Почему именно Эндрю?

Жизнь в мире профессионального спорта почти ничем не отличалась от того же кинематографа или либо любого другого вида занятости, где люди делали из себя дураков, чтобы уже другие люди имели с чем провести свой досуг. Через такую призму восприятия Нил смотрит на мир шоу бизнеса, к которому он никогда не хотел иметь отношение, но желание играть в экси было сильнее, а оно подарило ему нечто большее, нежели вечные съемки для рекламы и романтизация его шрамов перед камерой. Сейчас он был одет закрыто, погода не отличалась хорошим настроением, зато Нил под вниманием Эндрю буквально летал, они наконец-то могли выдохнуть, находясь в одной команде. Играть против друг друга было делом интересным, а нагнать пурги журналистам про их соперничество и ненависть — казалось довольно занимательным. Но даже от этого устаешь. Нил был готов лезть на стену в одиночестве своей квартиры, где из приятного был только телефон, в котором его всегда ждали сообщения от Эндрю, и вещи Эндрю, пропитанные его запахом, не ароматом духов, а именно запахом, его истинным запахом с привкусом табака и тепла, в которое Нил зарывался, надеясь укрыться от мыслей, что больше напоминали пули терроризирующие мозг. Но теперь они вместе, в их квартире в Нью-Йорке, вместе с кошками, что забрали себе диван в гостиной, из-за чего Эндрю приходилось гонять их, дабы посмотреть новый выпуск какого-то сериала, который каким-то невообразимым чудом смог заинтересовать его. Иногда Нилу нравилось облокотился на дверной косяк и просто наблюдать за расслабленными широкими плечами и слушать спокойное дыхание, пока его не раскрывали и не звали присоединиться. Не сказать, что Нил был чем-то недоволен, укутавшись в теплые объятия сильных рук.

— Нил Джостен! — кричит девушка с другого конца зала, каким-то образом подбегая к нему на тоненьких высоких шпильках чем-то смахивая на Элисон, ведь та могла делать с каблуками все, что взбредет в голову и чудом не упасть на задницу, да и цвет волос у них похожий. Только выдавал ее неуверенный взгляд, Нилу хочется фыркнуть, обычно на него смотрят с вызовом, пытаясь раззадорить или разорвать на части. — Рада вас видеть, у нас сейчас произошла небольшая задержка из-за настройки камер, были перепады электричества из-за дождя, так что присаживайтесь сразу на съемочную площадку, совсем скоро все уладим! Простите за задержку еще раз!

Он быстро пожал девушке руку и она вновь удалилась к операторам, наверное, пытаясь чем-то помочь, если бы Нил конечно смыслил, чем они вообще занимаются. Тем не менее, его дело просто сняться в интервью новенькой журналистки, чье имя он даже не запомнил, получить выговор от менеджера за грубиянство и свалить в закат, а именно к себе домой, заказать вредной еды и смотреть матч «Жирафов» против «Орлов». У Нила дергается уголок губ от представления насколько же недовольным будет выглядеть Эндрю от такой идеи, но тот все равно согласиться и даже ничего не скажет. Тепло, развивающееся в груди, с каждым днём всё тяжелее контролировать, но когда он замечает те же эмоции у Эндрю, все становится еще хуже, ибо тогда улыбка ожесточенно рвется на лицо, будто от нее зависит судьба человечества. Заняв свое место под прожекторами, Нил поправил водолазку, стряхивая с безупречного синего цвета невидимые пылинки. Заняться было нечем: телефон остался в гримёрке, а возвращаться за ним Нилу не особо хотелось, в любой момент неожиданный перерыв может закончиться и его начнут допрашивать, задавая вопросы про личную жизнь, клещами вытягивая ответы. Хотелось вернуться домой.

Блондинка подбегает к своему месту напротив, на ее лице улыбка, натянутая, беспокойная, словно она хотела быть где угодно, только не здесь, что странно для таких людей; она шепчет ему, что сейчас съемка наконец-то начнется. Нил удовлетворенно кивает, не желая задерживаться, у него по плану просмотр матча и недавно вышедшего мультфильма от Дисней про зверей в одежде, вместе с самым ненавистным ему человеком, что мотивирует вернуться как можно раньше. Оператор кричит, что они начали, журналистка приветствует его, говорит как рада видеть, что они встретились, для разогрева она задает ему блиц опросы: про экси, его интересы вне корта, что-то из этого даже вызвало улыбку и легкий смех. Невзирая на то количество репортеров, что Нил видел, никто не задавал ему чего-то такого, простого, что должно расслабить, а не наоборот заставить напрячься от повторяющегося: “А кто сверху”. Так что это не плохо. Нил вполне доволен. Разговор плавно перетекает на тему экси и остаётся там очень долго, особенно когда речь заходит про “Лисов”. Она спрашивает, что он думает о нынешнем составе, об отставке тренера Ваймака — что всё ещё немного ранит его внутри, — и тому подобное, из-за чего заткнуться почти невозможно.

