Под экспертизой

Вчера Сашу перевели из СИЗО в психиатрическую больницу № 6 для проведения стационарной экспертизы. Мы поговорили с судебным психиатром-экспертом Артемом Морковиным, который работает в этой больнице, и узнали о процедуре экспертизы, ее влиянии на ход дела и об условиях содержания заключенных.

Расскажите, в чем заключается ваша работа?

Работа судебно-психиатрического эксперта заключается в том, чтобы установить, понимал ли человек в момент совершения инкриминируемого ему деяния, что он делает, в силу его психического состояния. Находился ли он в аффекте или под воздействием каких-то препаратов? Или просто в силу своего психического расстройства он неправильно, скажем так, интерпретировал реальность, обстоятельства, которые с ним происходят — возможно, галлюцинации или еще что-то с ним происходило, — и из-за нарушения психики он действовал именно так, как действовал. Врач-психиатр, основываясь на собранных следователем доказательствах, на основании медицинской документации, которая, возможно, имеется, сопоставляет все факты и устанавливает это.

А как это выглядит для подследственного?

Для подэкспертного это выглядит, в принципе, так же, как выглядела бы любая беседа с психиатром, если бы он пошел на обследование. Врач расспрашивает человека о его жизни, собирает анамнез. Кем он работает? На кого учился? Как живет? Чем живет? И, соответственно, расспрашивает о событиях того деяния, которое инкриминируется: как человек помнит эти события, как он их интерпретирует со своей стороны. На клинической беседе и на оценке тех сведений, которые предоставляются в материалах дела, врач уже делает выводы, заключение, понимал человек или нет.

Почему же тогда это занимает 28 дней [максимальный срок проведения экспертизы]?

Это срок, за который можно пронаблюдать за подэкспертным достаточно хорошо: если какие-то нарушения есть, они могут проявиться за эти три недели. К тому же, в стационаре, помимо бесед с психиатром, человек работает и с психологом — проходит тесты на память, внимание, личностные особенности. Например, ответ на вопрос, находился ли подэкспертный в состоянии аффекта в момент совершения деяния, относится к компетенции именно психолога. Кроме того, проводятся обследования у терапевта, невролога, окулиста, делаются электроэнцефалограмма, рентген головы, берутся анализы.

При каких обстоятельствах назначают амбулаторную экспертизу, а при каких — стационарную? Принимает ли это решение эксперт? 

Это следователь выбирает. Основываясь на статьях УПК 195 и 196, он ходатайствует о назначении экспертизы. Амбулаторная или стационарная будет экспертиза, насколько я помню, в законе никак не регулируется. Следователь сам выбирает, что назначить — с нами следователи никак не взаимодействуют до назначения экспертиз.

Экспертизой занимается один врач, который затем и пишет заключение?

Когда подэкспертный поступает на отделение, его в течение всей экспертизы курирует один эксперт. Но когда экспертиза заканчивается, по заключению проводится комиссионный осмотр. Сначала курирующий врач оглашает анамнез жизни, анамнез болезни, если он есть, обстоятельства уголовного дела, описывает поведение и психическое состояние подэкспертного в стационаре за то время, пока он там находился, рассказывает, что обнаружил, если обнаружил что-то. Затем приходит подэкспертный, и врачи, которые входят в состав комиссии, также задают свои вопросы, что-то уточняют. По итогам выносится комиссионное решение о том, есть у подэкспертного расстройства или нет, надо его лечить или нет.

В постановлении о назначении экспертизы упоминается участие нарколога. Это отдельный специалист?

В последнее время такую формулировку [«с участием нарколога»] не используют, так что она ни на что не влияет. Отдельный специалист-нарколог в экспертизе не участвует, но у курирующего эксперта может сертификат психиатра-нарколога, а если не у него — то у одного из членов комиссии. 

Врач может что-то рекомендовать относительно меры пресечения? Например, с каким-то заболеванием человеку нельзя находиться в СИЗО, а лучше быть дома — или, наоборот, в больнице?

Нет, такого решения врач не может принять, это не в его юрисдикции. Врач строго отвечает на вопросы и, помимо ответов на вопросы, каких-либо дополнений не дает.

Скажите, в постановлении по Саше стандартные вопросы? Или есть что-то, что следователь написал специально для этого дела?

Нет, это достаточно стандартные для экспертизы вопросы.

Что такое «применение принудительных мер медицинского характера»?

Для этого и назначается экспертиза: чтобы выяснить, если человек был болен психическим расстройством при совершении деяния, то необходимо ли ему принудительное лечение, и если необходимо, то какое.

Бывают разные типы лечения: на амбулаторном принудительном лечении человек, в принципе, живет своей обычной жизнью, но обязан ходить к врачу-психиатру и отмечаться о своем состоянии. Принудительное лечение на общем типе — это, в принципе, просто обычная психиатрическая больница, но с обязательным лечением, определенным сроком. А бывает лечение с ограниченным типом — там, можно сказать, как в тюрьме: все строго, решетки, камеры.

