Под знаком Посейдона

Глава 7

День тянулся невыносимо, вязко, словно растопленная на солнце карамель. Тэхён вернулся в свою каюту ближе к полудню. Шёлковая блузка с оторванными пуговицами лежала на дне чемодана как безмолвный компромат, а сам юноша, растянувшись на кровати, то и дело ловил себя на глупой, совершенно не вяжущейся с его привычным образом улыбке. Ему было чертовски хорошо. Тело до сих пор хранило приятную истому, а на шее и внутренней стороне бёдер ярким неоновым пламенем горели багровые отметины — метки, оставленные диким зверем.

Тэхён искренне пытался отвлечься. Он листал ленту в телефоне, выходил на балкон, чтобы подставить лицо морскому бризу, но мысли упрямо, с каким-то мазохистским упорством возвращались к Чонгуку. К его хриплому голосу, грязным приказам в душе и тому, как уверенно этот огромный мужчина держал его на руках. Предвкушение вечернего карнавала покалывало кончики пальцев, заставляя сердце биться в ускоренном ритме. Юноша ловил себя на мысли, что дико, просто до безумия скучает по своему суровому капитану.

Но долго предаваться томной меланхолии ему не дали. Решив, что сидеть в четырёх стенах больше невозможно, Тэхён накинул лёгкий халат и спустился к уединённой лаунж-зоне на средней палубе, надеясь выпить ледяного лимонада. Именно там его и настиг тот самый знойный итальянец, с которым Тэхён так и не успел толком поговорить прошлым утром из-за внезапного появления Чонгука.

— Buon pomeriggio, angelo, — раздался над ухом бархатный, чуть хрипловатый голос с сильным, чертовски сексуальным акцентом.

Тэхён обернулся. Мужчина, назвавшийся Малумой, выглядел так, словно только что сошёл с обложки миланского глянца: идеально уложенные тёмные волосы, лёгкая щетина, расстёгнутая на три пуговицы льняная рубашка и взгляд, в котором читался стопроцентный, нескрывыемый интерес хищника, вышедшего на охоту.

— Здравствуйте, — Тэхён мягко улыбнулся, принимая предложенный итальянцем бокал с прохладительным напитком и присаживаясь за плетёный столик. — Малума, верно?

— О, ты запомнил моё имя, я польщён, — итальянец белозубо ухмыльнулся, устраиваясь напротив и бесстыдно рассматривая расслабленную позу блондина. — Вчера ты исчез слишком быстро. Я думал, прекрасные русалки утащили тебя на дно. Но, кажется, тебя утащил кое-кто посерьёзнее.

Они болтали ни о чём около получаса. Малума оказался потрясающим собеседником — он много шутил, жестикулировал, рассказывал забавные истории о Риме и Неаполе, и Тэхён действительно ненадолго отвлёкся от своих мыслей, тихо смеясь над его комплиментами. Но итальянец не был бы собой, если бы не подошёл к главному вопросу, который явно не давал ему покоя с самого утра.

Малума чуть подался вперёд, крутя в пальцах бокал, и прищурился:

— Скажи мне, bello... А кто был тот мужчина в ослепительно белой форме тем утром? Тот, который посмотрел на меня так, словно мечтал скормить акулам?

Тэхён замер. На секунду перед глазами вспыхнул образ Чонгука — строгого, властного, застёгнутого на все пуговицы, но такого горячего за закрытыми дверями. На губах блондина сама собой расцвела мягкая, влюблённая и абсолютно мечтательная улыбка, которую он даже не попытался скрыть.

— Мой мужчина, — тихо, но с какой-то особенной, гордой нежностью ответил Тэхён.

Малума на секунду приподнял брови, удивлённый такой категоричностью, а затем понимающе, но с долей иронии протянул:

— Прям твой?

Этот вопрос подействовал на Тэхёна как ушат ледяной воды. Юноша мгновенно осекся. Улыбка сползла с его лица, а в груди неприятно кольнуло.

