Под парусом на льду
Семён ПоповЗимой, когда Финский залив сковывает льдом, петербургские яхтсмены пересаживаются на буеры. Буер представляет собой небольшую лодку или платформу, установленную на коньки для скольжения по льду под парусом. На них совершают зимние прогулки, устраивают соревнования. Однако буеры приглянулись и петербургским контрабандистам…
В Европе буеры известны как минимум с XVII-го века, когда данные транспорт освоили в на замёрзших каналах Голландии и в заливах Балтийского моря. Как и многие другие парусные новинки, буеры появились в России благодаря Петру I. И хоть рыбаки на севере России давно использовали похожий транспорт на озёрах и реках, именно при Петре I строительство буеров приняло системный характер. Первый Император России каждую зиму велел расчищать снег на Неве и регулярно совершал прогулки на своём буере. Строительство буеров было организовано на Партикулярной верфи (верфь для постройки гражданских судов; находилась на Фонтанке напротив Летнего сада. Существовала с 1716 по 1762 гг. – прим. авт.). Пётр I также велел использовать буеры на военном флоте – их использовали для обмена сообщениями между Кронштадтом и Петербургом. Кроме того, были разработаны модели для транспортировки несколько десятка гренадёр.
Однако после смерти Петра I о буерах забыли почти на целое столетие. В XIX-м веке интерес к парусным прогулкам по льду появляется у морских офицеров, остававшихся на зимовку в Кронштадте. Вот как вспоминает это время капитан I ранга Есаулов в своём рассказе о буерах для газеты «Кронштадтский вестник» в 1876-м году:
«Эти забавы, хотя и стоили большого труда и усилий, чтобы тащить обратно в Кронштадт, верст 15 или 18, буер со сломанной мачтой или коньком, заставляют безропотно забывать неудачи и быстро исправлять повреждения для того, чтобы опять насладиться этим удовольствием.
В начале тридцатых годов в Кронштадте было уже три буера <…>. Буера эти, находясь в таких опытных руках, были вооружены правильно и надежно; имея должные размеры, добытые практикою и опытностью, все они почти одинаково отлично ходили и были настолько остойчивы, что случаев опрокидывания никогда не было.
Во время катания уважаемые хозяева буеров были настолько любезны, что посторонним офицерам и другим лицам, пожелавшим воспользоваться этим удовольствием, никогда в том не отказывали, а чрез это развивали в них страсть к катанию, так что некоторые из офицеров пожелали иметь свои буера…
В один из ранних весенних дней того времени, многие из этих буеров, находясь под парусами за военным углом и лавируя по гладкому льду в ордере баталии, имели счастье показаться покойному Государю Императору Николаю Павловичу, ехавшему тогда в санях с адмиралом князем Меньшиковым из Ораниенбаума в Кронштадт.
В следствие этой встречи, а, может быть, по другой причине, вскоре, при шлюпочной кронштадтской мастерской <…> был построен для начальника главного Морского штаба адмирала князя А. С. Меньшикова буер, который отличаясь отчетливой отделкой, щегольским вооружением и прекрасно сшитыми из тонкой белой парусины парусами, был первым и самым лучшим из всех тогда 7 буеров».
Уже в 1860-х годах в Кронштадте можно было купить готовый буер. По воспоминаниям капитана Есаулова, из Кронштадта в Петербург можно было добраться на буере примерно за 40 минут. Так моряки возродили зимнее увлечение Петра I.
В 1875 году в шлюпочной мастерской Петербургского речного яхт-клуба был построен первый гоночный буер. Его назвали «Метель». Буер длинной в 7 метров обошёлся в 315 рублей. Спуск «Метели» дал толчок развитию буерного спорта в Петербурге. К 1882-му году количество буеров при Петербургском речном яхт-клубе выросло, и было принято решение о проведении первой официальной гонки. Зимнюю регату было решено провести по маршруту «Речной яхт-клуб – зимний кабак на дороге в Кронштадт – Речной яхт-клуб». Что же за кабак расположился на заливе по пути в Кронштадт? В зимний период по льду организовывалась прямая дорога из Петербурга в Кронштадт. Силами Императорского общества спасения на водах прямо посередине этой дороги на зиму сооружалась станция обогрева. Здесь путники могли выпить горячего чая и закусить. Люди же именовали эту станцию просто «кабачком».
