Почему ты никогда не думаешь?

Снег шёл уже несколько часов подряд - тяжёлый, рыхлый, падающий широкими хлопьями, которые цеплялись за волосы и одежду, тая почти сразу, но оставляя за собой влажную холодную дорожку. Казарма была всем, чем угодно, но не тихой: слышались приглушённые голоса, кто-то спорил о дежурстве, кто-то смеялся слишком громко. Ты же выбрала укрыться от всего этого в конюшне, где пахло сеном, кожей и пылью, но за то без людей. Ты пришла сюда всего «на пять минут».

Снять перчатки, выдохнуть, облокотиться на деревянную перегородку и позволить голове упасть на деревянную перегородку. Всего миг - и ты снова встанешь. Но миг растянулся.

Щёка уткнулась в рукав, пальцы слегка одеревенели от холода,тело наконец позволило себе просесть, и ты даже не поняла, когда сон накрыл тебя. 

Проснулась ты от громкого, слишком возмущённого: — Чудесно. Просто… восхитительно.

Голос был резкий, наполненный тем самым знакомым раздражением, которое всегда звучало от Жана Кирштайна. Ты приоткрыла глаза - и увидела его. Он стоял в проходе, занесённый снегом и красный, будто только что пробежал весь двор. В руках - фонарь, который он держал слишком крепко.

— Ты… - он прошёл ближе, поднимая фонарь к твоему лицу. - Ты вообще понимаешь, что ты творишь?

Ты моргнула, пытаясь сфокусироваться, пока свет фонаря выжегал глаза. 

— Жан?..

— А кто же ещё?! Да,это я. Идиот, который последние полчаса носился по всему корпусу после того как тебя не могли найти пол ночи, а потом решил проверить конюшню, потому что куда ещё ты могла деться в холодную, тёмную… ЧЕРТ! - он запнулся, выругавшись сквозь зубы.

Он поставил фонарь на ближайшую стойку и уставился на тебя так, будто ты лично оскорбила весь его род.

— Ты уснула. Тут. На соломе. В холоде. Посреди ночи. Ты вообще… - он замолчал, проводя рукой по волосам. — Ты хотя бы понимаешь, КАК я себя чувствовал?

Ты поднялась немного, приводя себя в порядок.

— Я устала. Просто… сильно.

— Да все устали! - Жан резко развернулся, прошёл пару шагов туда-сюда, будто вымещая накопившееся напряжение. — Но это не повод падать спать где попало! Ты могла простудиться. Ты могла пораниться во сне. Могло случиться… ну… что угодно!

Его голос становился всё громче, как каторга на сонную голову. 

— И ты… ты даже не предупредила! - Жан остановился прямо перед тобой. — Ни слова никому. Я зашёл в казарму - тебя нет. Спросил у девчат - никто не видел. Вышел во двор - пусто. Ты хоть представляешь, что у меня в голове было?!

Он говорил ещё быстрее, захлёбываясь словам. 

Ты тихо выдохнула:

— Прости. Я действительно не думала, что это проблема.

— Да, вот именно.Ты никогда не думаешь. Ты просто делаешь. И я потом бегаю за тобой. Каждый раз. - он замолчал, будто резко наткнувшись на стоп слово. 

Ты ждала. Он стоял перед тобой, всё ещё тяжело дыша, а снег медленно таял на его плечах и скатывался каплями на пол.

— Потому что я беспокоюсь, ладно?! - выпалил он наконец. - Да, беспокоюсь. Сильно. Возможно - чересчур. Но я ничего не могу с этим поделать. Здесь не все люди доброжелательные, знаешь? 

Он опустился на корточки перед тобой, наконец встретив твой взгляд ооткрыт. 

— Ты иногда так быстро исчезаешь… стоит мне отвернуться - и тебя уже нет. А я боюсь однажды тебя не найти.

Ты не знала, что ответить. Он тоже не знал, что сказать дальше. Поэтому Жан просто выдохнул, осторожно взял тебя за локоть своей тёплой, уверенной ладонью. 

— Пошли, я провожу тебя. Не оставлю же тебя снова тут… даже не «на пять минут». И даже не спорь. Мне конец, если ты ещё раз так сделаешь.

Ты встала и Жан поднялся одновременно с тобой. Он взял фонарь, прикрыл его ладонью от ветра и коротко бросил:

— И, ради всего святого, если тебе после сна на морозе станет плохо - скажи мне. Не кому-то там. Мне. Ладно?