Врач на основании состояния подэкспертного выносит заключение о том, какой тип он рекомендует, основываясь на общественной опасности, которую может человек представлять при его психическом состоянии. Но экспертиза носит рекомендательный характер. Решение не за врачом-психиатром.

Если человек страдает психическим расстройством и не может осознавать общественную опасность своих действий, результаты экспертизы могут быть смягчающим обстоятельством и сократить срок лишения свободы?

Если экспертиза выносит решение о том, что человек страдал психическим расстройством в момент совершения деяния, страдает в настоящее время и ему необходимо лечение в тех или иных условиях, он может быть освобожден от уголовной ответственности и направлен на прохождение лечения. Нет такого, что раз человек страдает психическим расстройством, ему тогда дадим не десять, а пять лет. Он либо освобождается от уголовной ответственности и направляется на лечение, либо нет.

А от чего зависит длительность этого лечения?

От психического состояния пациента. Его направят на лечение, он проведет там какое-то время предварительно, а потом каждые полгода будет проводиться экспертиза, которая будет, собственно, выяснять, вошел ли он в состояние ремиссии и может ли быть освобожден от принудительного лечения, или лечение все еще необходимо продолжить, чтобы достигнуть более стабильного психического состояния.

В постановлении есть такая формулировка: «Разрешить использовать переписку подследственного с родственниками». Что это значит?

Это стандартная формулировка. Следователь дает врачу разрешение использовать переписку подэкспертного для того, чтобы выявить наличие или отсутствие психического расстройства — на случай, если подэкспертный что-то странное пишет в письме или озвучивает какие-то факты, которые будут указывать на то, что он болен.

Это касается только переписки в стационаре, или письма, написанные из СИЗО, эксперт тоже может читать?

Это именно та переписка, которая будет вестись в стационаре.

А цензор у вас в стационаре есть?

Нет. Мы читаем письма, но больше на предмет того, чтобы выявить указания на наличие психического расстройства, нежели чтобы цензурировать что-то.

Можете сказать пару слов о Сашином диагнозе, биполярном аффективном расстройстве / циклотимии? Насколько оно «опасно для общества»?

В принципе, само по себе психическое расстройство не опасно для общества. Люди живут с психическими расстройствами и ведут достаточно обычную жизнь: работают, заводят семьи, имеют хобби. Нельзя сказать, что человек с психическими расстройствами как-то опасен для общества. Человек может жить с биполярным аффективным расстройством, знать, что у него есть это расстройство, следить за своим состоянием, отмечать какие-то факторы — ага, у меня ухудшается состояние, мне надо к врачу — и идти к врачу, корректировать дозировку препаратов, беседовать, и тогда это состояние выравнивается. Собственно, он может и не попадать никогда в психиатрические больницы, в стационары, а лечиться амбулаторно и жить обычной жизнью.

—

Об условиях содержания

Из беседы с психиатром и других источников мы также выяснили подробности условий содержания на отделении судебно-психиатрической экспертизы для лиц, содержащихся под стражей, городской психиатрической больницы № 6.

Отделения судебно-психиатрической экспертизы находится на ул. Грибакиных, д. 11 (ст. м. «Пролетарская»).

Телефон справочной службы корпуса на Грибакиных — 246-10-31.

Охрану подстражного отделения осуществляют сотрудники ФСИН.

Непосредственное лечение на отделении экспертизы не проводится. Медикаменты могут применяться только для купирования острых состояний.

На отделении содержатся и женщины, и мужчины, раздельное только проживание в камерах.

Камеры либо двух-, либо четырехместные. В них, помимо тюремной двери с глазком и кормушкой, есть окно для наблюдения из коридора

В камерах есть раковина и изолированный туалет.

Душ есть на этаже, им можно пользоваться только в банный день.

Холодильника в камере нет. Продукты придется просить передать их из холодильника на посту медсестры в коридоре.

Телевизора в камере нет — но есть радио, которое включается на некоторое время в течение дня, причем ни заключенные, ни медперсонал не могут им управлять.

Есть ежедневные прогулки. Прогулочный домик расположен на крыше.

Одежду выдают больничную, но могут разрешить оставить, например, футболку.

Передачи разрешены, и заранее записываться в электронную очередь не придется. Количество передач не ограничено, вес каждой — до 5 кг, список разрешенных продуктов еще меньше, чем в СИЗО. Передачи принимают каждый день, кроме среды, с 10 до 16 часов.

Встречи с адвокатом происходят по записи через канцелярию; свидания с родственниками прекращены в связи с коронавирусными ограничениями, которые до сих пор не отменены.

В столовой больницы принимаются во внимание различные диеты, показанные подэкспертным, поэтому есть некоторая надежда, что Саша сможет получать подходящее горячее питание.

За больницей закреплены и другие врачи, помимо психиатров, которые приезжают по запросу и проводят обследования. Возможно, Саше смогут оказать помощь, недоступную ей в СИЗО.

Отделение не подключено к «ФСИН-письму», так что будут доходить только бумажные письма. В больнице нет цензора, но письма будут читать врачи в целях судебно-психиатрической экспертизы.

Читайте о деле Саши Скочиленко на сайте и в телеграм-канале.

Пожалуйста, подпишите петицию в защиту Саши.