О том как прошла эта первая буерная гонка лучше всего расскажет непосредственный её участник, опубликовавший в прессе заметку под инициалами Н.Н.Л.:
«Гонка на буерах, назначенная на воскресенье 3 января в речном Яхт-клубе, началась при самой благоприятной погоде. Всего вышло на «кон» четыре буера: под управлением гг. Биндемана, Кованько, Несвицкого и Маркова; остальные три буера не двигались.
У господина Биндемана легонький буер, очень красивый и удобный, но коньки слишком тупы для снега. Биндеман и трое его пассажиров вышли в один час 28 мин. 45 секунд и, застряв в снегу напротив Лахты, вернулись восвояси. Господин Кованько посадил такую массу живого груза, что так же недалеко уехал, вернулся и начал, с обычною своею любезностью, катать на льду любопытных из числа публики.
Господа Марков и Несвицкий серьезно приступили к делу. И.А. Марков посадил было 9 человек, но видя, что ветер слабый, скинул одного из пассажиров и право, умно бы сделал, если бы скинул и меня. Во мне добрых шесть пудов и помощи никакой. Я сам хотел сойти, но мне не позволили: сиди, мол, и мешай, как можно меньше. Рулевой был Марков, боцманом Родионов.
Князь Я.И. Несвицкий имел буер полегче, на нем сидело четверо. На руле попеременно то князь, то М. Пфеффер, пассажиры Дидрих и Мок. Шансы были ровны: наше вооружение состояло из японских парусов с шестью бамбуковыми рейками, у князя был латинский парус и кювер. При сильном ветре, мы имели преимущество веса, получали большую инерцию, при слабом ветре более легкий буер князя шел быстрее. Сначала мы были впереди, но вышла маленькая неудача: перед нами тянулась саженная трещина, так называемый «перелом», образуемый во льду подъемом воды. Князь перелетел через перелом, мы застряли.
Князь убегал, мы догоняли. Вдруг трах! Врезались в двойной лед. Бились, бились, выползли и поставили кливер, а князь знай себе улепетывает. Уже обогнул «кабачок» и летит домой. Плохо! Мы шли, повеся нос. Родионов ворчал, я мурлыкал, Марков молчал. Вдруг команда: «Держись, поворот!» Тут-то мы и понеслись на фордевинде, только пыль засверкала. Летим, что твой поезд. Что ни попалось: кочки, заряды, пороши, — все нипочем. Обогнули «кабачок» — крашенную избенку с двумя белыми тряпками в виде флагов, переполошили стоящих там лошадей с обоза и понеслись вслед за князем… А чудное катанье, господа, совсем неиспытанное чувство — лететь, как птица, по этим беспредельным полянам. Нет, стоит право кататься!»
Однако следующую гонку удалось организовать только в 1890-м году. После этого гонки проводились почти ежегодно, а количество участников неуклонно росло. Возникали идеи об организации пассажирских перевозок на буерах между Кронштадтом и Петербургом. Впрочем, на страницах «Кронштадтского вестника» звучали справедливые сомнения: «Представьте себе, вы взяли буер, и как на грех, на полпути стих ветер. Тогда, что лошадь впрягать? Бушприт вместо дышла?! Нет, это картина не для морского глаза!»
С новым, ХХ-м столетием, буер выходит на пик популярности…
Модное увлечение и гонки
В 1900-х годах центрами буерного спорта, помимо Кронштадта и Речного яхт-клуба, становятся Стрельна и Петергоф. Здесь регулярно проводятся гонки, собирающие до сотни вымпелов – невероятное количество ещё 10 лет назад. Эти гонки привлекают бесчисленное количество зрителей. В толпе можно встретить хорошо знакомого нам Александра Ивановича Куприна.