— Ну... — Тэхён неловко отвёл взгляд в сторону океана, внезапно почувствовав себя ужасно глупо. — На самом деле, всё сложно. Непонятно ещё.

Именно в эту секунду внутри блондина заворочался холодный, липкий страх, который он так тщательно подавлял. «Прям мой? Серьёзно, Ким Тэхён? О чём ты думаешь?» — мысленно закричал на себя юноша. До него вдруг с запозданием дошло, в какую опасную игру он ввязался. Чонгук — капитан этого огромного, элитного лайнера. Властный, невероятный мужчина. Сколько таких, как Тэхён, бывает у него в каждом порту? Сколько капризных, красивых мальчиков он трахает каждый раз на круизе, оставляя их на берегу с разбитыми сердцами, пока сам уходит в новый рейс? Наверняка сотни. Для Чонгука это просто весёлый отпускной роман, мимолётная интрижка, а Тэхён уже раскатал губы на что-то большее.

Пока эти мучительные мысли терзали его сознание, багровые отметины под халатом, словно напоминая о своём существовании, неприятно и горячо потянули кожу от морского ветра. Будто клеймо, которое капитан поставил на своей временной игрушке.

Малума, заметив, как помрачнел его собеседник, понимающе улыбнулся. Он поднялся со своего места, мягко коснувшись пальцами плеча Тэхёна на прощание.

— Что ж... Не грусти, angelo. Увидимся вечером на карнавале. Может, всё-таки я смогу переубедить тебя и покажу тебе настоящую Италию? Там мужчины умеют ценить красоту без лишних рамок.

Тэхён слабо, вымученно улыбнулся ему вслед и медленно побрёл в свою каюту, чтобы начать готовиться к вечеру. Внутри него бушевала настоящая буря из обиды, гордости и упрямства. «С какой стати я вообще должен быть послушным мальчиком для него?» — зло думал Тэхён, скидывая халат перед зеркалом. — «Кто сказал, что я принадлежу ему? Это просто курортный роман, верно? Не любовь. Обычный секс. Мы ничего друг другу не должны».

Юноша наивно, защищая своё уязвлённое эго, уже сам принял в голове решение за них двоих: никаких обязательств. Раз Чонгук видит в нём лишь временное развлечение, то и Тэхён покажет ему, что его нельзя так просто приручить. Блондин хищно, дерзко ухмыльнулся собственным мыслям и подошёл к шкафу.

— Ах так, товарищ капитан? Ну держись, — прошептал Тэхён, доставая со вешалки свои самые любимые, экстремально короткие джинсовые шорты, которые едва прикрывали ягодицы, и свободную чёрную майку-сетку.

Тэхён прекрасно знал, какие у него умопомрачительные, длинные, стройные ноги и какая идеальная кожа. Он знал, что в таком наряде на карнавале все мужчины и женщины будут сворачивать шеи, и уж точно его суровый, ревнивый капитан не сможет оставить этот вызывающий вид без внимания. Это была провокация. Чистая, осознанная война за контроль, которую Тэхён намеревался выиграть.

Чего Тэхён не знал, так это того, что за их разговором с итальянцем внимательно наблюдали.

На капитанском мостике, скрытый тонированными стёклами, стоял Чон Чонгук. В его руках был зажат мощный бинокль, сквозь который он прицельно рассматривал лаунж-зону средней палубы. Стоило этому проклятому итальянцу подойти к Тэхёну, как челюсти капитана сжались с такой силой, что зубы скрипнули. А когда Малума посмел коснуться плеча блондина, Чонгук едва не раздавил пластиковый корпус прибора в своих крупных ладонях. Его зрачки затопило чёрной, животной яростью.

