Почти не ты. irizka2

Автор: irizka2 ©2025 https://t.me/irizka2_ow https://boosty.to/irizka2

Бета: Keishiko

Объем: 129к.с. Купить на Boosty, Hinovel

Метки: Счастливый финал, Инцест, Твинцест, Романтика, Ангст, Драма, Омегаверс 

Описание: Дален и Эдмунд — сиамские близнецы, разделенные в младенчестве. Альфа и омега. Они — одно целое, идеальные напарники в гонках и в жизни, полное понимание и полное единение. Но одна ошибка, одна ночь, о которой нельзя вспоминать, меняет всё.

Теперь каждый их заезд — бегство от собственных чувств. Каждый взгляд — вызов. Каждое прикосновение — опасность. Любовь и ненависть, зависимость и бунт, ревность и желание — всё переплетается в безумии страсти. 

Это история о том, как легко потерять самого близкого человека, если он — почти ты.

Инфо о серии

Каждую историю можно читать отдельно, серия связана лишь второстепенными персонажами и миром.

Глава 1. Дален

Перед глазами медленно вырисовывался осколок шлема. В голове шумело, в ушах стоял звон. Кто-то отчаянно тряс его за плечо, пытался поднять, но Дал продолжал рассматривать блестящий красным кусок пластика. Кажется, это была кровь, сломавшийся шлем распорол ему лицо.

— Ты живой, дебил? — орал ему в ухо Эдмунд, его брат-близнец.

— Живой, — выдавил Дал хрипло и с трудом встал на колени.

Мотоцикл лежал рядом, такой же побитый, но вроде на ходу. Эдмунд продолжал орать, и от этого звон только усиливался. Дален стащил с себя шлем, откинул его в сторону и попытался поднять мотоцикл.

— Уймись, время всё равно потеряли.

— Догоним.

— Ты головой об асфальт шибанулся!

— И что? Сидеть теперь? — рыкнул он, и Эд растянул губы в улыбке. — Погнали!

— Так держать, дурень! — и, рассмеявшись, сел на своего железного коня. — Срежем на склоне, может, удастся опередить лидера!

Дал тряхнул головой, пытаясь разогнать муть и плавающие перед глазами белые пятна, напялил побитый шлем и сел в седло.

Вперёд. И не останавливаться. Не дышать, не думать, не оглядываться. Это смысл его жизни и единственный девиз. Он с силой вдавил ручку газа, встав на заднее колесо, и сорвался с места. Следом за Эдом. Сосредоточился на его красной куртке, как на путеводной звезде. Эд всегда рядом, поддержит улыбкой или насмешкой, но не оставит позади. Они разнополые близнецы, родившиеся в связке, один — альфа, второй — омега. Но, несмотря на это, настолько схожие, что временами их даже папа путал.

Трасса петляла, как пьяный выпускник колледжа. Но в сегодняшней гонке чистой дороги не было: главное, добраться до места назначения, а как это будет сделано — не важно. Потому они свернули с пропаханной колёсами канавки и углубились в дебри. Лес оказался настолько густым и неровным, что после первого же куста захотелось вернуться. Но за спиной ревел мотоцикл брата, и Дал не стал отступать. Кое-где пришлось пробиваться своим телом, через несколько поваленных брёвен они успешно перескочили и вырвались к обрыву, где спуск был не меньше сорока градусов. Дал остановился, дождался, когда рядом притормозит Эд, и кивнул ему, подбадривая.

— Если свернёшь шею, я тебя вытаскивать не буду. Так что лучше сразу убейся, — напомнил он, снимая с плеча прилипшую хвойную ветку.

— Ага. Тебе того же.

Они, не сговариваясь, одновременно нырнули вниз. Песок выбился из-под колёса, застучал мелкими осколками по броне и потянул по обрыву ещё быстрее. Дал взвился телом, подкидывая себя через кочку, смягчил удар, приподнимаясь на согнутых коленях, наклонился вбок, уходя от встречного деревца, и снова рывок в пропасть — теперь по камню и гравию. Эд скользил рядом, почти завалился на крутом изгибе, но смог подняться и снова покатился вниз.

