Почему Дели?

Продолжаю читать книгу Ричарда Итона, India in the Persianate Age.

Как именно Дели стал центром первого индийского султаната, и как следствие затем политическим центром Индии вплоть до наших дней?

Началом Делийского султаната обычно считают 1206 год, когда умер султан Мухаммад Гури, однако на самом деле за его смертью последовала череда междуусобных войн между мамлюкскими командирами (рабами по сути) умершего султана. Айбек, Тугрил, Кубача и Йылдыз получили формальную свободу после смерти господина, и более того, теперь их вражда, сдерживаемая пока был жив султан, стала открытой. Тогда никто не мог предсказать, что именно Дели, где правил Айбек, станет столицей северной Индии, или что Делийский султанат станет прото-индийским государством. Даже когда Айбек умер в 1210 году север Индии оставался расколотым из-за войны. Синд и Мулан контролировал Кубача, в Лахоре правил Йылдыз, а в Бенгалии сидели политические наследники ее завоевателя, Бахтияра Халаджи. Особенно яростными были схватки между Кубачей и Йылдызом за Мулан и Лахор, а после 1216 г. между Кубачей и правителями Дели за контроль над всей северной Индией.

Как пишет Итон: " На самом деле между 1206 и 1228 годами сторонний наблюдатель мог бы сделать вывод, что процветающий двор Насир ад-Дина Кубача в Уче, а не в Дели, скорее всего, станет главным центром тюркской власти на севере Индии. Во время своего долгого правления Кубача стремился создать мореходную сеть между долиной Инда и Аравийским морем, сосредоточенную вокруг его двора в Уче. Его порт Мансура в дельте Инда был коммерчески связан с гуджаратскими портами Диу, Броуч и Камбей, а также с арабскими портами в Адене и Маскате, а на севере он поддерживал сухопутные торговые связи с Лахором и Кабулом. И, как и его соперники и коллеги-рабы, Кубача украсил свой двор самыми яркими светилами, которых он мог найти: суфийскими шейхами, ремесленниками всех мастей и историками, которым поручили поместить его правление в более широкие географические и хронологические рамки".

Между тем в самом Дели, всего через четыре года после кризиса престолонаследия, вызванного смертью Мухаммада Гури, разразился еще один кризис, когда Айбек погиб в результате несчастного случая во время игры в поло. Если кризис 1206 года возник из-за того, какой из мамлюков султана Мухаммада Гури станет преемником их господина, то кризис 1210 года был еще глубже, потому что здесь спор шел вокруг самого принципа наследования - станет ли следующим султаном родной сын Айбека или один из его мамлюков. Будет ли трон Дели следовать персидской модели наследственной монархии, в которой единственная царская семья владела суверенитетом, поколение за поколением? Или он будет следовать ранней газневидской традиции, согласно которой царство переходило к рабу суверена, а затем к рабу этого раба? А если второе, то кто из рабов господина унаследует его вотчину?

В Дели эти вопросы были решены, когда любимый раб Айбека, Илтутмыш, победил как своих коллег-мамлюков, так и сына своего бывшего господина, Арама Шаха, после чего воссел на трон. В основе знаменательного правления Илтутмыша, которое длилось с 1210 по 1236 год, лежит противоречие. Хотя сам Илтутмыш был рабом - даже рабом раба - он усердно пытался утвердить Делийский султанат как наследственную монархию, наделенную всеми атрибуты персидской имперской символики и ритуалов. Эти усилия начались сразу же после смерти Айбека, чей собственный сын, Арам Шах, заявил о своих правах на престол. При этом Илтутмыш разгромил партию тюрок, верных Арам Шаху, который погиб в конфликте. Затем, пытаясь разрядить негативный образ, окружающий его узурпацию власти и убийство сына Айбека, Илтутмыш женился на дочери Айбека. Это сделало его зятем своего покойного господина - не совсем тоже самое, что прямой потомок Айбека, но близко к нему.