«Ублюдок... Чертов итальянский мафиози», — мысленно рычал Чонгук, чувствуя, как внутри закипает первобытное желание спуститься туда и лично выкинуть этого разодетого павлина за борт, прямо под винты лайнера. Капитан прекрасно знал, кто такой этот Малума — по оперативным сводкам безопасности судна этот парень проходил как весьма скользкий тип из криминальных кругов Неаполя. С такими людьми водиться было смертельно опасно, а этот наивный ангел сидел с ним, улыбался и пил коктейли. Чонгук уже предвкушал, как устроит Тэхёну жёсткую лекцию о безопасности, попутно отлупив его по этой красивой заднице за такое легкомыслие.

Рядом с ним, лениво опёршись о пульт управления и попивая крепкий кофе, стоял его первый помощник и по совместительству давний близкий друг — Мин Юнги. Юнги наблюдал за этой картиной капитанской ревности уже минут двадцать и наконец, не выдержав, насмешливо протянул:

— Капитан, если вы и дальше будете смотреть только на этого блондина, то рискуете утопить корабль. Мы вообще-то курс немного правее должны взять через десять минут, а вы из-за своего ангела даже штурвал не замечаете.

Чонгук медленно опустил бинокль, но его тёмный, горящий взгляд всё ещё был прикован к палубе, где Тэхён как раз поднимался в свою каюту. На губах капитана появилась странная, фатальная ухмылка человека, который готов поставить на кон всё.

— Ради него? Хоть весь мир, Юнги, — тихо, но с абсолютной, пугающей уверенностью произнёс Чонгук, переводя взгляд на друга. — Если мой ангел рядом, я готов сбиться с любого курса. Пусть этот лайнер идёт ко дну, мне плевать.

Юнги замер с чашкой у рта. Он ошарашенно посмотрел на Чонгука, понимая, что его суровый, непоколебимый командир, который всегда ставил дисциплину превыше жизни, сейчас увяз в этом мальчишке по самые уши.

Мужчина медленно покачал головой, ставя чашку на пульт, и сокрушённо вздохнул:

— ...Капитан, вы безнадёжны. Полностью безнадёжны. Спасать вас уже поздно.

Огни вечернего карнавала вспыхнули над лайнером одновременно, превращая верхние палубы в бурлящий океан роскоши и цвета. Вокруг гремела живая латиноамериканская музыка, в воздухе кружились золотые конфетти, а гости в изысканных венецианских и бразильских масках смеялись, попивая шампанское. Но Тэхён, шагая сквозь эту пёструю, шумную толпу, не замечал праздника.

В своих экстремально коротких джинсовых шортах, открывающих бесконечные, гладкие ноги, и свободной чёрной майке-сетке, сквозь которую дразняще просвечивала медовая кожа, он приковывал к себе сотни взглядов. Мужчины оборачивались ему вслед, но сам Тэхён неосознанно, с замиранием сердца искал глазами только одну — самую главную, высокую и властную фигуру в белом кителе. Ему отчаянно, до дрожи хотелось увидеть, как Чонгук отреагирует на его дерзкую, откровенную провокацию.

— Прекрасно выглядишь, ангел, — раздался резкий, бархатный голос прямо над ухом.

Прежде чем Тэхён успел обернуться, чьи-то сильные руки бесцеремонно и крепко обняли его со спины, прижимая к горячей груди. Тэхён испуганно вздрогнул, его сердце ушло в пятки. Он резко повернул голову и наткнулся на самодовольную, хищную ухмылку Малумы. Итальянец, одетый в дорогой шёлковый костюм, сиял от превосходства.

— Ищешь меня, м? — Малума дразняще прищурился, не спеша выпускать Тэхёна из объятий.

Ким от неожиданности и подступившего стыда не сразу сообразил, что ответить. В голове всё перепуталось, и он лишь неловко, запинаясь, выдавил:

— Э-э... ну да. Тебя. Спасибо за комплимент.

Малума, приняв это за чистую монету, собственнически скользнул ладонью по обнажённому бедру Тэхёна, отчего блондина передёрнуло.

— Позволишь украсть твой первый... танец сегодня?

