«Подарок»

Тушенцов дождался. Спустя этот год после похищения Кашина, он наконец-то был в его контроле. Шатен действовал как обычно, а вечером лишь предложил выпить чаю.

—данечка, я решил попробовать новый сорт, держи—протянул кружку старший. Даня без сомнений улыбнулся и сдела глоток, чай был сладким, а пар приятно касался лица. Но было что то не так, в глазах начало плыть, а мозг пьянеть. Неужели..

—русь.. че за?..—промямлил рыжий и облокотился на стол, Руслан ухмыльнулся и помог Даниле пройти до кровати.

Наркотик сработал быстро, Тушенцов не ожидал такого эффекта. Поэтому решил не медлить. Шатен уложил на кровать младшего и стиснул с него джинсы. Руслан работал все с той же пугающей нежностью, но в ней сквозила животная жажда, что он прятал весь год, ради полного доверия.

Шатен уже раздел Кашина и развел его ноги, держась за его бедра, сжимая его нежную кожу. Тушенцов прикусил губу и медленно вошел в него. Даня был под наркотиком, из за чего не понимал что происходит. Старший начал двигаться медленно, толчки были слабыми, ведь Руслан знал что это явно первый раз у младшего.

—д-да.. данечка, ты такой тугой— простанывал маньяк

Толчки усиливались, Даня лежал в полусонном состоянии, не понимая что происходит, а лишь испытывая смешиваемые ощущения, из за которых по щеке стекала слеза. Это было…предательство?

Тушенцов ускорялся, оставляя на шее младшего багровые следы, а рука исследовала тело рыжего, пока вторая сжимала его бедро, после чего явно останутся синяки.

Руслан заканчивал серьезными и грубыми толчками, наконец-то кончая внутрь, что было мечтой.

—данюша, молодец..— шептал шатен. Он спустя пару минут успокоился и накрыл одеялом Даню, оставляя его. А сам собрался и после такой ‘тренировки’ пошел на «охоту».

Даня спал крепко из за наркотиков, пока все тело разливалось тупой болью

На утро Даня проснулся от холода. Одеяло сползло на пол, в доме было сыро — печь почти погасла. В голове гудело, во рту пересохло, тело ломило так, будто он всю ночь таскал брёвна. Он попытался сесть и не смог — руки дрожали.

Рядом никого не было. Руслана не было ни на кровати, ни у печки. Даня посмотрел на свои руки, потом на ноги. Джинсы валялись на полу, смятые. Он не помнил, как их снимал. Он вообще ничего не помнил после того чая. Только тепло, тяжесть в теле и чей-то голос, который звал его по имени.

Он попытался встать. Колени подкосились, и он осел обратно на матрас. В груди поднималась тошнота — не от еды, а от чего-то более глубокого, липкого. Он не понимал, что произошло. Но тело понимало. Тело помнило то, чего не помнила голова.

Дверь скрипнула. Вошёл Руслан — с дровами, с паром от дыхания, с обычным спокойным лицом. Он посмотрел на Даню и улыбнулся.

— Проснулся? Я тебе чай оставил. Ты вчера совсем вымотался.

Даня открыл рот, чтобы спросить, что было ночью. Но язык не слушался. А Руслан уже подошёл, поправил одеяло, подал кружку. Тёплую, сладкую. Такую же, как вчера.

— Пей, — сказал он мягко. — Тебе надо сил набраться.

Даня взял кружку. Руки дрожали. Он сделал глоток. Чай был вкусный. Тёплый. И от него снова начинало клонить в сон.

— Руслан, — выдавил он. — Я... я не помню.

Руслан присел рядом. Положил руку ему на затылок — тяжёлую, тёплую.

— Ничего, — сказал он. — Это нормально. Ты просто устал. Ты много пережил. Я рядом. Я всё помню за тебя.

Даня посмотрел на него. В глазах Руслана было столько нежности, столько уверенности. И Даня подумал: если он не помнит, а Руслан помнит, значит, Руслан знает лучше. Значит, всё в порядке. Значит, можно просто пить чай. И не думать.

Он сделал ещё глоток. И закрыл глаза.