Хотя сомнения в законности прихода Илтутмыша к власти сохранялись, по крайней мере, еще на столетие, в краткосрочной перспективе череда военных побед над его соперниками на севере Индии подавила это ворчание. Через пять лет после смерти Айбека между Илтутмышем и Йылдызом разгорелся ожесточенный спор о том, у кого больше прав на королевскую власть. Йылдыз не только был любимым рабом султана Мухаммада Гури, но и сам султан освободил его и даровал ему трон Газни и даже, как говорят, принял его как своего сына. В 1215 году, когда он выдвинулся со своей базы в Лахоре к Дели, чтобы бросить вызов Илтутмышу, Йылдыз обратился к последнему со словами: «Ты знаешь, что я лучше тебя, чтобы править царством Индостан ... ибо я нахожусь в положении сын покойного царя… Я ничуть не хуже потомка царей Ирана… Что до тебя, то вы всего лишь раб рабов царя».

На что Илтутмыш ответил:

«О известный царь и сын царей! Ты знаешь, что сегодня царством мира пользуется тот, кто обладает большей силой. Принцип наследственной преемственности ныне исчез; давным-давно Судьба отменила этот обычай… Невозможно взять мир наследованием и хвастовством; взять его можно, только вооружившись мечом в бою».

В той же битве Йылдыз потерпел поражение и был убит. В 1217 году Илтутмыш захватил Лахор у Кубачи, а в 1225 году Бенгалию у ее независимых правителей Халаджи. В 1226 году он отвоевал у непокорных индийских раджей крепость Рантамбор, которая в то время считалась настолько неприступной, что про нее говорили, будто на протяжении веков она выдержала нападения примерно семидесяти царей. Наконец, год спустя он победил и убил Кубачу, взяв под свой контроль Синд и южный Пенджаб. Таким образом, к 1227 году Илтутмыш подчинил северный и южный Пенджаб, Синд, Бенгалию и восточный Раджастхан.

Но помимо этих ошеломляющих военных побед, три события, происшедшие за пределами Индии, внесли дополнительный вклад в консолидацию власти Илтутмыша, а также в рост престижа и авторитета Делийского султаната.

«Во-первых, в 1215 году влияние Гуридов в Афганистане, которое уже значительно уменьшилось за почти десятилетие, было полностью подавлено конкурирующим султанатом в Центральной Азии, Хорезмом (1077–1231). Так закончился новый эксперимент более обширной персо-индийской империи, которая, базируясь в отдаленной горной крепости центрального Афганистана, ненадолго охватила Иранское плато и север Индии. С исчезновением Гуридов с политической сцены закончилась фикция рабских султанатов Северной Индии, являющихся частью более крупной афганской империи; Илтутмыш теперь управлял своим королевством из Индии как индийский суверен. Сформировался автономный Делийский султанат.

Во-вторых, в 1219–1221 гг. Чингисхан, основатель монгольской империи в Восточной Азии, ворвался в Западную Азию. Оскорбленный наглым поведением того же правителя Хорезма, который несколькими годами ранее истребил Гуридов, монгольский вождь лично прошел через Азию, чтобы наказать наглого монарха. В ходе этого похода монгольская конница несла огонь и ярость по всей Средней Азии и Хорасану, загнав многие тысячи напуганных горожан и полукочевых народов в Индию, где они искали и находили убежище. Это был благоприятный момент как для них, так и для Илтутмыша, которому требовались люди, сведущие в гражданских и военных делах, чтобы управлять своим молодым царством. Приток множества беженцев в поисках стабильного государства с успешным и щедрым мусульманским правителем усилил притязания султана на то, чтобы быть именно таким сувереном. Таким образом, для Илтутмыша и молодого Делийского султаната монгольский холокост в Центральной Азии оказался своевременным благом, в отличие от катастрофы, которую он принес для миллионов людей в Азии и на Ближнем Востоке.

И, в-третьих, в 1229 году халиф Аббасидов в Багдаде, формально все еще являвшийся верховным сувереном над различными султанатами восточного исламского мира, послал Илтутмышу плащ инвеституры, подтвердив его положение как единственного законного мусульманского монарха Индии. Этот акт признания имел большое символическое значение для толп беженцев, которые бежали от языческих монголов и искали безопасное государство, управляемое мусульманином. Таким образом, период 1215–1229 годов ознаменовал появление Делийского султаната как доминирующей державы на севере Индии.