Внутри Тэхёна всё закричало «нет». Близость итальянца вдруг стала удушающей. Тэ отчётливо понял, что не хочет танцевать ни с кем, кроме своего дикого зверя. Но, пытаясь сохранить лицо, он натянуто улыбнулся:

— Я бы хотел сначала что-то выпить, если ты не против.

— Разумеется, — Малума подмигнул ему. — Жди здесь, я принесу нам лучшее вино.

Стоило итальянцу скрыться в толпе у бара, как Тэхён, не теряя ни секунды, развернулся и бросился прочь. Он лавировал между танцующими людьми, ускоряя шаг, чтобы итальянец окончательно потерял его из виду в этом карнавальном безумии. Сердце бешено колотилось, адреналин ударил в виски. Тэхён завернул в неосвещённый, глухой коридор палубы, надеясь перевести дух, как вдруг...

Резкий рывок. Чья-то огромная, мертвая хватка обхватила его за предплечье. Тэхёна буквально впечатали спиной в холодную стену темного угла, отрезая любой доступ к свету и воздуху.

Дыхание перехватило. Прямо перед его лицом, почти вплотную, тяжело и прерывисто дышал Чон Чонгук. Капитан был без своего парадного кителя, в одной лишь чёрной рубашке, ворот которой был расстёгнут. Его глаза в полумраке казались абсолютно чёрными, дикими, наполненными первобытной, сокрушительной яростью. Эти чертовы короткие шорты, оголяющие роскошные ноги Тэхёна, и эти публичные объятия с итальянским ублюдком стали для Чонгука последней каплей. Его хвалёный контроль разлетелся в щепки. Капитан эмоционально, на грани фола зажал своего ангела в этом углу.

— Что между вами с тем итальянским ублюдком? — прорычал Чонгук, и этот низкий, вибрирующий от злости голос заставил Тэхёна сладко сглотнуть. Капитан резко подался вперёд и своей сильной, одетой в брюки ногой грубо, но чертовски возбуждающе раздвинул колени Тэхёна, втискиваясь своим пахом прямо в его бедра. — Думаешь, я не видел, как он тебя обнял? Как он лапал твои ноги?! Какого чёрта ты нацепил это на себя, Тэхён?!

Тэхён опешил. От такой бешеной, животной близости капитана, от его тяжёлого тела, прижимающего его к стене, внутри блондина всё мгновенно вспыхнуло диким, непреодолимым возбуждением. Но страх перед этой яростью тоже был настоящим. В глазах Тэхёна вопреки воле выступили влажные, горькие слёзы.

— Ничего... ничего нет между нами, Чонгук... — прерывисто, со слезами в голосе прошептал Тэхён, преданно заглядывая в чужие сумасшедшие глаза. — Он сам подошёл, я испугался... Я ушёл от него. Честно.

Чонгук всматривался в его лицо, ловя каждую дрожь его пухлых губ. И глядя на эти подступающие слёзы, на этот чистый, напуганный взгляд, капитан понял, что просто не может не поверить своему ангелу. Разочарование в собственной слабости и дикая любовь смешались внутри Чона. Его железная хватка на запястьях Тэхёна слегка ослабла, сменяясь мягким поглаживанием.

— Прости... Прости, что так напугал, — тихо, почти умоляюще выдохнул Чонгук, утыкаясь лбом в плечо Тэхёна и шумно вдыхая его цитрусовый запах. — Я просто... я чертовски сревновал. Я с ума сошёл, когда увидел его руки на тебе. Тэ... он мафиози. Настоящий, опасный преступник из Неаполя. Прошу тебя, будь от него подальше. Я боюсь за тебя.

Тэхён почувствовал, как этот огромный, сильный мужчина сейчас буквально дрожит от страха потерять его. Весь гнев Чонгука ушёл, уступая место уязвимости. Тэхён смахнул подступившие слезы, его сердце окончательно оттаяло, стирая все дневные глупые мысли о «несерьёзном романе». Ким обхватил лицо Чонгука ладонями, заставляя поднять голову, и нежно шепнул прямо в его губы:

— Моё сердце принадлежит тебе... и этому морю.