Они выскочили на тропу, обсыпанные мелкими камнями и пылью, словно выбрались из преисподней. Эд на адреналине завизжал, как резаный хряк, и, стряхнув с себя мусор, помчался дальше. Дален вместо крика выдавил хриплый сип, сплюнул забившийся в рот песок и поправил разбитое забрало. Шлем жалко — они с братом заказывали одинаковые, с красивым рисунком демонов и чуть продолговатой формой. Подобный уже не найти.

— Не тормози, — донеслось откуда-то из-за кустов, и Дал взревел движком, догоняя брата.

По прямой мчались на полной скорости, словно не замечая кривую тропу и насыпи. На одном из таких Дал чуть не потерял колесо, но всё обошлось. Они добрались до нормальной дороги и ворвались в общий строй. Неплохо срезали маршрут и теперь мчали ближе к середине. В общем потоке не чувствовалось того безумия, и приходилось подстраиваться. Потому, как только выдался шанс, Дал обогнул соперников и, чуть не сбив кого-то с края, вышел вперёд.

В спину донёсся недовольный гудок, и рядом появился Эд. Короткий взгляд на него, чуть заметный кивок — и они объехали ещё одну группу. Эд всегда понимал его с полуслова, всегда на одной волне, словно мысли читал. С ним было легко, и Дал с детства считал его своим продолжением. А как иначе, если они идеально во всём совпадали? Однояйцевые близнецы редко рождаются разнополыми, так что им выпал джекпот. И Эд, словно его полное отражение, с общими мыслями и желаниями, никогда не останавливался и рвался вперёд. Рядом. Плечом к плечу. Они были лучшей парой на любых соревнованиях.

То, что адреналин — это круто, Дал понял ещё в шесть. Когда впервые сел на велосипед и помчался на полной скорости с горки. Приземление, конечно, вышло не очень — родители потом таскали его по врачам, зашивая раны и полируя шрамы, — но Дал уже познал это чувство, когда кровь бурлит, а разум перестаёт чувствовать границы. И теперь хотел только большего. Бесконечную жажду было невозможно утолить, и безумие не остановить. Эд в одной с ним связке был согласен на любые приключения, и они вдвоём погружались в них с головой.

Старший братец Максимилиан тоже был на одной с ними волне, но инстинкт самосохранения останавливал его от глупостей. А вот Далена и Эдмунда не останавливало ничего.

Они ворвались на финиш под гул криков, свист и аплодисменты. Прибыли третьими и разделили место, закончив трассу в одну миллисекунду. Такое не подстроишь. Это чувство единения было у них в крови.

Эд соскочил с мотоцикла, рванул к нему навстречу и чуть не завалил на асфальт. Дал скинул шлем, и, подпрыгивая, в обнимку, как два идиота, они кричали, не обращая внимания на зрителей. На эмоциях Эд чмокнул его в губы — мокро и неаккуратно, словно перепутал место и человека, — тут же отстранился, отводя взгляд, и бросился обниматься с новым участником гонки. Ничего ведь не произошло. Совсем ничего. И Дал вёл себя точно так же.

К финишу постепенно подбирались остальные участники, шуму прибавилось, а зрители гурьбой сжали их в тиски. Чужие эмоции хлынули в кровь новой порцией адреналина, Дал смеялся и кричал, ловил ошеломлённые, восхищённые взгляды, чувствовал прикосновения: похлопывания по плечам, пожатия рук. Кто-то обнял его, кто-то подхватил. И вот, удерживаемый десятком рук, он оказался в небе. Откинул голову, отдаваясь безумному чувству эйфории, и провалился в него, теряя связь с реальностью.

Просветлением стал короткий миг поздравления.

