Под руководством Моджтабы Хаменеи Корпус стражей исламской революции (КСИР) будет править безраздельно, отмечает иранист Али Альфонех.
По его мнению, Иран по-прежнему может называть себя Исламской Республикой. Однако на практике он все больше напоминает государство, в котором военные управляют из-за клерикальных одежд.
9 марта иранская Ассамблея экспертов, состоящая из 88 членов, избрала нового верховного лидера: Моджтабу Хаменеи, сына покойного аятоллы Али Хаменеи, который с 1989 года занимал пост «лидера революции» и «правоведа-хранителя» Ирана. Однако реальным правителем страны, вероятно, станет Корпус стражей исламской революции, который, как сообщается, активно лоббировал назначение Моджтабы. На практике этот переход может стать кульминацией долгой эволюции: трансформации Исламской Республики из теократической системы в военную диктатуру, хотя и возглавляемую клерикальной фигурой.
3 марта связанное с Корпусом стражей исламской революции информационное агентство Saberin News обнародовало имена других возможных кандидатов на пост верховного лидера. Среди них были: аятолла Алиреза Арафи, видный деятель духовного ордена Хашем Хоссейни Бушехри, внук великого аятоллы Рухоллы Хомейни Хасан Хомейни, бывший президент Хасан Роухани и 92-летний теолог аятолла Абдулла Джавади Амоли.
Однако в официальном заявлении парламента об избрании Моджтабы Хаменеи не содержалось никакой информации о ходе обсуждений или подсчете голосов. За несколько часов до объявления Хоссейн Дерахшан, известный как «отец блогинга» в Иране, заявил, что в «письменном завещании» Хаменеи, которое еще не было обнародовано, были изложены критерии для лидерства, которые исключили бы Моджтабу из числа кандидатов. Аналогичное утверждение впоследствии было сделано лондонским агентством Amwaj Media со ссылкой на анонимных инсайдеров режима.
Как и в случае с его отцом, богословская квалификация Моджтабы вызывает вопросы. Сам Али Хаменеи не соответствовал конституционному требованию быть признанным марджа-е таклид – «источником подражания» – как это предусмотрено статьей 109 Конституции Ирана. Поэтому, чтобы обеспечить его лидерство, режим задним числом внес поправки в конституционные критерии посредством референдума. Религиозный статус Моджтабы может вызвать аналогичную критику.
Наследственное лидерство также является по своей сути проблематичным для режима, который оправдывал свержение монархии отчасти на основании наследственного правления (которое осуществлял шахский режим - прим). Однако выбор лидера в Иране никогда не был исключительно вопросом теологии, конституционализма или принципов. Вместо этого он отражает императивы режима, это - сигнал о преемственности для своих лоялистов и демонстрация неповиновения иностранным противникам. Одновременно, выбор [рахбара] отражает внутренний баланс сил.
Личные обстоятельства Моджтабы, возможно, укрепили его кандидатуру. Сообщается, что он был ранен в результате неудачной попытки покушения 6 марта и потерял родителей и жену в результате израильской атаки, поэтому теперь он занимает важное символическое положение как «живой мученик». Такой символизм имеет вес среди примерно 10-миллионного электората режима, который продемонстрировал свою лояльность во время президентских выборов 2023 года, поддержав кандидата от жесткой линии Саида Джалили. (В общей сложности в Иране свыше 60 миллионов избирателей, на последних президентских выборах победил близкий к либерально-реформаторской фракции Масуд Пезешкиан, при этом половина избирателей в Иране стабильно игнорирует выборы; президент является не более, чем руководителем экономического блока правителльства, исполняя указания верховного лидера. - прим.).
Таким образом, избрание Моджтабы подтверждает преемственность режима среди его основной группы сторонников, одновременно посылая сигнал неповиновения Израилю и Соединенным Штатам.
Но самое важное здесь то, что Моджтаба пользуется решающей поддержкой Корпуса стражей исламской революции (КСИР).
О 56-летнем Моджтабе Хаменеи известно немного. Он никогда не давал публичных интервью, поэтому его голос незнаком большинству иранцев. Его публичные выступления редки. Обычно они ограничиваются двумя ежегодными мероприятиями: парадом в День революции 11 февраля и митингом в День Кудса в последнюю пятницу Рамадана.
Однако сохранившиеся фрагменты позволяют заглянуть в его прошлое, в то, как выглядела его политическая карьера. В 1986 году, ближе к концу ирано-иракской войны, Моджтаба, как сообщается, провел несколько недель на фронте вместе с Хоссейном Таебом, который позже возглавит разведывательную организацию Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Почти два десятилетия спустя Моджтаба появился в предвыборном штабе Махмуда Ахмадинеджада во время президентских выборов 2005 года. Мехди Карруби, соперник Ахмадинеджада, публично протестовал против этого визита, утверждая, что он свидетельствует о предпочтении верховного лидера Али Хаменеи Ахмадинеджаду. Во время потрясений, последовавших за спорными президентскими выборами 2009 года, Моджтаба служил посланником своего отца у лидеров оппозиции Мир-Хоссейна Мусави и Карруби. Его роль породила предположения о том, что Моджтаба руководил офисом своего отца (подобно тому, как Ахмад Хомейни выполнял роль «привратника» в офисе своего отца в 1980-х годах), но подтверждений этого нет.