Чонгук на секунду замер, а затем медленно, невероятно тепло растаял от этих слов. На его мужественном лице появилась тихая, глубокая улыбка. Он тихо посмеялся от упоминания моря, обжигая губы Тэхёна своим дыханием:

— Не моря, а океана, Тэ. Мы в океане.

Тэхён не выдержал, тоже тихо фыркнул и негромко рассмеялся, утыкаясь носом в его щеку:

— Какая разница, глупый капитан... Главное — тебе.

Чонгук нежно огладил его талию, пробираясь пальцами под майку-сетку, и тихо шепнул, переводя дух:

— Скоро я покажу тебе твой сюрприз, ангел. Но это будет чуть позже. А пока... нам стоит вернуться на карнавал, выпить по бокалу и потанцевать.

Тэхён дерзко прищурился, крепче сжимая пальцы на его затылке:

— Я не хочу пить, Чонгук. И танцевать там я тоже не хочу. Я хочу запомнить этот миг. Трезвым. С тобой.

И прежде чем капитан успел что-то ответить, Тэхён сам, с безумной, скучающей жаждой потянулся за поцелуем. Ему стало абсолютно плевать на все свои сомнения. В этом темном, глухом углу палубы он целовал Чонгука так жадно, глубоко и отчаянно, словно они не виделись вечность.

Чонгук не удержался. Он низко застонал, отвечая на поцелуй с двойной силой, сминая губы блондина в порочном, голодном ритме. Его крупные ладони бесстыдно спустились ниже, ложась на эти чертовы короткие шорты. Капитан по-хозяйски, грубо и страстно зарылся пальцами под плотную джинсу, до боли сжимая округлые, мягкие ягодицы Тэхёна, заставляя юношу сладко мычать прямо ему в рот.

Воздух в тёмном углу коридора стал таким густым от их взаимного притяжения, что дышать становилось физически трудно. Чонгук медленно отстранился, его дыхание было рваным, тяжёлым, а взгляд скользил по покрасневшим губам Тэхёна с такой откровенной жадностью, что юношу прошило электрическим током.

Это было безумие — буквально этим утром они тонули друг в друге под горячими струями душа, а сейчас внутри Чонгука снова разгорался пожар, который требовал немедленного утоления.

Тэхён, окончательно сдавшись под напором собственной страсти, прижался к капитану ещё теснее, обхватывая его шею ладонями. Его глаза подёрнулись дымкой желания, а голос, сорвавшийся на хриплый шёпот, прозвучал как сладкая капитуляция:

— Мне тебя мало.. Чертовски мало.

Капитан широко, почти хищно улыбнулся. Эта жажда в глазах Тэхёна была для него самым сильным наркотиком. Он осторожно взял руку юноши, поднёс его пальцы к своим губам и поцеловал каждый кончик медленно, влажными, тёплыми губами, не отрывая взгляда. Каждый поцелуй был обещанием.

— Взаимно, ангел, — низко прорычал Чонгук. — Ты даже не представляешь, насколько это взаимно.

Он потянул Тэхёна за собой вглубь палубы, к зоне выставки антикварных авто. Винтажный чёрный кабриолет стоял в густой тени пальм, блестя под лунным светом.

— Хочешь повторить сцену из «Титаника»? — хрипло спросил Чонгук, уже открывая дверцу. — Ту самую… в машине.

У Тэхёна перехватило дыхание. Глупо. Опасно. Но так возбуждающе, что колени подгибались.

Они нырнули внутрь. Тканевая крыша была опущена, высокие борта и густая тень надёжно скрывали их. В салоне пахло старой кожей, дорогим парфюмом Чонгука и солью моря. Капитан сразу устроился на широком сиденье и потянул Тэхёна на себя. Тот оказался сверху, оседлав сильные бёдра, чувствуя, как тонкая ткань его коротких джинсовых шорт натягивается до предела, а твёрдый член Чонгука уже горячо упирается ему между ног.

