Под ливнем

Тучи затянули и без того облачное небо, сообщая юным отдыхающим лагеря о том, что любые вылазки на сегодня отменяются, и в речке никто купаться не будет.

Раздосадованные такой погодой пионеры тихо сидели по своим домикам за творческими конкурсами от вожатых. Джон уже бросил надежды дождаться своей очереди, поэтому бездумно пялился в окно. И чего они так всполошились? Дождь даже не пошёл ещё, и не факт, что вообще пойдет.

Стоило ему об этом подумать, как на окне тут же показались первые капли. Он всмотрелся в пейзаж за стеклом и увидел среди резкого начавшегося ливня смутно знакомую фигуру. Вскоре она стала чётче, и он узнал парня с чёрными волосами, который вечно носит синие очки, но никогда не отпускает их на глаза.

Джон помнил его очень хорошо. Он был на смене в прошлом году. Тогда на столе его комнаты оказались стихи от анонимного отправителя. Все решили, что в Егора Линча сильно влюбилась какая-то девочка из кружка писателей.

Парень наклонился к какому-то цветку, пока ливень насквозь мочил его одежду. Неужели ему так всё равно? Джон обернулся на своих товарищей и, убедившись, что вожатые не обращают на него внимания, улизнул на улицу.

Крупные капли отбивали монотонный ритм на голове и попадали на очки, мешая ему видеть. Но очень скоро он смог разглядеть Линча всё на том же месте. Только сейчас он заметил, как одиноко выглядел Егор.

Джон добежал до него, положив руку на плечо, чем сильно напугал бедного товарища. Тот вздрогнул, резво обернувшись на него.

— Ты чего тут один ходишь? Дождь же, – спросил Джон. Егор недоверчиво оглядел его.

— Тебе могу тот же вопрос задать, – сказал он, обняв себя руками. Писатель заметил, как его кожа покрылась мурашками. Если бы не форма, он мог бы отдать ему свой свитер, который надевал вместо пижамы.

— А я вот это... – неожиданно для себя Джон замешкался, не зная, стоит ли говорить правду. — Тебя увидел и пришёл, – он неловко поправил очки, ожидая ответа. И правда, чего это он? Они с Линчем даже не общаются...

— Ну, я слушаю, – деловито проговорил Егор. Как раз в этот момент небо резко сверкнуло и разразилось громким раскатом. Джон судорожно пытался придумать, что бы ему такого сказать, когда заметил, как Линч изменился в лице: он побледнел, смял губы и заметно напрягся, всматриваясь в тёмные облака. Снова громыхнуло, и он аж сделал шаг назад.

— Боишься грозы? – без насмешки, больше удивлённо спросил Джон.

— Конечно нет, – буркнул тот и отвернулся. — Что ты хотел?

— Да так... Ничего... Просто... Интересно было, что ты тут делаешь... – Джон отвёл взгляд.

— Просто гуляю... – отстранённо ответил Линч, его внимание явно было прикованно к погоде.

— Под дождём? – подметил Джон, недовольный таким неучастием собеседника в разговоре.

— А тебе-то что? – тот раздражённо развернулся к нему, столкнувшись с ним тяжёлым взглядом. Вдруг в его глазах промелькнуло озарение. — Подожди, ты – Джон? – внезапно спросил он.

— Да, – гордо ответил он, уверенный, что Егор знает о нём из-за его достижений в кружке, ведь его стихи даже переписывались на местные выставки вместе с художниками. Однако Линч изменился в лице совсем не в лучшую сторону. Он схватил его за руку и потащил куда-то. — Э, ты чё?! – возмущенно вскрикнул Джон.

Они быстро оказались за домиком отряда, где никогда не было ни души, сейчас – особенно. Линч с силой толкнул его в деревянную стену, и Джон, быстро вспыхнув яростью, ударил его в грудь.

— Ты чё творишь?! – рявкнул он, внимательно взглянув в зелёные глаза.

— Те стихи – твоих рук дело?! – также гневно спросил Егор. Джон побледнел. Он точно знал, о каких стихах Линч говорит. Но как он узнал?.. Никто не видел его тогда. Вообще нереально было понять, кто это сделал: Джон действовал чересчур скрытно.

— Чё ты несёшь?! – он старался сохранять лицо. Линч покраснел ещё сильнее, за его спиной сверкнула молния. Пряди волос беспорядочно прилипли на лоб.

— Не прикидывайся! – он вдруг достал из кармана какие-то бумажки и кинул их Джону в лицо, но они упали на мокрую землю и тут же намокли, развернувшись. Писатель узнал свой размывающийся почерк. Совсем плохо дело. — Ты же... Ты же... – Линч тяжело дышал, сжав кулаки.

— Ну? Ну, кто я? – ухмыльнулся Джон ядовито, подойдя к нему ближе, наступив обеими ногами на несчастные стихи. Гром разразил небо.

— Ты педераст! – наконец выкрикнул Егор, стиснув зубы. Джон скривился. Сердце укололо, причём точно в цель.

— Даже если так, что ты сделаешь? – он сложил руки на груди, мокрая рубашка мазнула локти холодом. — Пойдешь расскажешь всем, чтобы меня закрыли? – он посмотрел на Линча в упор. — Ну давай.

Егор вдохнул, чтобы что-то сказать, но гром шандарахнул так сильно, что они оба вздрогнули. Линч снова напуганно посмотрел на небо. Джон увидел, как вся былая злость ушла с его лица вместе с любым цветом. Молния ослепила их, и моментом позже у Егора уже подрагивали руки.

— Ну и чё ты заглох? – зачем-то спросил Джон, не удержавшись от колкости. Его нужно было просто отвлечь. Линч не ответил ему, вздохнув. Потом ещё раз, и ещё два. Писатель положил руку ему на плечо. — Пошли отсюда, – тот резко развернулся и толкнул его в солнечное сплетение, выбивая воздух из лёгких. Джон почувствовал на своих губах тепло, смешавшееся с каплями дождя.

Линч целовал его долго и трепетно, придерживая за красный галстук на шее, и Джону бы стоило радоваться, вот только вскоре поцелуй стал солёным, и он заметил, как по щекам товарища текут слёзы. Егор с трудом оторвался от него, начиная сбивчиво говорить:

— Мне казалось, это со мной что-то не так, и другие также говорили о тебе, и я боялся, что это не лечится, что мне вообще нет места в комсомольцах, потому что я больной, и я как только ни пытался не думать о тебе, и эти твои стихи, я честно надеялся, что они не твои и мне просто кажется, и я смогу от этого всего избавиться, и... – Джон в шоке смотрел, как его брови сводятся к переносице, как щёки снова безбожно алеют, и он всхлипывает, отворачиваясь.

Несколько мгновений они молчали.

— Ты... – начал Джон и тут же осёкся. — Знаешь... Я тоже как-то хотел избавиться от этого, и у меня ничего не вышло, в общем... Тебя трудно забыть, – Линч обернулся на него. Джон протянул руки и взял его щёки в ладони, снова затягивая в долгий поцелуй. Егор наконец расслабился, положив руки ему на плечи. Джон не мог поверить в реальность ситуации: ему только что признались во взаимной любви, которой никто из них не был рад.

Может, в партии действительно не были бы рады таким, как они, но кто узнает? Да и вообще, Джон всегда хотел вырасти, чтобы уехать в Америку.

Линч вдруг отстранился от него и снова потащил куда-то за руку.

— Лучше пойдем, пока нас не потеряли.

— Ага, и сам ты педераст, – ответил Джон, поскальзываясь на мокрой грязи.