Под снегом

Арсений размеренно оглядывал обочину шоссе.

— За-е-бали подснежники.

— Это так-то всë же люди, — должно было звучать с укором, однако ж это Макс, ему не безразлично лишь наличие сигаретки в кармане, и посему ответ звучит ещё более нелепо.

— Да какие. Алкашня одна. Напьются на последние деньги, засыпают где-нибудь в снегу пачками и не поднимаются больше.

— Где ты потерял своё сердце, Арсений? — Макс конкретно насмехался. В его манере это можно принять чуть ли не за натуральное издевательство.

— А криминалисту оно и не нужно.

Арсений нахмурился ещё сильнее. Ему тотально не везло со сменами. Иначе он не мог объяснить, какого чёрта видит несчастные случаи чаще своей уютной кровати, в последние дни из-за них ещё и перерабатывая. Следственно-оперативная группа, видимо, солидарна с ним в степени усталости — ходят все какие-то чересчур поникшие. И является ли причиной то же, что вызывает сильно негодование у Арсения, или же тот факт, что большая часть сотрудников на данный момент представляет собой молоденьких практикантов, так отчаянно не приспособленных к куче муторных дел, коих откуда-то навалилась тьма-тьмущая.

— Этот дурной напугал Иришку с поста своим звонком о трупе. — Макс усмехнулся и вильнул головой в сторону парниши, что сообщил в участок по поводу трупа.

Арсений хмыкнул.

— Будто бы она ни разу о них доселе не слышала. Тем более снег таять начал, граждане сами теперь на эти подснежники в закоулках да на таких вот обочинах натыкаются.

— Ну, сначала он кричал ей что-то бессвязное о трупе, затем бросил трубку, а потом не отвечал на поступающие звонки. Хорошо хоть ума хватило назвать дорогу и кило́метр.

Арсения покоробило от блестящих знаний орфоэпии, но ещё кислее лицо стало после того, как у Макса громко зазвонил телефон противным рэпом, больше походящим на разборки школьников во дворе, и он отошёл, попутно доставая пачку сигарет и заведомо хмурясь. Видимо, не глядя на экран смекнул, что звонит жена-пила (она правда именно так вбита у него в контактах). Из редких рассказов о личной жизни несложно было понять, что там скорее не жизнь, а минное поле.

— Арсений, сходи к молодому человеку и спроси что-нибудь для проформы. Навряд ли он этого мужика сам уложил, но вдруг, — из-за спины донёсся чёткий резвый голос. Арсений только мелко вздрогнул — привык к ужасной привычке следователя подкрадываться. Или скорее профдеформации.

— Да не мог он, труп же этот — подснежник обыкновенный! Алкаш напился и в последний раз поспать прилёг, я вам даже без экспертизы это скажу. К тому же заниматься этим вовсе должен Максим Юрьевич.

— Как видишь, Максим занят другим допросом. Сходи.

— Ещё есть товарищ...

— Арсений Сергеевич, кроме того, вы не можете без экспертизы утверждать, что он сам прилёг на обочину. Сходите, пока я вас замёрзшего гражданина трогать не послал вместо практикантов под надзором товарища Варнавы.

Арсений с Павлом Алексеевичем спорить не привык (особенно когда ему грозят Варнавой — настоящей бестией в рабочие часы), хоть отношения между ними временами больше походили если не на дружеские, то как минимум на неплохие товарищеские. Так следователь, впрочем, неподдельное уважение со стороны подавляющего большинства сотрудников и заслужил за годы службы. Оттого, видимо, Арсений более возникать не стал. Впихнул руки в карманы широкой куртки и побрёл до чересчур нервного парня, переживания которого виднелись и ощущались за километр.

— Добрый день, Попов Арсений Сергеевич. — Он протянул руку.

— Здравствуйте. — Молодой человек явно переживал, и оттого голос дрожал, а соответствующий импульс, похоже, до конечности не дошёл. Арсений недоумённо вздёрнул бровь и пихнул руку обратно в карман, не дождавшись ответной реакции.

— Представьтесь, пожалуйста. Документы при себе имеются?

— Шастун Антон Андреевич. Паспорт вон, не брал, простите...

— Ладно уж. — Арсений осмотрел обочину вновь. — Ну, как нашли его? Почему один по дороге бродите? Здесь, насколько мне известно, в радиусе нескольких километров никаких населённых пунктов и остановок общественного транспорта не имеется.

Антон вдруг оживляется. На контрасте улыбка кажется нервной, а проснувшиеся вдруг руки будто бы вовсе не его и управляются за леску кем-то свыше, подражая естественной жестикуляции. Арсений даже на мгновение поднял взгляд в небо, но кроме серых облаков с редкими светлыми щелями ничего не обнаружил.