Потом снова шум и крики.

И все участники направились в хорошо знакомый бар «На колесе».

Дал вклинился в толпу, смеялся, болтал с кем-то о гонке и придерживал брата за локоть. Словно продолжение его тела — неразрывная часть, с которой невозможно расстаться. Эдмунд тоже за него цеплялся, и от прикосновения его пальцев внутри снова и снова, по кругу, поднималась волна дофамина. И хотелось большего, хотелось нырнуть со скалы головой вниз, чтобы на долю мгновения насладиться полётом и зарядиться безумной энергией жизни. Чтобы почувствовать эту жизнь. И близость Эда.

Дал немного протрезвел, когда оказался за столиком. Улыбающийся официант, строя брату глазки, поставил перед ним два больших стакана с пивом. Но Эд попросил заменить их на рабарбаровый тоник. Алкоголь они никогда не любили — может, потому что эффект от него не сравним с настоящим экстримом. Адреналин вызывал намного более яркую эйфорию, чем многие попробованные наркотики.

А с некоторых пор алкоголь и вовсе стал врагом.

Эд уже три года не пил. Мог глотнуть пива за компанию или с друзьями пропустить по шоту, но на этом всё. И Дал, скрипя зубами, тоже к алкоголю не притрагивался. Не потому что повторял за братом, а просто понимая: опьянев, они оба теряют контроль. А это опасно и чревато последствиями.

— Отлично погоняли. — Рядом опустился Фред, один из дружков, с радостью участвующий в мероприятиях, только смелости на приключения ему не хватало, и он катался в общей массе.

— Да уж, жаль, Дал шлем раздолбал, — кивнул Эд.

Дален недовольно глянул на помятый шлем и сломанное забрало. Починка обойдётся в копеечку, и самое обидное — на ближайшую гонку они с Эдом поедут в разных.

— Хорошо хоть живой.

— Ему не привыкать тормозить башкой об стену, — отмахнулся Эд, и Дален рассмеялся. Да уж, аварий было немало.

Только после падения подташнивало и кружилась голова, а разбитый висок до сих пор кровил, хотя Эд заботливо заклеил его скотчем.

— Танцевать пойдём? — Эд лениво обвёл взглядом веселящуюся толпу.

Дал танцевать не хотел. С Эдом мог бы за компанию потрясти задницей, но слишком болела голова.

— Неохота. — Дал откинулся на стул и забросил руки за голову.

— Пошли, расслабься. — Фред чересчур бойко потянул его на себя, заставив встать на ноги.

От резкого движения голова закружилась ещё сильнее, и Дал, вырвавшись, чуть не свалился. Рыкнул на дружка, чтоб тот свалил, не желая показывать слабость, и снова устроился на стуле. Эд не стал настаивать, пошёл, цепанул у барной стойки омегу в коротком топе и увёл его танцевать. Дал, скривившись, отвернулся. Башка разболелась ещё сильнее, и захотелось домой. К родителям под бок, рассказать им про гонку, послушать неодобрение отца и причитания папы, а потом обнять их и завалиться спать... эгоистично. Очень эгоистично. Папа ведь действительно тогда переживал, а отец боялся. Подростком Дал не понимал, как много боли им приносил. А сейчас уже просто не мог остановиться. Пусть папа его ненавидит или, точнее, отмахнулся и не желает любить как прежде. Дал от него этого и не требовал. Родители дали им более чем достаточно, они и этого не заслужили, но изменить себя, исправиться в угоду их желаниям Дал не мог. И не хотел.

— Поехали в больницу!

Эд провёл на танцполе всего один трек и вернулся к его столику.

— Это ещё зачем?

— Проверим дырку в твоей башке, — фыркнул брат.

— Похуй на дырки. — Дален зло усмехнулся, глядя ему в глаза.

