той ещё безвкусицей, но Лайму нравилось. Всё-таки, форма была подтверждением его принадлежности одной из ведущих команд Формулы-1. Это был чудесный повод для гордости.

— Готовность двадцать минут.— прокричал Крис.

До судьбоносного противостояния оставалось совсем немного. Но Лайонел уже был готов. Он уже был в курсе всего, что касалось его соперников и горел решимостью обойти сегодня их всех до единого, доказав силу своих скрытых возможностей. Ему оставалось только ждать.