Почему левые раскалываются

По информации от наших знакомых из организации – ОКИ раскололась. Сейчас не будем вдаваться в детали кто, как и из-за чего – нам самим эти детали неизвестны и мы более чем уверенны что сами участники событий про это напишут более интересно и подробно (впрочем если вам будет интересен такой текст, то мы можем написать материал после публикации материалов по расколу от основных участников). Даже если запущенные процессы окажутся обратимыми это всё равно хороший повод порассуждать о причинах расколов в левой среде.

Раскол не специфический левый феномен, он присущ любым политическим движениям и организациям. Но только в левой среде расколы приобрели такой размах – трудно вспомнить левую организацию, которая не подверглась бы сецессии какой-либо из её частей. Почему же именно левые более подвержены подобным процессам? На мой взгляд стоит выделить две группы причин: общеполитические и специфические для движения. Многие авторы упускают первую группу из виду – это не является серьёзной ошибкой, но из-за этого их труды сильно теряют в описательной и аналитических способностях. Мы же рассмотрим обе эти группы.

Политика дело людское, не зря в своё время Аристотель обозначил человека именно как политическое животное, а потому и человеческое ей не чуждо. Особенно оно не чуждо околополиту, специфической области на грани реальной политики и субкультуры, где ставки меньше, важнее роль отношений между членами и такая деятельность для членов не считается профессиональной. В зависимости от режима в стране, приближения организаций к власти и ресурсам и прочим факторам та или иная структура может быть ближе или дальше от политики в узком смысле слова. В силу нечёткости этой границы и переоценки собственных сил отдельные активисты или организация в целом может осознавать себя как политическую, при этом будучи скорее околополитической. В результате возникает противоречие: с одной стороны характер взаимоотношений воспроизводит скорее отношения между политиками – ложь, манипуляции, обвинения и восхваления с целью завоевать чье-то расположение или больше влияния. Если эти политики ещё и относятся к мифологизированному для участников «великому прошлому», то мы получаем специфический феномен реконструкторства. Такие отношения сложно назвать товарищескими. При этом деятельность не является профессиональной и потому ею легче поступиться – уйти или создать такую же, но потенциально менее токсичную организацию.

Но даже в профессиональной деятельности у людей остаются потребности в самореализации, уважении и признании заслуг, в какой-то степени она и есть осуществление этих потребностей. Нередко их удовлетворение идти во вред другим, угрожая их здоровью и безопасности. В околополите с этим хуже – порог входа там гораздо меньше, меньше обязательств и ответственности. В особо запущенных случаях вся организация может стать тоталитарной сектой, все существование которой подчинено закрытию нужд узкой прослойки членов наверху.

Из самого банального – изменение взглядов у людей. Взгляды могут меняться без каких-либо серьёзных потрясений на протяжении жизни, в соответствии с изменяющимся социальным положением, активностью соответствующих медиа и популярных личностей, изменением окружения. Заметнее когда взгляды меняются под воздействием крупных социальных событий – войны, кризисы, крупные внешнеполитические успехи и неудачи и т.д. С другой стороны, состав организаций на протяжении времени зачастую меняется, уходят основатели, приходят люди до того не имевшие отношения к движу. У новоприбывших могут быть свои представления чем является организация и чем она должна являться. И никакой тест на троцкиста с 1000 и одним пунктом от этого уберечь не способен.

Другой очевидный пункт – недостижение организацией поставленных целей. Когда структура только основывается у её членов обычно ещё имеется потенциал к действию, во многом связаный с надеждой на выполнение долгосрочных планов. Но энтузиазм стихает и если за время его действия не была налажена работа с выполнением хотя бы краткосрочных задач организация «потухает». В этом случае создание новой организации – один из лучших исходов, так как зачастую такие общества-подёнки надолго убивают в человеке политического активиста.

Всё указаное выше не специфично для левого движа, но как будто бы находит в нём большее выражение, чем в прочих (собственно как и расколы). Но есть причины специфичные именно для левых, редко встречающиеся в других политических движениях. При их написании я ссылался на это видео, советую ознакомиться с ним для большего понимания.

Для левых главным скрепляющим фактором являются политические взгляды. Если правые или центристы могут опираться на общий культурный бэкграуд, общую национальность, религию или социальное положение, то левые (за исключением разве что деколониального дискурса) такое позволить себе не могут – сам дискурс движения размывает важность этих вещей для взаимодействия. Конечно, это сильная сторона движения, но любое различие в взглядах будет ставить под сомнение это единство.

Кроме того, левые идеи претендуют на универсальность – нельзя (по крайней мере очень сложно) сослаться на иную культурную, религиозную или тем более этническую составляющую. Все общества проходят одни и те же экономические формации и соответственно политические практики и идеи должны быть одинаковы. И если в отношении других стран ещё могут быть какие-то поблажки, то вот относительно того же движа в соседнем городе, а тем более в своей же ячейке уже нет.

Третья причина при должном развитии превращается в один из интереснейших моментов. Автор ссылается на моральную психологию как на один из основных факторов для раскола. Суть его тезиса в том, что для левых важна справедливость и надежность, в то время как чувство единства и потакание авторитету – нет. Но без должного осмысления тезис легко свести до «так говорит наука, доверьтесь её авторитету». Тут стоит понять, почему левые идеи привлекают таких людей, а правые – нет.

Понимание политической свободы у либералов (а тем более у консерваторов и националистов) и левых различаются. Верхов вольности для правых является референдум в широком понимании: ты либо соглашаешься, либо не соглашаешься. Ты либо выходишь на митинг туда-то и тогда-то, либо остаешься дома, голосуешь за принятые поправки, либо против, выбираешь кого-то из кандидатов – либо не выбираешь. Для левых (по крайней мере либертарных левых), важно не просто бинарное принятие/не принятие, а обсуждение, признание множества позиций. Даже в таком артефакте начала 20 века как демократический централизм (по крайней мере в его трактовке Иваном Лохом) сохраняется учёт разных мнений и позиций.

Можно посмотреть на это и по другому – большая часть либеральных организаций (по крайней мере в России) выстраивается на авторитете лидера, а само либеральное пространство напоминает скорее россыпь популярных блогеров, аналитиков и журналистов со своими последователями. Хотя в ограниченом числе подобные же вещи можно найти и у левых, по большей части их деятельность (как минимум в теории) строится на обществе равных, которое обсуждает альтернативы и тем самым лучше прорабатывают и утверждаются в своей позиции. Именно авторитарность правых, любых правых, позволяет сдерживать расколы и пренебрегать дискуссией – мнение уже выработано. Если же лидер умер – его последователи просто уходят к другим его коллегам.

Редко в каком случае мы видим распад организации по одной причине без влияния других, скорее всегда это комплекс разных причин, взаимно усиливающих друг друга. Есть определенные способы, которыми можно смягчить их действие, но об этом поговорим в следующей статье.