«Подарок»

Ночь опустилась на лес плотным, почти осязаемым одеялом. Фонарики выхватывали из темноты лишь узкие полосы земли, покрытой мокрой прошлогодней листвой, да корявые стволы сосен, которые, казалось, смыкались за спиной, отрезая путь назад.

— Дань, ну и место ты выбрал, конечно, — прошептал Илья, поёжившись. Его голос в тишине прозвучал слишком громко.

— Как в фильме ужасов. Только маньяка нам для полного счастья не хватает.

Кашин ничего не ответил. Он шёл чуть впереди, вглядываясь в экран телефона, где пульсировала точка с координатами. Сердце билось где-то в горле, а в ушах стоял звон. Он то и дело оглядывался, но видел лишь стену леса.

— Да не, Илья, — наконец выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал беспечно. — Это просто... пранк. Ну, знаешь, хайп. Щас придём, а там кто-то в костюме скелета сидит. Посмеёмся, снимем контент.

— Ага, — протянул Новки, но в его голосе слышалось сомнение. — А донаты по 25 тысяч? И фотки эти? Слишком заморочено для пранка, бро.

Даня промолчал. Он и сам это понимал. Слишком много усилий, слишком много деталей. И этот запах... Странный, сладковатый запах, который начал просачиваться сквозь сырость леса. Запах старой крови и чего-то химического, вроде ацетона.

— Стоп, — резко остановился Кашин. — Ты чувствуешь?

Илья принюхался и поморщился.

— Чё за фигня? Как будто... как будто в морге.

В этот момент где-то слева, в глубине леса, громко хрустнула ветка. Звук был резким, как выстрел. Оба парня замерли, обратившись в слух.

— Это... зверь? — прошептал Илья, вцепляясь в рукав Дани.

— Ага, — так же шёпотом ответил Кашин. — Зверь. Конечно. Давай... давай просто пойдём дальше. Тут недалеко.

Они сделали ещё несколько шагов, как хруст повторился. Теперь он был ближе. И ещё ближе. Словно кто-то большой и тяжёлый шёл параллельно с ними, не торопясь, но и не отставая.

— Дань, — голос Ильи сорвался на писк. — Я не хочу быть в фильме ужасов. Давай свалим.

Кашин хотел ответить, но вместо этого замер, вглядываясь в темноту между деревьями. Там, где свет фонаря не доставал, на мгновение мелькнул силуэт. Высокий, широкоплечий. И он был неподвижен.

— Бежим, — выдохнул Даня.

Они рванули с места, не разбирая дороги, ломая кусты, спотыкаясь о корни. А за спиной, словно эхо, раздался спокойный, низкий голос. Он не кричал. Он просто говорил, и от этого спокойствия становилось ещё страшнее.

— Зачем убегаешь, Данечка? Я же просил прийти одному. Ты меня расстроил. Я так ждал...

Парни вылетели на небольшую поляну. Здесь, в центре, стоял старый, покосившийся сарай. Дверь была приоткрыта, и изнутри сочился тусклый красный свет. А прямо у входа, на траве, лежал топор. Лезвие блестело, отражая этот жуткий свет.

— Не оборачивайся, — прошептал Даня, хватая Илью за руку. — Не оборачивайся, просто беги в другую сторону.

Но Илья уже обернулся. Его лицо побелело, глаза расширились, и он, как в замедленной съёмке, поднял дрожащую руку, указывая куда-то за спину Дани.

— Д-даня... — пролепетал он. — Он... он уже здесь.

Кашин медленно повернул голову. Из темноты, на границе света от сарая, вышел мужчина. Высокий, с широкими плечами и грубым, а на лице красовалась маска …Джейсона? На нём был грязный свитер в полоску, перепачканный чем-то тёмным. В руке он держал длинное мачете. Тушенцов снял маску. Мужчина улыбнулся, и улыбка была совсем не злой. Скорее, уставшей и... обиженной.

— Ну вот, — сказал он, и голос его звучал почти ласково. — А я так старался. Цветы, булочки, флешечку с сюрпризом. А ты, Даня, пришёл не один. И даже не поздоровался.

Он сделал шаг вперёд. Ветка под его ногой снова хрустнула, и этот звук показался оглушительным в наступившей тишине.