Подальше от тебя (In Her Shoes, 2005)

Ну, начнём с главного... Подальше я бы хотела оказаться о тех, кто локализует названия фильмов для российского проката. Чуваки ведь ещё и деньги за такую работу получают... "In her shoes" — английская идиома, имеющая прозрачный аналог в русском языке: "на её месте". Здесь, конечно, есть некоторая игра смыслов — туфли важны для главных героинь, — но основная идея фильма как раз в том, что каждая героиня примеряет на себя роль, отчасти больше свойственную другой, и через этот опыт они сближаются.

Роуз и Мэгги — родные сёстры. Их мать погибла в автокатастрофе, когда они были детьми, а отец через какое-то время женился на злой мачехе. У злой мачехи, разумеется, есть демоническая родная дочь.

Роуз — старшая и последовательная сестра. Она на износ работает юристкой в серьёзной юридической компании, у неё собственное жильё, приличная зарплата и полный шкаф (неудобных) туфель. Роуз покупает новую пару каждый раз, когда чувствует себя опустошённой.

Мэгги — младшая и ветреная сестра. Она не решила, чем хочет заниматься, живёт в доме мачехи (и отца), не работает и встречается с мужчинами. У Мэгги такой же размер обуви, как у её сестры, а ещё дислексия.

Часть повествования построена на противопоставлении очевидно разных женщин, и это вынуждает зрительниц принимать то одну, то другую сторону, сочувствуя одной и осуждая другую. Патриархат, как обычно, пытается указать нам на неправильных женщин, в то время как человек, которого стоит осуждать, постоянно остаётся за кадром (и это я сейчас даже не о режиссёре!)

После того, как Мэгги в очередной раз возвращается домой пьяная, мачеха выставляет её на улицу. Такая злая мачеха, пытаются сказать нам, любит только свою дочь, постоянно говорит только о ней и с ней всех стравнивает, какой кошмар и ужас! Ну надо же, женщина почему-то не любит чужих детей, шум в своём доме и с любовью относится к собственной дочери. Ахъ, какая плохая женщина! Зато мужчина, отец Мэгги, никак не вмешивающийся в конфликт и не способствующий его разрешению, и не помогающий дочери — ничего, нормальный мужчина, сойдёт, зачем вообще ты тут внимание на этом акцентируешь, ничего же плохого не сделал!

Роуз, несмотря на конфликты с сестрой, очень её любит (это взаимно), и старается помочь. Она разрешает ей пожить у себя некоторое время, подкладывает газеты с заботливо обведёнными объявлениями о найме работниц, кормит, в конце концов. Попутно она пытается наладить личную жизнь с коллегой, но коллега в какой-то момент решает, что почему бы ему не заняться сексом с Мэгги в квартире Роуз...

По закону жанра Роуз появляется дома в самый подходящий момент и со скандалом выставляет из квартиры обоих. Это очень сильная и болезненная сцена, в которой женская рука сценаристки чувствуется даже сильнее, чем в самих образах персонажек. Роуз разбита, и Мэгги разбита тоже. И я не сравниваю их беды, как это делает патриархат. Женщинам больно.

В это же время Мэгги под руку попадаются письма от бабушки, о существовании которой она не догадывалась, и недолго думая, она решает рвануть на другой конец страны и навестить внезапно обретённую родственницу. Это очень, очень, очень смелый поступок.

Роуз, в свою очередь, тоже решает изменить жизнь и (временно) уходит с работы, чтобы заняться выгулом собак, восстановиться и разобраться, чего же она всё-таки хочет от собственного будущего.

И вот пока Мэгги под надзором прозорливой бабушки учится работать, а Роуз внезапно встречает (сомнительно) понимающего мужчину, я хочу поговорить об их отце.

Сюжет весьма завуалированно намекает, что у матери героинь были какие-то психиатрические проблемы. При этом её собственная мать, внезапная бабушка, считала, что для здоровья дочери полезны медикаменты и отсутствие мужчины. А мужчина (отец героинь) считал иначе. Незадолго до автокатастрофы, в которой женщина погибла, она отправила матери письмо, в котором просила позаботиться о девочках. Незадолго до этой же катастрофы Роуз слышала, как отец кричал, что сдаст мать в психушку (и берегла от этих криков шестилетнюю Мэгги, включив ей музыку погромче). Я ни на что не намекаю, конечно, но намекаю.