— Боже… — выдохнул Тэхён, когда капитан накрыл его бёдра большими ладонями и начал медленно водить ими вверх-вниз, лаская гладкую горячую кожу.

Чонгук притянул его ближе, целуя шею жадно и нежно одновременно: сначала мягкими губами, потом зубами, слегка покусывая чувствительную точку за ухом. Тэхён застонал, запрокидывая голову, пальцы впились в плечи капитана, сминая дорогую рубашку. Каждое движение в тесном салоне машины было острым, запретным, почти невыносимым.

— Эти чёртовы шорты… — прорычал Чонгук, одним резким движением стягивая с Тэхёна сетчатую майку. Его ладони сразу легли на обнажённый торс, скользя по груди, животу, спине, будто он хотел запомнить каждую клеточку на ощупь. — Ты в них такой соблазнительный, что я готов трахать тебя прямо здесь, где любой может услышать.

Тэхён задрожал от этих слов. Чонгук приподнял его бёдра, расстегнул свои брюки и освободил свой толстый, пульсирующий член. Тэ сам потянулся вниз, обхватил его горячей ладонью, поглаживая сверху вниз, чувствуя, как он набухает ещё сильнее под его пальцами.

— Чонгук… пожалуйста… — прошептал он, голос дрожал от желания.

Капитан не стал ждать. Он сдвинул шорты Тэхёна в сторону, пальцами нашёл уже влажное, готовое отверстие и медленно ввёл два пальца, растягивая его. Тэхён выгнулся, тихо всхлипывая от удовольствия. Чонгук целовал его грудь, соски, шею — нежно, но настойчиво, одновременно двигая пальцами всё глубже, задевая ту самую точку внутри.

— Такая тесная для меня… даже после утра, — хрипло прошептал он, целуя Тэхёна в губы глубоко и влажно, заглушая стоны.

Наконец Чонгук убрал пальцы и направил головку своего члена к входу. Медленно, но уверенно он начал входить, сантиметр за сантиметром заполняя Тэхёна собой. Тэ прикусил губу, чувствуя, как его растягивают, как горячая, твёрдая плоть скользит глубоко внутрь, пока Чонгук не вошёл до самого конца.

— А-а-ах… — вырвалось у Тэхёна. Он весь дрожал, сидя на нём полностью насаженным.

Чонгук обхватил его бёдра крепче, начиная двигаться. Сначала медленно, глубоко, наслаждаясь каждым толчком, каждым стоном, который вырывался из губ Тэхёна. Потом быстрее, жёстче, но всё так же страстно. Его руки гладили спину, сжимали ягодицы, помогая юноше двигаться навстречу.

— Смотри на меня, ангел, — прошептал Чонгук, одной рукой обхватывая затылок Тэхёна. Их взгляды встретились. — Я хочу видеть, как ты таешь от меня.

Тэхён двигался сверху, насаживаясь снова и снова, чувствуя, как член Чонгука массирует его изнутри, как каждый толчок отдаётся сладкой дрожью по всему телу. Кожа скользила по коже, пот смешивался, дыхания переплетались. Чонгук то нежно целовал его, то кусал губы, то шептал грязные, ласковые слова прямо в ухо:

— Такой мокрый… такой мой… Возьми глубже, малыш. Да, вот так…

Тесное пространство машины только усиливало всё: каждый звук, каждый вздох, каждый шлепок кожи о кожу. Тэхён уже не сдерживался — стонал в губы Чонгука, дрожал всем телом, чувствуя, как приближается оргазм. Капитан тоже был на грани: его движения стали резче, глубже, он крепко прижимал Тэхёна к себе, вбиваясь в него снова и снова.

— Кончай для меня, — хрипло приказал Чонгук, обхватывая член Тэхёна ладонью и двигая ею в такт толчкам. — Я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня.