Дразнился или, наоборот, подчёркивал, насколько ему ничего не светит. Эдмунд улыбнулся в ответ, вроде небрежно, но Дал знал его мимику слишком хорошо и замечал любые признаки недовольства. А эта фраза Эда зацепила. Ещё больше расслабившись, Дал откинулся на спинку стула, забросил ноги на стол, отклонился, раскачиваясь на двух ножках.

Эд недовольно свёл брови и без слов выбил под ним последнюю опору. Дал не грохнулся только потому, что Эд схватил его в последнее мгновение за плечо и вернул в прежнее положение, но Дал успел перепугаться и недовольно подскочил на ноги. Очередное резкое движение — и его повело.

— Поехали! — Эд схватил его, вновь спасая от падения.

Голова кружилась так сильно, что он с трудом стоял на ногах. Брат потащил на выход, махнул друзьям на прощание и без слов посадил на свой байк.

— Ненавижу врачей, — буркнул Дален, навалившись ему на спину и обхватив под грудью руками.

— Я знаю. Но у тебя зрачки разного размера и очевидное головокружение, а ты мне нужен здоровый.

— Больного ты бросишь?

— Добью, — хохотнул он и крутанул ручку двигателя.

В больнице Далу стало чуть лучше, и он хотел было соскочить, но Эд чуть ли не силой потащил его на приём и заставил сдать все анализы и ответить на вопросы. Врач поставил диагноз «сотрясение мозга» и оставил в палате до стабилизации состояния. Худшее, что можно придумать. Дал знал, что не сможет уснуть в незнакомом месте, но Эдмунд велел отлежаться.

— Если не придёшь в себя, гонка для тебя отменится. И я возьму в напарники кого-то другого!

— Да кто с тобой пойдёт! — рыкнул в ответ Дал.

— Найду омегу посговорчивее, — недовольно бросил Эд и свалил, оставив его в одиночестве.

Очень хотелось кинуться за ним следом и надавать по ушам, но в одном Эдмунд был прав: если не привести себя в порядок, на трассу его не выпустят. Значит, как минимум сутки придётся торчать в больнице и пялиться на нежно-салатовую стену и занавески в рюшах. Пиздец.

Дален завернулся в покрывало, вытащил телефон и открыл группу последнего заезда. В сети уже лежали фотографии, кто-то залил видео с пересечением финиша. Когда их мотоциклы одновременно показались вместе с финалистами, толпа взревела. Их байки с красными знаками демонов узнавали, они обзавелись поклонниками, и несколько фанатов скандировали их имена. Первое время Далу нравилось такое внимание, но когда за Эдом стали стайкой увиваться омеги, чужой интерес начал раздражать.

На поклонников-альф было плевать — их интересовал лишь секс, а вовсе не победы и мотоциклы. Омегам же нужен был именно Эдмунд, и чем больше брата преследовали, тем сильнее Дал прятался от назойливых фанатов.

Вот и сейчас — почти все фото с Эдом. В обнимку с красивыми мальчиками, с цветами, с кубком. И без своего близнеца. А смысл их существования друг без друга? Если они — единое целое, один продолжение другого. И если одного убрать, второго и не будет. Дален был в этом уверен, по крайней мере, до того дурацкого инцидента, после которого Эд стал отдаляться и, кажется, перестал чувствовать их связь.

Они перепихнулись. Всего один раз, но это было. И Дал не мог это забыть — прокручивал в голове раз за разом и упивался каждой деталью. Хотя, сказать по правде, секс вышел отстойный. Они оба были в дупель пьяные, почти ничего не соображали. Дал уже не помнил, кто первый к кому полез, но потом Эд кидался на него с остервенением и страстью, был горячим, напористым. Неостановимым. Они, конечно, спотыкались обо всё и даже свалились с дивана. Эд треснул его башкой по лбу, блеванул под ухо, чуть не откусил сосок, не мог попасть в задницу и тыкался так, что потом на жопе синяки остались. А Дален отрубился в процессе и обкончался до безобразия. Секс был ужасным, но необходимость в нём чувствовалась до сих пор. Дал бы всё отдал, лишь бы повторить. Пусть будет так же несуразно и глупо, пусть Эд снова блюёт и путается в словах, но главное, чтобы это был он.