Куприн освоил мастерство хождения под парусом в Балаклаве под руководством своего приятеля, рыбака Николая Костанди. Кроме того, Куприн, когда жил в Одессе в 1910-11 гг., частенько выходил в море на яхте легендарного спортсмена Сергея Уточкина. Они оба имеют славу весьма агрессивных яхтсменов. После одной из гонок, где лодка под управлением Уточкина и Куприна практически протаранила лодку соперников, поступило решение правления Императорского Черноморского Одесского яхт-клуба: «Неподобающее спортсмену поведение господина Уточкина вынуждает воспретить ему участие в гонках, организуемых обществом».
После этого инцидента Уточкин, будучи спортсменом, мягко говоря, широкой компетенции, сконцентрировался на авиации. Кроме яхтинга и авиации, Сергей Уточкин успешно проявлял себя как фехтовальщик, пловец, боксёр, футболист, вело-, мото-, автогонщик. Александр Иванович Куприн же вернулся в Петербург.
И вот, в студёный зимний день, Куприн снова приезжает в Петергоф понаблюдать за очередной гонкой. Он вообще старается не пропускать ни одной зимней регаты. Возвращаясь домой в Гатчину, Куприн всё чаще говорит своей жене Елизавете Морицовне о срочной необходимости покупки собственного буера. Она не разделяет увлечений мужа экстремальными видами спорта, и немного успокаивается, когда Александр Иванович изъявляет желание построить буер собственными руками – она то понимает, насколько это всё затянется!
А пока Куприн остаётся зрителем за увлекательным зрелищем, как спортсмены соревнуются в скорости на Финском заливе.
Стоит отметить, что петербургские буеристы не только поднаторели в мастерстве скольжения по льду под парусом, но и постоянно совершенствуют конструкцию своих буеров. Спортсмены начали использовать различные коньки для разных погодных условий. Помимо обычных коньков из ковкого чугуна и стали, буеристы устанавливают коньки из фосфористой бронзы на талый лёд и коньки из листового железа для катания по тяжёлой заснеженной поверхности. Техническая подготовка буера для гонки теперь не менее важна, чем мастерство самого шкипера.
Гонки проводятся в течение всей зимы, но особенное внимание публики привлекают заезды в рождественские праздники – сразу после Рождества, 25-го декабря, начинается целая серия заездов между Петергофом и Кронштадтом. Вот как описывает одну из таких гонок корреспондент «Петербургской газеты» в декабре 1911-го:
«Буэрный спорт – излюбленное зимнее развлечение столичных спортсменов.
В праздничные дни особенно оживает Финский залив. В районе Кронштадта, Лисьего Носа и Ораниенбаума то и дело выделяются паруса буэристов.
Комендант Кронштадта адмирал Вирен даже издал обязательное постановление, регулирующее езду буэров по заливу.
Главным образом на буэрах свершают прогулки члены яхт-клубов и парусных обществ, на зиму обреченные на бездействие. В некоторых буэра считаются десятками. По гадкому заливу особенно интересна езда на буэре. Порой, в хороший ветер, буэр бежит со скоростью 70 -80 верст в час.
Во второй день праздника гаванское парусное общество устроило первую большую гонку буэров на заливе. Победителем в состязании вышел И.Бутц на буре «Снежинка». Во втором разряде первым пришел на «Жуке» А.Соловьев... Под конец ветер сталь стихать и к финишу еле пришел Н.Фатеев на «Забаве». Г.Кузьмичев, стартовавший в четвертом разряде, состязание из-за безветрия не закончил».
А вот и сами правила езды на буерах от адмирала Вирена, изданные годом ранее:
«1. Все владельцы буеров должны сообщить свои имена, фамилии и место жительства в канцелярию Кронштадтского полицмейстера и получить номер на свой буер, а также экземпляр правил езды на таковых. Номер должен быть ясно обозначен (черной краской) на обеих сторонах паруса буера (цифра не меньше двух футов).
2. Означенное требование должно быть исполнено в недельный срок со дня выхода настоящего приказа.
3. За нарушение правил езды с виновных будут строго взыскиваться по закону.
4. Наблюдение за порядком при катании возлагается на заведующего зимними дорогами подпоручика по адмиралтейству Шолохова.
ПРАВИЛА
1. Катание на буерах по заливу распространяется от восхода солнца до наступления темноты.
2. При катании на буере безусловно запрещается: ходить на нем по фарватеру, подходить к стенкам гавани, подходить близко ко всем укреплениям крепости, пересекать дороги вообще и особенно Кронштадт-Ораниенбаум и Лисий Нос, держать курс вдоль берега ближе 50 сажень.