Тэхён выгнулся дугой, громко застонал в поцелуй и кончил сильно, горячо, пачкая их обоих. Чонгук вошёл ещё глубже пару раз и тоже излился внутри него с низким, утробным стоном, заполняя Тэхёна горячим семенем.

Они замерли, тяжело дыша, обнявшись в тесном салоне. Чонгук нежно целовал мокрый висок Тэхёна, гладил его спину, не спеша выходить из него.

Стекла старинного кабриолета, плотно поднятые перед самым началом их безумия, до неузнаваемости заволокло густым, белым паром. Крупные капли конденсата медленно чертили дорожки по прозрачной поверхности, скрывая салон машины от всего внешнего мира. В этой душной, пахнущей кожей, сексом и дорогим парфюмом темноте Тэхён бессильно лежал на широкой груди Чонгука. Его тело всё ещё мелко подрагивало от пережитого оргазма, а внутри до сих пор приятно, томительно пульсировало от чужой, горячей тяжести — капитан не спешил выходить из него, крепко удерживая юношу за талию и собственнически вжимая в себя.

Внезапно где-то высоко над ними раздался оглушительный, раскатистый хлопок. Небо над океаном взорвалось мириадами неоновых огней — начался праздничный карнавальный салют. Огромные искры изумрудного, рубинового и золотого цвета рассыпались по небосводу, и их яркие вспышки пробивались сквозь запотевшие, влажные стёкла машины, раскрашивая полуобнажённое тело Тэхёна в фантастические цвета.

Тэхён туманным, заворожённым взглядом смотрел сквозь стекло на эти далёкие, цветные брызги света, лениво перебирая пальцами влажные пряди на затылке Чонгука. Он чувствовал себя абсолютно опустошённым, но в самом лучшем смысле этого слова. Вся его дневная гордость, все попытки оттолкнуть капитана и доказать себе, что это «просто роман», сгорели без остатка.

А Чонгук на салют даже не взглянул. Для него в этой машине существовала только одна вселенная. Капитан, подперев голову рукой, неотрывно смотрел на Тэхёна. В полумраке его глаза блестели от переполнявших его чувств. Он любовался каждой чёрточкой лица блондина, тем, как неоновый свет ложился на его медовую кожу, и тем, как тяжело, прерывисто вздымалась его грудь.

Чонгук мягко приподнялся, заставляя Тэхёна тихо, сладостно застонать от движения внутри, и бережно усадил юношу поудобнее на своих бёдрах.

— Время пришло, ангел, — хрипло, с едва заметным волнением в голосе произнёс Чонгук. — Твой сюрприз.

Капитан дотянулся до бардачка машины и достал оттуда небольшую, обтянутую тяжёлым чёрным бархатом коробочку. Тэхён ошарашенно, затаив дыхание, наблюдал за его движениями. Чонгук щёлкнул замком, и в свете очередной вспышки салюта Тэ увидел внутри потрясающее ожерелье. На тонкой, изящной серебряной цепочке покоилась крупная, идеально круглая чёрная жемчужина, отливающая глубоким сине-зелёным перламутром. Она выглядела так, словно впитала в себя всю магию ночного океана.

— Это самая драгоценная жемчужина из всех, что я когда-либо видел, — тихо, завораживающе захрипел Чонгук прямо в губы Тэхёна, и от этого низкого, вибрирующего звука у блондина внутри всё сладко сжалось. Его личный, непреодолимый фетиш на хриплый голос этого мужчины сработал мгновенно, заставляя сердце биться чаще. — Я сам нашёл её на глубине во время одного из погружений. И сам, своими руками, сделал из неё это ожерелье.

Чонгук осторожно достал украшение, его пальцы коснулись шеи Тэхёна, застёгивая замок. Холодный металл и гладкий жемчуг обожгли кожу.