Помимо приведенных выше эпизодов, достоверная информация о нем остается скудной, хотя ходят слухи, что он и его жена проходили лечение в Лондоне в начале 2000-х годов.
Как некогда и его отцу, Моджтабе потребуются годы, чтобы укрепить реальную власть, но (в отличие от отца - прим.) он, возможно, никогда этого не добьется. На данный момент Иран, вероятно, продолжит существовать под неформальным коллективным руководством, куда входят президент Масуд Пезешкиан, спикер парламента Мохаммедом-Багером Калибаф, глава судебной власти Голамом-Хоссейном Мохсени Эджеи, командующий Корпусом стражей исламской революции бригадный генерал Ахмад Вахиди и представители регулярных вооруженных сил (Артеш), но при этом Корпус стражей исламской революции будет иметь преимущество в принятии решений по вопросам национальной безопасности.
Члены этого правящего круга уже обозначили свой подход к продолжающейся конфронтации с Израилем и Соединенными Штатами. Они заявили, что Иран продолжит наносить удары по соседним странам, на территории которых расположены американские военные базы. В особенно резком 45-минутном интервью, данном без телесуфлера, Али Лариджани утверждал, что даже если Вашингтон предложит прекращение огня, Иран должен его отклонить; нет никакой гарантии, что Соединенные Штаты не нападут снова в течение нескольких месяцев. Его предложение было прямолинейным: надо наказать Соединенные Штаты, и особенно президента Дональда Трампа. Вскоре после этого министр иностранных дел Аббас Арагчи заявил, что Вашингтон уже выдвигал идею прекращения огня, предложение, которое Тегеран отказался рассматривать. Ни источники в администрации президента США, ни американские СМИ не подтвердили, что такое предложение было сделано. Эта военная стратегия ранее уже предлагалась Корпусом стражей исламской революции (КСИР).
На протяжении десятилетий Иран неуклонно двигался в сторону милитаризации. С возрастом аятолла Али Хаменеи все больше полагался на КСИР в защите режима от внутреннего инакомыслия и внешнего давления. В свою очередь, КСИР расширил свое влияние на политические, экономические и силовые структуры Ирана. Поэтому возвышение Моджтабы представляет собой не столько разрыв, сколько логическую кульминацию этой долгой тенденции. Клерикальная элита сохраняет формальные атрибуты власти, но решающая власть теперь находится в другом месте. КСИР стал высшим арбитром режима.
Иран по-прежнему может называть себя Исламской Республикой. Однако на практике он все больше напоминает государство, которым военные управляют из-за спин духовенства. Если нынешняя траектория сохранится, политическая система Ирана может стать похожей на систему соседнего Пакистана, где армия доминирует в государстве, а гражданские институты создают видимость конституционного порядка. В другом сценарии концентрация власти вокруг аппарата безопасности может подтолкнуть страну к чему-то более близкому к Северной Корее: милитаризированному государству, поддерживаемому национализмом, репрессиями и постоянной конфронтацией с внешним миром.
Примечание
КСИР - самостоятельная иранская армия наряду с Артеш (обычной армией), численностью около 100 тыс (в Артеш около 500 тыс). В обеих армиях большинство рядовых солдат - призывники, однако в КСИР набирают наиболее религиозных призывников. КСИР управляет ракетными системами, курирует ядерную программу и контролирует сеть ополченцев басидж, которые занимаются подавлением. протестов. Его специальное подразделение Кудс занимается секретными операциями за рубежом, поддерживая тесное сотрудничество с проиранскими шиитскими ополчениями. Но влияние КСИР так велико, что он, фактически, контролирует около половины ВВП страны, управляя крупнейшими компаниями (как государственными, так и частными), а также множеством министерств, прокуратурой и др. Например, под его контролем находятся водные ресурсы Ирана (от соответствующих ведомств, до компаний, связанных со строительством плотин и некоторых агрохолдингов), экспорт нефти и т.д. Процессы приватизации, развернувшиеся в последние несколько десятилетий, позволили группе приватизировать часть промышленности в пользу своих родственников; непотизм играет огромную роль в управлении Ираном. КСИР - это политическое, военное и экономическое ядро иранской системы, которому предыдущий верховный лидер передал в аутсорсинг страну, в обмен на обеспечение его власти. КСИР - это то, что можно было бы назвать глубинным государством - система политической и хозяйственной власти, в значительной степени скрытой, основанной на принадлежности к общей структуре и родственных связях. На протяжении десятилетий Али Хаменеи старался влиять на состав организации, утверждая и тасуя ее руководство, подбирая кадры. Моджтаба не имеет такого влияния на них. Возможно, он станет марионеткой КСИР. На это указывает и странный процесс его избрания. Впрочем, кто знает.