— Мне бы хотелось затронуть довольно щепетильную тему, — говорит журналистка немного боязно и Нил немного ерзает на своем месте, уже догадывается, что там будет, — про личное. Вы уже давно раскрыли свои отношения с Эндрю Миньярдом, самым лучшим вратарём за всю историю экси, это было довольно неожиданный поворот событий, учитывая, что вас сватали со всем золотым составом “Лисов” и новыми товарищами по команде. И мне бы хотелось спросить: Почему именно Эндрю? Чем он вас так зацепил?

Подобное стоило ожидать. Это не новость, не сюрприз, что его грязное белье пытаются вытянуть наружу задавая вопросы про Эндрю. Но почему-то сердце замерло в груди, прежде чем спустя мгновение заколототится о ребра так, что сбилось дыхание. В голову тут же лезут их с Эндрю интимные моменты: воспоминания об их крыше, на которую они каким-то образом забираются через общежитие в каждый приезд в Пальметто, или как в прошлый четверг, после финально фигуры сезона они готовили ужин, празднуя победу с виски и обмениваясь пшеничным вкусом на губах во время поцелуев.

Почему именно Эндрю?

Кажется, этот вопрос стар как мир, его Нилу задавали все, даже “Лисы”, но все это прекратилось после того, что случилось в Балтиморе и как Эндрю одной фразой сохранил его в Пальметто и дал ему кров над головой еще раз. Чаще всего таким интересовались товарищи первой команды Эндрю, после выпуска из университета. Тогда Нил приехал к нему в Атланту неожиданным визитом, ибо терпеть долгую разлуку, что длилась несколько месяцев — было невозможно; уныние словно отпечаталось на его лице. Плохих дней стало больше, без надежного плеча рядом и родного запаха, который остался лишь на старой черной толстовке, и то, уже не такой яркий как раньше. Из-за недосыпа мозги отключались в любой момент, из-за этого были недовольны преподаватели, которым, по сути, должно быть все равно, им не платят за услуги будильника. У Ваймака не хватило сил выдержать серое лицо перед глазами, от матча Нила отстранили и отправили к “возлюбленному” на передышку. Даже если Нил и был против — его никто не слушал.

Только сев в самолет, Нил понял, что не успел предупредить Эндрю о своем приезде и тот не сможет его забрать. Точнее, Эндрю может, тут же примчится за ним как в их вторую встречу, только уже с совершенно другими намерениями; вот только было одно условие в этой задаче — тренировка. Отвлекать его от нее не хотелось от слова совсем, поэтому, когда самолет наконец осел в аэропорту Атланты, Нил вызвал такси, не было желания тащиться по улицам и сверять маршруты по картам. Пробраться на стадион оказалось довольно просто, летом охрана видела его часто, когда они с Эндрю приезжали осматривать достояния летом. Заняв место в углу, Нил попытался слиться с окружающей обстановкой, оставив рюкзак с вещами покоится в ногах. Миссия оказалась провальной, когда трибуны начали слегка вибрировать от тяжёлых шагов. Как бы Нил не сжимался, пытаясь быть меньше, это у него не получилось, стоило Брендону Смиту — капитану “Орлов”, — оглядеть пространство и прикинуть где же можно уместить свою задницу. Заметив Нила — все стало болезненно очевидно.

— Ого, какие люди, — смеясь подходит к нему Брендон и протягивает руку, которую Нил игнорирует, всеми силами сосредотачивая свое внимание на Эндрю, что пока стоит без дела, ожидая своей очереди на ворота. — Как же вы похожи.

Это замечание — Нил уже пропустить мимо ушей не может, и оборачивается с поднятой бровью на Брендона, что плюхается через одно сидение от него. Тот только фыркает на этот непонимающий взгляд, не собираясь отвечать, словно это даже слону понятно. Когда тренер прокричал Эндрю вставать на позицию, Нил тут же потерял всякий интерес к человеку рядом, обращая внимание на корт и едва не подпрыгивая от предвкушения. Видеть Эндрю так близко, но не иметь возможности к нему подойти или хотя бы прикоснуться — походит на пытку, почти сводит с ума. Нилу так хочется поскорее утолить свой голод: смотря на Эндрю, занимаясь домашними делами с Эндрю, деградируя перед телевизором рядом с Эндрю, в руках Эндрю, под Эндрю. Нилу так хочется просто почувствовать этот безразличный взгляд на себе и увидеть, как он меняется, загорается, и как черный зрачок захватывает золотую радужку только от одного вида Нила перед ним. Так много всего хочется, но до конца тренировки еще сорок минут…

— Слушай, вопрос, наверное, херовый, но сколько смотрю на вас не могу ничего понять, — вдруг нарушает тишину между ними Брендон, отвлекая Нила во время того, как сильно Эндрю отбивает мяч. Возможно это к лучшему, сидеть с полутвердым членом в штанах не шибко приятно в компании не-Эндрю. — Почему он?

— Что? — хрипит Нил, явно смотря на Брендона как на последнего идиота. Кажется, даже дар речи пропал и кроме одного слова он больше ничего сказать не может.

