Подарок

— Мой дорогой Кику, поздравляю с днём рождения, ару!

Ван Яо у своих пальцах крепко держал перед лицом огромный торт с белым покрытием, а сверху розовой глазурью, что блестела как звёзды. Клубники в форме сердец были свежими и отбивали свет с улицы. Солнечная погода поднимала настроение, и улыбка

Китая сползла по всему лицу.

Кику охнул и опустил глаза вниз, чтоб посмотреть на сладость. Хоть он и не ожидал, что его поздравят так, как он не говорил про свой день рождения никому.

Даже Германия и Италия не в курсе этого праздника. Кику пальцем воткнул в мягкий торт. Такой теплый и очень липкий, что мог застрять там надолго. А запах залезал в сами лёгкие как парфюм и заставлял всё съесть.

— Так что, тебе нравится, ару?? Кику молча облизал маленький крем, и вкус напомнил лимон с сахаром и немного клубничного аромата.

Покраснев от понравившейся вкусности, он забрал из рук сам торт и положил на край.

— Спасибо, Яо-сан, мне очень приятно, что вы подготовили для меня это. Но я не просил вас — последние слова прозвучали без эмоций, и для Китая это было грубым тоном.

— Ты вообще ничего никогда не просишь, ару! Я хотел своему младшему братику подготовить самое лучшее, ару.

Кику покрылся румянцем, и теперь щёки горели словно солнце было прямо над его лицом. Ван Яо отвернулся, как будто обида была слишком большой и сейчас праздник мог испортиться из-за именинника.

— Китай, скажите мне, какими были мои дни рождения в детстве?..

Ван Яо поднял брови, и его губы открылись более широко от вопроса. Теперь страна лишь смотрела на него и, возможно, хотела залезть в его голову, чтобы создать более ясную картину.

Он пальцем начал крутить свои волнистые волосы и задумчиво смотреть на стены дома.

— Если честно, тебя и в детстве было очень нелегко удивить ару. Я никогда не понимал, почему ты всегда на всё смотришь так печально. Если я и пытался тебе устроить самый лучший праздник, то твои ответы всегда были только “спасибо” ару.

Кику представил из рассказа себя таким. Маленькая страна, что своими глазами всегда хотел только тихую сторону мира. Может, увидеть больше краёв или даже осмотреть всё вокруг. Когда его нашли среди бамбука, он не ждал кого-то особенного, однако судьба подарила ему Ван Яо.

— Ох, да я ведь не только торт принес. Хочу тебе отдать то, что я очень долго хранил, ару.

— М..?

Китай в спешке начал рыться в соломенном рюкзаке, из которого вытянулась головка панды. Маленькие чёрные как пуговки глазки смотрели на Кику, и оба пытались говорить через мысли, но панда только зевнула и, кажется, готовилась ко сну. Перед тем как вытянуть что-то похожее на бумаги, Китай гладил панду, и шерсть казалась стала мягче, и панда снова закуталась в маленький домик.

Ван Яо быстро подвинулся к нему, и между ними до сих пор стоял торт. Рука протянулась очень близко к груди Кику. Полностью пожелтевшая бумага с пылью, которая разлеталась повсюду. Чтобы не запачкать края, он отошёл от Ван Яо ещё дальше. Тот лишь с улыбкой смотрел на него и ждал, когда он раскроет огромную бумагу.

Развернутое полностью полотно было разрисовано черными чернилами. Кривое рисование иероглифов с лишними пятнами, сгущеное в что-то похожее на слова.

— Это твои первые кандзи, ару! Хоть тебе и не нравился результат и ты говорил мне, что хочешь их выбросить, я всё равно сохранил их, ару.

Кику ещё больше покраснел, и теперь красное лицо, схожее с помидором, было на нём.

Углубившись в эти линии, он снова побывал в прошлом. Маленький он держал свои кисточки и по команде писал разные слова, что не были связаны — или это он так думал. Он мог узнать только пару из них. “Птица”, “солнца” и “любовь”. Кику в это время ни на что не обращал внимания, всё, что ему хотелось, — это снова написать что-то на бумаге и даже испачкать её, чтобы слова стали иметь смысл.

— Знаешь, Япония, ты всегда мне напоминаешь панд, ару.

Неожиданное сравнение вытянуло из воспоминаний и казалось началом загадки. Что у него общего с пандами? Ушки были другими, глаза более большими, чем у животного. Лапки мягкие и больше подходят для обнимашек. Они более дружеские, чем он, так почему он наравне с ними?

— А почему? — вопрос был тихим и скорее с желанием узнать ответ.

Китай любил иногда быть загадочным, так что Япония не ожидал ответа, но его сегодня удивили.

— Ты напоминаешь мою любовь к ним, ару. Они такие же мои друзья, как и ты. С днём рождения тебя!

В сердце Кику что-то сильнее ударило. Он мог сказать, что это бабочки в животе, но внутри было только ветер с морем, и это был настоящий шторм, который он не мог контролировать. Опустившись снова к его старому письму, он нашёл ещё другие слова и теперь он мог связать их всех: “птица летела возле солнца, чтобы найти любовь”.

Думаю, она уже её нашла.