3. При пересечении дороги буер должен остановиться у границы дороги и быть переведен вручную.
4. Место стоянки буеров в Кронштадте определяется: между Петербургом и Лисьеносовской пристанью и между Камчатской, Ораниенбаумской и Рыбацкой пристанями; лицам, живущим за Цитадельскими воротами, разрешается устанавливать буера близ спуска дома Гельвига.
5. При катании буера следующие левым галсом дают дорогу идущему правым.
6. Идущий полным ветром дает дорогу идущему в безветрии.
7. При движении в кильватер держаться друг за другом не ближе 20 саженей.
8. При остановке рулевой обязан ставить рулевой конек поперек хода буера».
Собственно, адмирал Роберт Николаевич Вирен был и сам заядлым буеристом. Вот такую забавную историю вспоминал Фёдор Скрыдлов, однокурсник по кадетскому корпусу Николая Вирена, сына адмирала:
«Это было давно… Мои родители жили в Царском Селе, а родители Вирена в Кронштадте. В дни отпусков мы, конечно, ходили каждый к своим родителям, но иногда Коля приглашал меня к себе в Кронштадт. Там я зимой впервые увидел ходящие по льду буера и страшно заинтересовался ими. Мне очень захотелось покататься на буере, что Коля мне и устроил через своих знакомых…
В один из отпусков, когда я решил ехать в Кронштадт, Коля сообщил мне, что он приедет встречать меня на буере в Ораниенбауме вместе с отцом. Дома я приготовил адмиральский флаг и взял его с собой. В Ораниенбауме на вокзале меня встретил Коля и сказал, что папа ждет нас на буере. Мы пошли на залив, где он познакомил меня со своим отцом. Адмирал сам сел за руль. Мы подняли паруса. Я попросил разрешения поднять адмиральский флаг.
Усевшись на буер, мы быстро помчались к Кронштадту, где в рыбном ряду была стоянка буера. Чтобы пройти туда, надо было по малому рейду пройти мимо всех гаваней, там, у стенки Средней Гавани стоял Артиллерийский Отряд, коим командовал адмирал, держа флаг на крейсере «Император Александр II». И вот мы на буере проходим мимо Средней Гавани, мимо флагманского корабля. На корабле ни шевеления. Адмирал во все глаза смотрит на свой корабль.
— Все спят! Так и нападение могут проспать! Безобразие! — говорит он.
Управившись с буером, мы пошли домой, на квартиру адмирала, бывшую в адмиральском флигеле Инженерного Училища. Дома, не раздеваясь, адмирал позвонил командиру «Александра II» и давай его распекать.
— Адмирал проходит у самого борта на буере под адмиральским флагом, а на корабле спят!»
Контрабанда и погони по льду Финского залива
Как-то раз зимой Александр Куприн был в гостях у Илье Репина в «Пенатах». Здесь он встретил своего старого знакомого молодого литератора Николая Корнейчукова, известного публике под псевдонимом Корней Чуковский. Чуковский живёт в Куоккале неподалёку от имения Репина. Куприн пожаловался Чуковскому на страстное желание выйти под парусом на залив. Чуковский, будучи таким же страстным яхтсменом, пообещал всё организовать. Уже совсем скоро они совершили первую совместную поездку на буерах. Чуковский опишет её таким образом:
«В морозный и солнечный день Александр Иванович отправился вместе со мною по гладкому, ослепительно сверкавшему насту на лыжах под парусом, и, хотя до той поры ему никогда не случалось пользоваться парусом для лыжного спорта, он сразу же, как истый спортсмен, усвоил технику этого дела и молодецки понесся вперед по направлению к Кронштадту. Жаль, что в настоящее время этот спорт у нас не в чести. Лыжи для него нужны особенные – на узеньких железных полозьях, чтобы не расползались на льду. Парус натягивается на длинные бамбуковые палки, связанные бечевкой крест-накрест, между ними перекладина, за которую вы и хватаетесь, приладив парус у себя за спиной».