Уснуть без Эда не получалось. Дал крутился на жёсткой постели, пытался устроиться удобнее и лишь раздражался и психовал. Хотел уже было пойти к дежурному врачу и попросить снотворное, когда дверь приоткрылась, и в помещение ворвался знакомый аромат. Дал замер неподвижно, делая вид, что спит, а брат тихо подошёл и забрался к нему со спины. Эд пах точно так же, как и Дал — смесью цветочного и древесного ароматов, совсем не подходящей ни для альфы, ни для омеги. А сейчас к нему примешался запах незнакомого парня и машинного масла. Похоже, братец нашёл, с кем провести вечер. Это кололо и обижало, но Дал старался не замечать. Если устраивать скандалы, он потеряет его навсегда.

Пусть хотя бы останется видимость прошлой связи и надежда, что когда-нибудь они вновь напьются и переспят.

На узкой лежанке сразу стало тесно и неудобно, но Дала от присутствия брата и его тёплой руки мгновенно потянуло в сон. Они спали так рядом в обнимку уже двадцать один год и по-другому заснуть не могли.

Глава 2. Эдмунд

Дал во сне тихо сопел. От его близости слегка кружилась голова, и мысли становились липкими и вязкими. Возможно, это плохая идея — ложиться к нему в постель, но Дален по-другому не засыпал, и Эд шёл у него на поводу. Намеренно не позволял взрослеть и отдаляться. Но они давно выросли, и скоро каждый пойдёт своей дорогой, со своей семьёй и детьми.

Дал проснулся и осторожно зашебуршал, выпутываясь из покрывала и его объятий. Эд сжал сильнее, шутливо удерживая рядом с собой. Омега выгнулся сильнее, упираясь задницей ему в пах, и Эд смущённо разжал руки, не желая такой близости.

— Чего схватился? — фыркнул Дал. — Поссать хочу!

— У тебя постельный режим. Ляг и не двигайся!

— Утку мне принесёшь? — Дал гневно блеснул глазами.

— Тут для этого симпатичные медбратья имеются.

— Я не инвалид. — Дал всё же поднялся и потянулся на цыпочках, показывая шикарное тело. Вот с чем им обоим повезло, так это с генами — кость лёгкая, мышцы сухие и ничего лишнего. Отец рассказывал, что по молодости переживал из-за своей субтильной комплекции, а Эду, наоборот, нравилось, что он гибкий, а не громоздкий.

— Хочешь, провожу? — предложил Эд, тоже поднимаясь.

— Ещё и за член подержишь, чтобы точно справился? — рассмеялся Дал, и Эд примолк.

Лицо залило краской, и он отвернулся, откидывая ненужные пошлые мысли. Дален намеренно над ним издевался, подшучивал, дразнил и подчёркивал, насколько недостижим.

Недосягаем.

И одна ошибка ничего не меняла.

Они братья, и между ними лишь братская нежная любовь и такая же обоюдная ненависть. Сложно ненавидеть свою половинку, но можно ненавидеть себя. И Эд себя презирал. За слабость, за похоть и низменные желания. И за то, что однажды втянул в них брата.

Дален принял душ и вернулся посвежевший, как раз когда появился врач. Провёл очередной осмотр, записал данные в карту и разрешил поехать домой.

— Соблюдать постельный режим и никакого спорта в ближайшее время. Через неделю приходите на ещё один осмотр.

— Будет сделано! — пообещал Эд, а Дален скривился, явно не собираясь выполнять предписание.

— Ты мой шлем из бара забрал? — спросил он, спускаясь к парковке.

— Тебе нельзя за руль!

— Так ты его взял? Я забыл его подобрать, не хочу потерять.

— Всё равно он разбитый.