— Ну, почему именно Эндрю? — Брендон подсаживается ближе, от чего Нилу хочется отодвинуться дальше, например, в стену. Было бы приятно обнаружить у себя такую суперсилу. Либо, можно вбить в стену самого Брендона за такие вопросы. — Не пойми меня неправильно, — он выставляет перед собой руки, как будто пытается внушить дикому животному, что опасности нет. Получается херово. — Это просто любопытство.

— Любопытство сгубило кошку, — выплевывает Нил в ответ, а ведь раньше этот идиот нравился ему своей игрой, а теперь перед ним какая-то недо-сплетница по ощущениям не имеющая своей личной жизни. Раздражает.

— Я знаю, но, — в один момент лицо Брендона меняет свои розоватые оттенки на почти белые; он отскакивает от Нила как ошпаренный, словно где-то рядом должен приземлился нож. Нил даже знает чей и это почти вызывает у него улыбку. — Ладно, забей.

С корта на них смотрит явно не довольный Эндрю, Нил не может удержаться и машет ему, пытаясь зубами не дать губам изогнуться. Не сейчас. Еще немного и он может вернуться к званию самого счастливого идиота в квартире Эндрю.

Единственный лис, от которого Нил слышал нечто подобное, что слегка резало уши из-за неуверенности и непонимания будущего в тот момент — это Мэтт. Лучший друг Нила Джостена — так себя представляет Мэтт в любой компании где им приходится быть вместе — казался довольно странным на первый взгляд, но после случая в Колумбии он решил стать для Нила первой опорой, на которую старые принципы запрещали взвешивать свою тяжёлую ношу. После проведенного времени вместе и стольких лет дружбы, которая должна была закончится ещё давно, смертью, а не вечными “семейными” посиделками у друг друга в гостях, отчего в душе теплело после каждой неудачной шутки или обсуждений фильмов “Один дома” на каждое Рождество. Это было невозможным для такого человека как Нил, это было несбыточной мечтой — обрести верных друзей, семью, отца в роли тренера Ваймака и… Эндрю.

— Знаешь, — пьяно начал Мэтт после ещё одного глотка пива, на своей кухне. Дэн тогда ушла гулять с приехавшими Элисон и Рене, они присоединиться к ним после долгой прогулки по одним и тем же местам, — мне всегда было интересно и непонятно почему это был именно Эндрю, типа… — он неопределенно вскинул руки, заставляя Нила немного напрячься из-за вопроса, даже выпитый алкоголь не смог заставить отпустить себя и расслабиться. — Ну, вы ненавидели друг друга, а потом случился неожиданный поворот на сто восемьдесят градусов после случая с Рико…

— И что ты хочешь сказать? — осторожно спрашивает Нил, ставя свой бокал на стол, не хотелось бы, чтобы из-за него они в нетрезвом состоянии ещё и осколки собирали по полу и кто-то бы неудачно порезался. Скорее всего это был бы Нил.

— Ну, иногда хотелось спросить почему именно Эндрю, но после всего я понимаю почему, — мурлычет он и улыбается, как будто знает и видит нечто такое, что Нилу пока не дано.

И видимо это было действительно так, потому что после стольких вопросов про Эндрю, Нил даже не думал о них, иногда проскакивали мысли перед сном, но спокойные грезы был намного интереснее, чем это.

“Почему именно Эндрю?” — повторяет в голове Нил и хмурится, даже не зная, что конкретно ответить, а стоит ли вообще отвечать?

Ухмылка трогает губы, когда вспоминается Эндрю, который не терпит комплименты в свой адрес и похвалу, из-за смущения, что можно развидеть по розоватым кончикам ушей. Эндрю ненавидит становится уязвимым на публике, но рядом с Нилом он позволяет снять с себя невидимые доспехи и просто выдохнуть. Нил чувствует то же рядом с ним, в его тепле не хочется бороться с миром.

— Извините, Нил, если вы не хотите поднимать эту тему, давайте тогда перейдем к следующему вопросу, — голос журналистки вытягивает из мыслей, в которых, Нил скорее всего побыл достаточно продолжительное время, чтобы та в панике копалась в телефоне. Сразу видно — новенькая, ещё не испорченная жестокой индустрией шоу бизнеса

— Нет, все хорошо, — останавливает ее Нил и специально произносит безопасные слова, ведь они с Эндрю будут смотреть это интервью вместе после его выхода, и злой взгляд карих глаз на себе ловить не хочется. — Просто задумался, столько всякого с нами произошло… Почему именно Эндрю? — повторяет Нил вопрос и смотрит в глаза журналистки. Он может ответить что-то грубое сейчас, вроде: “Из-за размера его члена” — но это не то что нужно сейчас. Это не то, что дерет его горло изнутри и заставляет сжаться от ранимого тепла в груди. — Безопасность.

Одно слово значение, которого смогут понять только те, кто не имел этого при рождении. Кто был без опоры, с голой спиной, не прикрытую ничем, кроме тонкой одежды. Нил тоже не имел этого, но теперь — ему есть куда вернуться.

Ему хочется домой.