Под омелой

Зал ресторана, который в обычные дни оглашался гулким эхом шагов и смешанными голосами посетителей, теперь был поглощен тишиной. Тишиной особой, предпраздничной, наэлектризованной ожиданием чуда. Санчез замер с пустой картонной коробкой в руках, наблюдая, как последние гирлянды замигали на огромной, почти до потолка, елке. Воздух пах хвоей, мандаринами и корицей.

— Санчез, перестань глазеть и помоги с этой проклятой звездой! — Донесся приглушенный возглас из-за зеленых ветвей. Голос был знакомый, чуть хрипловатый от напряжения.

Пугод, стоя на верхней ступеньке шаткой стремянки, пытался возвести на макушку ёлки массивную звезду, которая явно не хотела держаться. Его тёмные волосы торчали в разные стороны, на щеке красовалась полоска блесток, а в глазах, обычно таких насмешливых и острых, читалась чистая детская концентрация.

Санчез отложил коробку и подошел, придерживая лестницу.

— Ты же физик. — Тихо сказал он, глядя снизу вверх. — Должен понимать законы равновесия. Она перевешивает. Сильно.

— Я студент-физик на стипендии, который подрабатывает официантом, чтобы купить учебники. — Отозвался Пугод, не отрываясь от борьбы со звездой. — А это значит, я обязан верить в чудо, а не в законы. Держи крепче.

Санчез улыбнулся про себя. Они оба были здесь «на подхвате» — студенты, которых наняли помочь украсить зал для новогодней атмосферы. Разносить канапе им предстояло завтра, а сегодня — быть дизайнерами, разнорабочими и жертвами падающих с антресолей украшений. Это была изматывающая, но по-своему волшебная работа. Особенно когда работаешь в паре с Пугодом.

Их дружба, если это можно было так назвать, началась три месяца назад, в душной кухне того самого ресторана. Они столкнулись в дверном проеме с двумя подносами, полными грязных чашек. Санчез, всегда немного застенчивый, склонный к тихому анализу, извинился. Пугод, напротив, фонтанировал сарказмом и энергией, но не злой, а какой-то… заряжающей.

С тех пор они работали в одну смену. Санчез молча восхищался ловкостью и дерзостью Пугода, его умением сглаживать конфликты с капризными посетителями шуткой. Пугод, в свою очередь, ценил в Санчезе надежность, тихую поддержку и тот глубокий, спокойный взгляд, который, казалось, видел больше, чем показывал.

— Готово! — Торжествующе воскликнул Пугод, спускаясь по стремянке. Он стоял на ступеньку выше Санчеза, и их лица оказались на одном уровне. — Смотри, какая красота.

Они отступили на пару шагов, разглядывая свою работу. Елка искрилась и переливалась в полумраке огромного зала. От неё веяло каким-то особым теплом.

— Красиво. — Согласился Санчез. — Жаль, завтра здесь будет толпа, и никто не оценит, как ровно мы вешали шары.

— Зато оценим мы. — Пожал плечами Пугод. — Это главное. Идём, осталась последняя коробка — с той дрянью.

— С какой дрянью?

— С омелой. Администратор сказала развесить у входа, в арочных проемах. Традиция, мол.

Омела. Санчез почувствовал, как что-то екнуло у него внутри. Глупая, детская примета. Поцелуй под омелой… Все дела… Он украдкой взглянул на Пугода, но тот уже шёл к выходу, где у стены стояла последняя, небольшая коробка.

Они взяли по небольшой веточке с белыми ягодами и разошлись по залу. Санчез, стараясь не думать о глупостях, привязал одну лентой к люстре над входом в буфет. Пугод, укрепил другую в проеме между колоннами.

— Осталась последняя. — Пугод покрутил в пальцах маленький пучок зелени. — Куда пристроить?

Они огляделись. Основные проходы были украшены.

— Там, в углу, где коридор к служебным помещениям. — Предложил Санчез. — А то администрация забудет, что мы тоже люди, нам тоже нужно проходить.

Уголок был тихий, уединённый, освещённый лишь одним фонариком на стене, дававшим мягкий, желтоватый свет. Над самой дверью, ведущей в подсобку, торчал крюк для таблички.

— Идеально. — Кивнул Пугод. — Давай сюда.