— Неважно! Это мой шлем! Хочу его забрать.

— Может, его уже выкинули.

— Если выкинули, шею тебе сверну, — привычно огрызнулся Дал и толкнул его в плечо.

Дурацкие шутки и подколы объединяли их с самого детства. Они толкались, дрались, обзывались, и всё это с пониманием и без обид. Дал был лучшим близнецом на свете, с которым и в огонь, и в воду — не страшно, а главное — можно. Он соглашался на все авантюры и сам любил ввязываться в безумные приключения. Всегда рядом. Вместе.

Когда всё изменилось и Эдмунд заметил в нём омегу? Исключительного, очень красивого и яркого и полностью соответствующего его желаниям. Но недоступного. Наверно, потому Эд злился на родителей, которые умудрились создать ему идеальную пару, но совсем не так, как положено законом и природой. Дал о родителях пёкся, а у Эда накопились идиотские претензии, с подросткового возраста выражавшиеся в бесконечном хамстве и злости. Эд был плохим сыном.

И, наверное, таким же плохим братом.

А больше никем он быть Далену и не мог.

Чтобы не пустить его за руль, пришлось заломить его на полу и рвануть на выход. Охрана с подозрением глянула на барахтающуюся парочку, но они вовремя расцепились, чтобы их не загребли. Эд надеялся, что Дал не успеет оббежать стоящие машины, но этот псих перепрыгнул через капоты и оказался рядом с мотоциклом первым. Вскочил в седло, прижал палец к считывателю, и мотор завёлся.

— Стой! — Эд попытался ухватиться за сиденье и не дать ему удрать.

Мотоцикл взревел движком, Эдмунда обдало вырвавшимися из-под колёс камушками, и в следующее мгновение брат скрылся за поворотом.

— Чёрт, чёрт! — Эд зло сплюнул на землю песчаной крошкой.

Вот же подарила ему судьба непоседу. Мало того, что они родились сросшимися, так ещё и уникальные для большинства людей отпечатки пальцев у них совпадали. То, что их двое — редкая мутация, то, что Дал омега — уникальная ошибка природы. А совпадение их запахов и отпечатков — неповторимая случайность, которая просто не могла случиться. Но им не повезло. Или повезло. И потому Дален мог пользоваться его транспортом и телефоном, подключаясь через отпечаток или скан лица.

Он вызвал такси, но вместо вчерашнего бара поехал в мастерскую. Подготовленный сюрприз пошёл насмарку, потому что у Далена шило в жопе, и он не мог спокойно полежать в больнице, пока мастер восстанавливает сломанный шлем. Конечно, тот ещё не закончил работу, и Эд решил подождать, звонки Далена со злорадством сбрасывал и, скучая, просматривал фото с прошлого заезда. Дал редко попадал в кадр, специально прячась от камер, но там, где появлялся, выглядел слишком привлекательно. Как модель на подиуме — всегда с идеальной причёской, острым взглядом и загадочной усмешкой. Под каждым таким кадром сотни комментариев от поклонников о том, как бы они такого омегу катали на своём члене. Каждому хотелось ответить, что, если коснутся его брата, Эд их кастрирует. Но какое он имел право лезть в чужие жизни? Читал их, злился, ненавидя всех вокруг, и ничего не предпринимал.

Шлем был готов, когда Эд накрутил себя до такой степени, что удалил с телефона все лишние приложения и заодно заблокировал названивающего любовника. Подцепил вчера симпатичного парня, но все эти омеги раздражали в ту же секунду, как начинали говорить. Эд трахался с ними, надеясь унять порочные желания, но это плохо помогало. Забрав шлем, он поехал на квартиру, которую родители купили им с братом. Дорогая студия на верхнем этаже элитного комплекса прямо рядом с заливом встретила его тишиной.

«Ты где?» — бросил он сообщение брату, надеясь порадовать его обновкой.

«Поехал домой», — пришло ответное сообщение.