— Старая морская легенда гласит, — продолжал Чонгук, его голос падал до интригующего, интимного шёпота, пока он нежно поглаживал жемчужину на груди юноши, — что давным-давно один из чистейших ангелов снизошёл с небес, заворожённый красотой бушующего океана. Он опустился слишком близко к воде, и океан, влюбившись в его свет, не захотел отпускать ангела обратно. Океан сотворил из своих самых глубоких слёз чёрный жемчуг, чтобы навеки привязать душу ангела к водной глади, сделав его своим вечным хранителем.

Капитан замолчал на секунду. В его взгляде вдруг промелькнул самый настоящий, искренний страх — страх быть отвергнутым, страх показаться уязвимым перед этим хрупким мальчиком. Чонгук сглотнул и продолжил ещё тише:

— Тэхён... Я хочу, чтобы ты остался со мной. В моём мире. В моём океане. Я знаю, что, возможно, ты считаешь всё это лишь мимолётным курортным романом... Обычной интрижкой на одну неделю. Но на самом деле... ты мне безумно нравишься. Ты заставляешь меня думать о тебе каждую чёртову секунду, даже когда я стою на мостике и обязан держать курс судна. Ты... ты просто приворожил меня, Ким Тэхён.

Тэхён слушал этот хриплый, признающийся в любви голос, и внутри него словно что-то надломилось. Горькое, щемящее чувство стыда и невероятной, затапливающей нежности ударило в грудь. Из его глаз брызнули беззвучные, горячие слёзы, оставляя влажные дорожки на щеках. Юноша понял, каким же дураком он был. Пока он с утра капризничал, строил в голове дурацкие стены, защищался своей гордостью и думал, что Чонгук просто пользуется им, этот огромный, суровый мужчина смотрел на него с абсолютной, кристальной искренностью. Он доверил ему своё сердце, а Тэхён наивно поставил крест на их отношениях в одиночку.

Чонгук, заметив эти внезапные слёзы, мгновенно перепугался. Вся его капитанская уверенность испарилась. Он бережно обхватил лицо Тэхёна своими крупными ладонями, начиная судорожно, нежно целовать его мокрые глаза, собирая губами каждую слезинку.

— Ну ты чего... Малыш, ты чего? — тихо, с невыразимой лаской зашептал Чонгук, чувствуя, как Тэхён мелко дрожит в его руках. — Как котёнок маленький расплакался... Не плачь, родной, ну же. Я рядом. Тише... Если ты не хочешь, если для тебя это слишком быстро — я всё пойму. Я не стану давить, клянусь. Только не плачь.

Тэхён сквозь слёзы отчаянно замотал головой. Он крепко, до боли впился пальцами в плечи Чонгука, прижимаясь своими губами к его губам, прерывая его паническую речь.

— Нет... нет, Чонгук, ты дурак! — всхлипнул Тэхён, прерывисто дыша прямо в его рот. — Я хочу... Господи, я так сильно хочу быть с тобой! Я просто испугался, что для тебя это игра... А я уже так сильно увяз в тебе. Я хочу быть твоим. Полностью.

Тэхён шмыгнул носом, его глаза блестели от слёз, но в них теперь горела абсолютная, твёрдая уверенность. Он обнял капитана за шею, притираясь своим телом к его горячему торсу, и прошептал прямо в ухо, ставя окончательную точку:

— Ты мой мужчина, Чон Чонгук. Официально. И теперь ты от меня так просто не отделаешься.

Чонгук облегчённо, счастливо выдохнул, чувствуя, как с души свалился огромный, многотонный камень. Его руки сжались на талии Тэхёна с новой, невероятной силой. Он резко подался вперёд, вонзаясь в губы своего ангела глубоким, властным и теперь уже абсолютно законным поцелуем. В этом тесном, запотевшем салоне машины, под затихающие залпы праздничного салюта, их души окончательно сплелись в одну. Курс был проложен, и теперь ни один шторм в мире не мог сбить этого капитана с его главного маршрута.