Поцелуи

Ночь была тихой, прохладной, но в пыльной комнате старого автодома («который вообще нихрена не работал, потому что отца жаба задушила дать нам нормальный! А ведь мы его дети, которые едем к нему через всю страну!» — восклицал недовольный одиннадцатилетний Эймонд, а затем получал подзатыльник от своего старшего брата за ругательства) было жарко. Очень жарко.

— Я люблю тебя, я так сильно тебя люблю, Хелейна, — шептал ей Эйгон, осыпая едва заметные ключицы поцелуями. Он любил.

Любил целовать, обнимать, сжимать в руках непослушные кудри и спускаться поцелуями всё ниже и ниже, пока губы не достигли пупка. Заметив это, он остановился. Всегда останавливается. Поднял глаза на Хелейну, как бы спрашивая, можно ли ему продолжить. И тогда она всегда смеялась, а затем прикрывала рот рукой, боясь, что кто-то может их услышать или неправильно понять их действия. Его действия.

— Слезь с меня, — это была не просьба, а скорее мягкий приказ. И Эйгон всегда ему подчинялся (конечно, он подчинялся, ведь у Хелейны было такое выражение лица, словно ещё немного и... неважно). Он медленно сполз с неё, прежде чем с тихим смешком снова наброситься, прижимаясь губами к обгорелой на солнце девичьей коже. — Вдруг нас услышат? Я бы не хотела попасть в неловкую ситуацию.

Кровать в старом автодоме скрипела, где-то на улице слышались перешёптывания Эймонда и Дейрона. Хелейна их тоже слышала. Она нахмурилась и приподняла бровь в недоумении:

— Что мальчики делают так поздно на улице?

— Должно быть, вышли привязать коней. Да ладно, Хель, забудь о них. Всё внимание на меня, помнишь? — она неуверенно кивнула, слабо улыбаясь.

Стены тонкие, слышен каждый вздох, каждый стон. Это заводило Эйгона лишь сильнее. Дыхание учащалось, зрачки расширялись, губы прижимались к её груди, обводя языком затвердевший сосок. Хелейна извивалась.

— Они могут нас услышать, Эйгон.

— Это прекрасно, — Эйгон хмыкнул. — Пускай услышат.

— Но я не хочу попасть...

— ... в неловкую ситуацию, да, я знаю. Будь потише, Хель, я собираюсь пошалить, — он хихикнул, окончательно стягивая трусы. Мозолистые пальцы нащупали клитор, лаская его.

Их муки страсти прервал стук в окно. Запыхавшийся и возбуждённый Эйгон приоткрыл жалюзи и тут же натолкнулся на две рожи своих младших братьев.

— Презервативы не нужны?

— Нет, не нужны, — жалюзи со скрипом закрылись обратно.

Хохот Хелейны был подобен пению ангелов (и Эйгон знал, что это звучит как банальная цитата из фильмов для подростков).