Домой — значит, к родителям. Далу нравилось в их детской комнате, брат возвращался туда за светлыми воспоминаниями, когда они мальчишками могли резвиться, веселиться и не думать ни о чём. Эд ехать туда не хотел — из-за тех же воспоминаний, от которых становилось тоскливо и слишком тяжело.

«Когда на квартиру?»

«Не знаю. Шлем потерял, обидно. Надо новый заказать. И ребята зовут в бар, надо оторваться за вчерашний выигрыш».

«У тебя сотрясение».

«Посрать!» — пришёл лаконичный ответ, и Эд раздражённо тряхнул головой.

Конечно, Дал вчерашний вечер провёл в больнице, а теперь хотел проветриться. Но в баре его ждали охочие до податливого тела альфачи, от которых невозможно было спрятаться. И Эд не желал оставлять брата одного.

Он посмотрел на восстановленный шлем. У Далена демон на рисунке корчил весёлую рожу, у Эда демон злился и показывал клыки. В жизни всё было наоборот: Эд развлекался и топил желания в нескончаемых одноразовых шлюхах, а Дал ни с кем, кроме брата, не общался, чурался чужих и не позволял к себе приблизиться.

Только иногда...

...в порывах безумия или желании повторить за братом...

...Дален шёл вразнос и уходил на ночь с незнакомцем.

Тогда у Эда пробуждались собственнические чувства. А точнее — эгоистичное безумие и жажда убивать. Все бывшие любовники брата больше в его поле зрения не появлялись, потому что Эд отбивал им рожи и всякие желания общаться с близнецами. И от одной мысли о том, что Дал сейчас поедет в паб и останется без присмотра, закипала кровь.

Эд нацепил на себя чужой шлем и чужую улыбку. Посмотрел в зеркало, разглядывая сквозь забрало потемневший, изменившийся взгляд. Почти копия Далена. Почти он. Но не совсем. Не хватало омежьей мягкости и лёгкости в движениях, не хватало пылающего огня в отливающих лиловым радужках. Они были точными копиями и так разительно отличались...

— И зачем родители нас разделили, — прошипел он и в сердцах откинул шлем в сторону.

Собрался быстро и поехал на встречу. Всё равно байк нужно было перегнать к дому, а не бросать на общественной парковке. Слишком примечательные у них машинки, такие могли и уволочь. В байкерском пабе «На колёсах», который они с товарищами облюбовали для встреч, как всегда, грохотал тяжёлый рок и пахло скисшим пивом и пропотевшей кожей. Любимый запах веселья и выпивки. Эд вздохнул поглубже, впуская в себя лёгкость и прогоняя муть, и направился к столику друзей.

Дал при его появлении подскочил, обнял и стукнул по спине. Как лучшего друга или брата. Эд ответил тем же, назидательно напомнив про постельный режим и получив удар в бок.

— Сейчас найду более сговорчивого альфу, и будет мне постельный режим.

— А когда с трассы сойдёшь, я тебя в канаве прикопаю, — попытался пошутить он, но вышло мрачно.

— Не куксись, мне значительно лучше. И я у родителей отлежался.

— Папа, небось, опять квохатал и обслуживал.

— Примерно, — не стал вдаваться он в подробности.

За столиком сидели их общие друзья, а также Макс, старший братец. При виде него Эд показательно скривился: если приехал Макс, значит, скоро появится его мерзкий омега и начнёт ставить свои условия, пока компания не разбежится. Дал пихнул локтем в бок и шепнул:

— Не грузись раньше времени.

— Ненавижу Кертиса, — шикнул Эд.

— Его никто не любит. Только наш полоумный старший брат. Но Кертиса давно пора отправить в утиль.

— Ты знаешь способ, как завалить его и не сесть?

— Ха, — Дал рассмеялся и оттащил его в сторону, хотя из-за музыки и так было не слышно, о чём они переговариваются, — я видел Кертиса в омежьем отделе репродукции.