Так, с помощью Корнея Чуковского, Куприн знакомится с петербургским буерным сообществом. Среди новых приятелей-буерменов Куприна оказался Николай Фельтен – человек непростой судьбы.
Николай Фельтен – известный в Петербурге толстовец. За распространение запрещённых цензурой статей Л.Н. Толстого Фельтен отсидел полгода в тюрьме в 1909-м году. До смягчения цензуры к статьям Толстого (которое произошло только после смерти писателя в 1910 г.), Фельтен занимался их нелегальным распространением.
Статьи Толстого печатались в Финляндии, которая хоть и является частью Империи, существует весьма обособленно. Оттуда Фельтен доставлял их в Петербург: летом на яхте, а зимой на буерах! Парусные лодки и уж тем более буеры не вызывали подозрений у пограничных застав. Рыбацкие лодки были главной целью для проведения осмотров и не зря – довольно часто на них находят табак и алкоголь – популярная контрабанда из Финляндии, где таможенные пошлины существенно ниже и данные товары стоят гораздо дешевле, чем в Петербурге.
В одну из своих зимних поездок, Фельтен возвращался из Финляндии с партией свежеотпечатанных брошюр со статьями Толстого. Взяв курс на Петергоф, Фельтен уже совсем скоро должен был прибыть на место. И вот, внезапно, из-за горизонта начал приближаться буер пограничной стражи (да-да, пограничники также патрулировали залив на собственных буерах). Приблизившись на достаточное расстояние для подачи знаков, на пограничном буере был поднят флаг, предписывающий немедленно остановиться для осмотра. Убрать паруса для Фельтена означало подписать себе приговор. Началась погоня.
Фельтен управлял весьма быстрым буером с внушительным парусным вооружением. Однако он был прилично загружен печатной продукцией, что сказывалось на скорости. При этом буер пограничной стражи явно не собирался сдаваться и сидел на хвосте у Фельтена. Спустя 15 минут, уже неподалёку от Кронштадта, на залив опустился небольшой туман. Оба буера периодически ныряли в облака и теряли друг друга из вида. Тем не менее, из раза в раз пограничники видели свою цель и продолжали преследование. Патруль справедливо рассчитывал, что акватория скоро закончится и нарушитель будет загнан в угол. И снова Фельтен въехал в облако тумана. На этот раз пограничники потеряли его на самый длительный отрезок времени – уже пару минут его не было видно. Наконец пограничники сами выехали из этого облака и ужаснулись – впереди они увидели несколько десятков буеров Петергофского кружка любителей спорта, вышедших на очередную прогулку. Фельтен легко растворился среди них. В этот раз Фельтен оказался проворнее, но через пару лет его всё-таки поймают, но уже на суше. Так он и проведёт полгода в тюрьме. После освобождения, Фельтен будет гонять на буере уже исключительно в спортивных целях.
Аэро-буер Лебедева
Стремительное развитие технологий на рубеже XIX-XX веков не прошло мимо буеров. Пионеры авиации обратили внимание и на парусные сани. Идея заменить парус на огромный винт – не давала покоя многим. Первым в России эту идею реализовал Владимир Лебедев. Будучи юристом по образованию, делом его жизни является авиа- и автогонки. Лебедев не только прекрасный пилот, но и ставит собственные эксперименты в авиа и автомобилестроении.
По проектам Лебедева было построена два аеро-буера с разницей в два года – первый в 1910 г., второй в 1912 г. На этих буерах вместо парусного вооружения были установлены авиадвигатели с пропеллерами. На них было совершенно несколько поездок между Петербургом и Кронштадтом. Однако о дальнейшем практическом использовании ничего неизвестно. Впрочем, эпоха модерна – это время экспериментов! И если на какое-либо транспортное средство можно поставить авиадвигатель с пропеллером, то это просто необходимо сделать. Хотя бы ради внимания публики и прессы. Так Лебедев и поступил. После успешных испытаний аэро-буеров его авиаконструкторский бизнес пошёл вверх. Были получены первые государственные заказы…
И всё же, главная ассоциация петербуржцев с буерами – это многочисленные гонки, проводимые в праздничный период – между Рождеством и Новым годом.
Редакция «Петрополя» поздравляет вас с Новым Годом и Рождеством!