После смерти жены этот самый отец запретил бабушке общаться с внучками, а она, разбитая гибелью дочери, не смогла ему противостоять.

Осуждает ли повествование отца? Хоть как-нибудь? Хоть немного? Ответ очевиден: не осуждает. Зато осуждает "бессердечную" мачеху, порой не желающих идти навстречу подруга подруге сестёр, и даже бабушке достаётся: она страдает от чувства вины из-за того, что была отсутствующей бабушкой и плохой матерью.

Это очень хорошая иллюстрация к дискуссиям, в последние дни поднятым в близких мне фем-сообществах. От осуждения женщин никто не выигрывает, кроме мужчин, никогда. Пока зрительницы сосредоточены на "неправильном" поведении персонажек, персонажка-мужчина продолжает себе жить свою холёную безответственную жизнь, перекладывая все проблемы на окружающих женщин.

Когда Мэгги уезжает к бабушке, она не ставит никого в известность, и Роуз привычно берёт на себя ответственность: она не рассказывает о пропаже никому, иногда пытается дозвониться сестре самостоятельно, и невероятно переживает, что все будут винить её в случившемся. Ведь это женщина всегда виновата, да? Можно же быть мудрее, добрее и выше? НЕЛЬЗЯ БЛ%ДЬ

Несмотря на свой роман с сомнительно хорошим мужчиной, Роуз придавлена этим грузом — виной за исчезновение сестры, переживаниями о её благополучии, — и недостаточно обслуженный мужчина разрывает с ней помолвку.

И внутри этих переживаний есть занятный эпизод: на одной из вечеринок Роуз встречается с бывшим любовником, который начинает рассказывать традиционную сказку абьюзера: "я всегда был таким, только ты меня понимаешь, ты лучшее, что со мной случалось, я ненавидел себя целых два месяца!" И Роуз, прекрасная женщина, сморит на него как на говно и отвечает: "я себя ненавижу всю жизнь, от меня ты сочувствия не получишь".

Мэгги тем временем оказывается внутри абсолютно нового для себя сообщества — современного (и, наверно, дорогого) дома престарелых, в котором теперь работает санитаркой. Она обретает силу и уверенность в себе, когда обнаруживает, что может помочь пожилым женщинам, работая для них консультанткой по покупке одежды. Это окрыляет её, и вдвоём с бабушкой, готовой отвечать за бухгалтерию, она организовывает крошечный бизнес.

Однако вина перед сестрой мучает и её, и Мэгги не готова разрушать свою идиллию выяснением отношений, поэтому всячески отговаривает бабушку от восстановления контактов с Роуз. Но бабушки неостановимы, и вскоре на пороге жизни Мэгги (и на пороге дома её бабушки) Роуз всё-таки появляется.

И сёстры прекрасно проводят время. Мэгги, уверенная и счастливая в своей работе, и Роуз, отдыхающая от напряжённых судов и правовых разборок, — это просто волшебство, если честно. Непонятно, зачем к этому волшебству добавлять сомнительного понимающего парня и всё-таки выдавать Роуз замуж, но ради последних сцен, где Мэгги (с дислексией) читает для Роуз стихотворение, и когда сёстры смеются и шутят, я готова потерпеть и такую ерунду.

Что можно добавить напоследок? Да ничего нового. Несмотря на ужасный постер и жуткое название, это один из лучших фильмов о сестринстве, который я видела. Кэмерон Диаз прекрасна, Тони Коллетт небесно прекрасна, Ширли МакЛейн роскошна. Фильм снят по книге Дженнифер Вайнер, сценарий адаптировала сценаристка Сюзанна Грант. Удивительно, но мужчина-режиссёрка в целом ничего не испортила.

Испортил всё патриархат. Я до сих пор (третий день) полыхаю из-за того, что вот мачеха-то ужасная-злая, а отец — молодец и вообще так и надо было.

Нет. Так не надо было. Никогда я не стану осуждать женщин. Я знаю, кто виноват в женских бедах.