— Чего ты там делал?

— По своим делам ходил, — фыркнул Дал, — не важно. Кертис там мог появиться только ради двух вещей: ЭКО или повышения фертильности. И то, и другое выглядит как подстава.

— Считаешь, он решил обманом залететь?

— Ага. И учитывая его измены, он может залететь и не от Макса.

Эд ненадолго задумался, чувствуя, как эмоции переключаются с негатива на предвкушение нового приключения. Избавить брата от надоедливого и ушлого Кертиса они хотели давно. Но обычно спускали эти желания на тормозах, считая, что лезть в чужие, пусть и токсичные, отношения — неправильно. Только Кертис совсем потерял берега и своими запросами достал всех. Последнее, что он потребовал у Макса — купить им дом. Конечно, если бы Макс попросил денег у родителей, те бы не отказали, и Кертис бы получил своё. К счастью, брат слишком ценил собственные достижения и у родителей не попрошайничал. Потому его отношения с Кертисом обострились, и постоянные ссоры превратились в скандалы, которые задевали всех.

— Если подстроим Кертису разоблачение, Макс сам его бросит. Надо узнать его расписание, проверить, когда и куда он водит любовников, и направить Макса убедиться в неверности этого психа.

— У меня есть знакомый в телефонной компании, он может проследить за его перепиской.

— Неплохо!

— Ага. А за небольшую доплату в нужный момент пошлёт с номера Кертиса сообщение Максу, чтобы тот приехал. Зная Макса, примчится на всех парах и застанет горячую сценку!

Братья довольно рассмеялись, стукнулись кулаками и в обнимку вернулись к столу. Вечер сразу пошёл в гору. Эд заказал для них безалкогольные коктейли — бармен знал их привычки и готовил всё те же напитки, но без добавления спиртного. Играла задорная музыка, и ребята то и дело уходили танцевать. Эд позвал брата на один медляк, чтобы тот не скучал, они кривлялись, изображая вместо танца глупые пантомимы. За стол Дален вернулся в отличном настроении, и даже крикливый Кертис уже не напрягал.

Эд потанцевал ещё немного, какой-то омега активно клеился и лез к нему в штаны, и Эд не стал ему отказывать. Утащил в подсобку, не слишком беспокоясь, что их тут застанут, и натянул приставучего парня, отбрасывая ненужные мысли и переживания.

Омега стонал и кричал, намеренно шумел, показывая, как ему хорошо. Эду тоже было хорошо, а если закрыть глаза и представить другого, то становилось просто отлично. В самый разгар дверь к ним раскрылась, и в помещение заглянул с любопытной рожей Фред.

— Упс, — хихикнул он и захлопнул двери.

Но Эд успел заметить за его спиной мрачного Далена. Брат смотрел с болью, такой яркой, что самому стало неприятно. Он с трудом смог кончить и оставил омегу развлекать себя самому. Дален уехал, и Эд, забрав свой мотоцикл, тоже вернулся в квартиру.

Дален спал у себя, у них были отдельные комнаты, но это не мешало им приходить друг к другу, чтобы почувствовать столь необходимую для существования связь. Эд принял душ, обмылся, стирая неприятный запах незнакомца, и залез к брату в постель. Обнял его со спины, так же, как делал каждый день, прижался к бедру, переплетая ноги и прижимаясь мизинцем к его стопе. Так они лежали в утробе и так появились на свет. Сросшиеся кожей вдоль бедра и с одним общим пальцем на двоих.

Родители разделили их, провели операцию, сделав из одного человека двоих. Мизинец достался Эдмунду, а Далену поставили искусственную кость. Кожа и мышцы у младенца легко отрасли в нужном месте, только ногтя у него не хватало, и вдоль разреза у обоих по сей день шёл чуть заметный шрам. Линия разделения.

И с каждым днём она становилась всё шире, принося обоим невыносимую боль.