— Да подснежники собирал! Вы знаете, как их тут много по весне водится?

Арсений нахмурился.

— Знаю, конечно.

— Мы тут с ребятами частенько ходим. Сегодня вот, правда, никто не смог, я один решил сходить, потому что вклад меня одного тоже важен!

— Угу.

— Мы впятером, естественно, за то же время, что я уже здесь брожу, куда больше собираем, но зато вот прогулочка хорошая...

— Да, тысяч на пять административного штрафа с каждого. — Арсений устало выдыхает, оборачиваясь в поисках того, кто бы смог подсобить со штрафом и последующими выяснениями соучастников, количества ущерба и прочего. Его в который раз поражает крайнее отсутствие осведомлённости у людей о содержании Красной книги.

— Какой ещё штраф? За общественно полезное дело?!

— Да, очень ведь полезно нарушать закон. Майор Матвиенко! — крикнул он погромче, чтобы хотя бы дурацкий хвостик Серёжи отреагировал на вибрации. — Подойдите пожалуйста.

— Э, э, э, вы чего!

— А для чего собирал-то? Или, вернее, кого. Девчонке, что ли, какой? Иль бизнесом решили заняться?

— Да в смысле девчонке? Какой бизнес? Вы о чём вообще? — Он поражённо хлопал глазами. — По-вашему, хорошо, когда это всё устилает сплошняком обочины? Полянки? Весной подснежники вылезают и портят всю картину!

— Я понимаю, что у всех разные взгляды на красоту, но вредить природе, Антон Андреевич, противозаконно.

— Так вы не мне это скажите! А тем, за кем мы эти подснежники собираем.

— Их, по-вашему, люди сажают?

— Ну явно не медведи с волками пиво пьют, а потом банки раскидывают. И пакеты. И прочий мусор.

Арсений недоумённо уставился на собеседника. Какой ещё нахер мусор?!

— Сергей Матвиенко, майор полиции. Что случилось?

— Гражданин Антон Андреевич признался, что в группе с другими гражданами занимался сбором подснежников, ныне занесённых в Красную книгу, что несёт за собой административный штраф в размере от двух с половиной до пяти тысяч с физических лиц, а также триста рублей с каждого сорванного экземпляра. Если, конечно, среди них нет должностных лиц.

— Ну, всё так, как сказал Арсений Сергеевич?

— Да вы чего, товарищ майор...

— Вон у вас там мешочки, пройдёмте взглянем, сколько насобирали. Авось мне на новую кружочку выделят за такой улов. — Сергей усмехнулся в своей задорной манере и быстро прошёл до мешков.

Он аккуратно развязал тот, что был поменьше. К ногам упало две жестяных помятых банки от пива. Сергей недоумённо нахмурился, глядя на переполненный мусором пакет.

— Вот видите! Никакие цветы мы не рвём!

— Да небось внизу запрятали всё! — всколыхнулся Арсений.

Он вмиг подлетел к пакетам и принялся со страстью настоящего криминалиста допытывать несчастные полиэтиленовые пакеты. Однако на три мешка почему-то не нашло даже травинки — сплошь другие пакеты поменьше, какие-то банки, бумага, непонятные массы сломанного пластика. Ни намёка на растительность.

— Мусор мы собираем, мусор!

Сергей, во весь голос угорающий над арсеньевскими попытками свершить правосудие над негодяями, всё же подсобрался, при том не теряя своей хитрецкой улыбки.

— А почему ж тогда подснежниками кличете? — поинтересовался товарищ майор, оглядывая выскочившее из мешков и полетевшее по ветру недоразумение, за которым теперь гнался Арсений.

— Да не знаю, давно повелось... Видимо потому, что тоже с таянием снега появляется.

— Как и тот жмурик, которого ты, собсна, по несчастью нашёл.

Арсений завязал наконец последний пакет, в который еле впихнул разлетевшийся по причине его допытливости мусор, и теперь недовольно отряхивал грязные ладони. Чёрт бы побрал эту многоликость русского языка.

— Ну, Арсень Сергеич, сегодня тебя дважды подснежники подловили.

Сергей юрким движением достал откуда-то барбариску и протянул Антону.

— Держи. Возмещаем моральный ущерб, так сказать.

Антон усмехнулся, повертев головой, но конфетку принял. Товарищ майор мигом скрылся в толпе коллег.

— Как же меня бесят подснежники, — не сдержал эмоций Арсений, и парой секунд спустя Антон сбоку залился смехом.

Это, верно, одна из самых запоминающихся смен весны.