Он встал на цыпочки, чтобы привязать веточку омелы. Санчез, как и положено, снова придержал его: просто положил руку на спину, чувствуя под тонкой тканью футболки напряжение мышц. Было близко. Пахло от Пугодп хвоей, кофе и чем-то простым и чистым — мылом или шампунем.

Веточка заняла свое место, безвольно свесившись над их головами.

Пугод опустился на пятки, но не отшатнулся. Они оказались в тесном пространстве между дверью и стеной, лицом к лицу, в круге теплого света от фонаря. Тишина вокруг была абсолютной, только где-то далеко потрескивала гирлянда на елке.

Пугод посмотрел вверх, на омелу, потом перевел взгляд на Санчеза. Его насмешливые глаза стали серьезными, глубокими.

— Ну вот. — Прошептал он, и его дыхание коснулось губ Санчеза. — Попались.

— Это… это же просто суеверие. — Попытался шутить Санчез, но голос сорвался на шепот. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я же физик. — Так же тихо ответил Пугод, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Но я также верю в необходимость соблюдения традиций. Для поддержания… социальной гармонии, так сказать.

Он не отводил глаз. В его взгляде не было привычной дерзости, только вопрос и какая-то нежная, трепетная решимость.

Санчез перестал дышать. Вся его осторожность, все сомнения растворились в этом взгляде. Он медленно, будто боясь спугнуть момент, кивнул. Почти незаметно.

Это было все, что было нужно.

Пугод закрыл расстояние между ними. Его движение было нежным и уверенным одновременно. Он положил ладонь на щеку Санчеза, пальцы слегка вцепились в светлые, непослушные волосы у виска.

Первый поцелуй был осторожным, пробным — просто прикосновение губами к губам. Электрическая искра пробежала по всему телу Санчеза. Он ответил, прикоснувшись к губам Пугода своими, чувствуя их мягкость и легкую сухость.

Потом что-то щелкнуло. Осторожность исчезла. Пугод наклонился чуть сильнее, его губы стали более настойчивыми, требовательными. Санчез ответил тем же, обняв его за талию и притянув к себе. Они целовались под тихо раскачивающейся над ними омелой, в уединенном уголке пустого зала, пахнущего Рождеством.

В нем было все: месяцы украдкой брошенных взглядов, смех на кухне, поддержка в тяжелую смену, тихое понимание. В нем был вкус кофе, надежды, усталости и нежности. Санчез чувствовал, как трепещут ресницы Пугода, касаясь его кожи, как бьется в такт его собственному бешеное сердце. Это не было похоже на просто «Соблюдение традиций».

Когда они наконец разомкнули губы, чтобы перевести дыхание, они не отпустили друг друга. Лбы соприкоснулись. Дыхание сплелось в одно облачко пара на холодном воздухе.

— Социальная гармония восстановлена? — Тихо, с легкой дрожью в голосе спросил Санчез.

Пугод рассмеялся, коротко и счастливо.

— Полагаю, что да. Но, знаешь… наука требует повторения эксперимента для закрепления результата.

— Согласен. — Прошептал Санчез. — Абсолютно согласен.

Второй поцелуй был уже другим — медленным, сладким, полным понимания и обещания. Они уже не торопились. Где-то за стенами шумел город, готовился к празднику, а у них был свой, личный, тихий праздник здесь, под веточкой с белыми ягодами.

Когда они наконец вышли из-под омелы, держась за руки, зал казался уже не просто залом. Он был свидетелем. Гирлянды мигали одобрительно, а звезда на верхушке елки, которую они возвели вместе, сияла именно для них.

— Завтра… — Сказал Пугод, останавливаясь у выхода и глядя на Санчеза. — Завтра, когда мы будем разносить эти дурацкие булки с икрой… у меня будет самый лучший в мире секрет.

Санчез улыбнулся, впервые за вечер чувствуя себя абсолютно спокойно и правильно.

— Не секрет. Просто новая… традиция. Наша традиция.

И они вышли в холодную ночь, неся с собой тепло, которого хватило бы, чтобы растопить весь снег в мире. А над дверью в уютном уголке тихо качалась омела, исполнившая свое самое важное предназначение.

Всем спасибо за прочтение!! Жду вас в своём тгк - https://t.me/mink_almi