Побочный продукт пропаганды
Паша Никулин2023 год мы провожали под новости о том, что депутат Нина Останина просила правоохранительные органы запретить криминальный подростковый сериал «Слово пацана». Детище режиссера Жоры Крыжовникова стало настолько популярным, что о нем говорили буквально везде. Сериал напоминал о себе в самые неожиданные моменты: так, на записи с видеорегистратора новогоднего обстрела Белгорода, которую показывал в ООН российский постпред Василий Небензя, фоном звучит главная музыкальная тема — «Пыяла» группы «Аигел».
Обычно под нее в сериале и происходило жестокое, кровавое и порой ничем объективно не мотивированное ультранасилие. Например, одного из героев насмерть втаптывают в асфальт именно под этот трек. Останина, да и, наверное, не одна она, как не трудно догадаться, боится, что юные и не очень россияне, насмотревшись «Слова пацана», устроят на улицах родных городов косплей по мотивам сериала со всеми необходимыми атрибутами в виде драк стенка на стенку и прыжков на головах контуженных оппонентов.
И пока россияне сначала следили за перипетиями «универсамовских» и «разъездовских», а затем гадали, будет ли слово депутата весомее «Слова пацана», насилие действительно вернулось на улицы российских городов, но благодарить за него нужно, по всей видимости, не Жору Крыжовникова, а федеральные телеканалы.
Коммунист, анархист и десяток иностранных рабочих
Прошлый год отметился всплеском насилия, совершенного по мотивам национальной нетерпимости и идеологической розни. Подростки по всей России нападали на курьеров, рабочих из центральноазиатских стран, неформалов и даже одного члена КПРФ.
Последний случай звучит как агитка — молодого рыбинского коммуниста неизвестные опознали по фотографиям возложения цветов в честь 100-летия Зои Космодемьянской и 12 января залили из газового баллончика на выходе из фастфуда. Вероломно напавшие неонаци скрылись в переулках до приезда полиции, прихватив бургеры пострадавшего. Возбуждено уголовное дело, прокуратура Ярославской области взяла ситуацию на контроль.
Другая история произошла спустя день в Питере. 13 января несколько неонаци заставили молодого анархиста показать им телефон. Идеологического оппонента они опознали по штанам. Обычно к практике проверки телефонов прибегают сотрудники погранслужбы ФСБ, ищущие крамолу, или оперативники наркоконтроля, но в этот раз опыт переняли ультраправые. Какие-то подписки в Telegram им не понравились, они потребовали у жертвы отписаться от субкультурных каналов и избили после отказа.
Нулевые возвращаются
Как рыбинскую историю, так и питерскую, а также с пару десятков других, нападавшие записали на видео и выложили в сеть. Это один из мрачноватых трендов 2023: ультраправые активизировались и, как и 20 лет назад, принялись устраивать «сафари» — утомительные дрейфы по улицам родных городов в поисках удобных жертв.
Так как за пару десятков лет технический прогресс превратил смартфон из роскоши в средство коммуникации, без которого ни на работу, ни в гости, ни на мелкое преступление, акции прямого действия методично документируются. Только в открытых телеграм-каналах выкладывают до 50 нападений в месяц.
Можно с уверенностью говорить, что за кулаками и перцовыми баллонами последуют пивные бутылки, сделанные из них «розочки», молотки, отвертки и ножи. А в самых экстремальных случаях — огнестрел и взрывчатка.
Раньше оружие выкапывали в местах боевой славы Ленинградской области либо перекупали у профессиональных торговцев: трафику оружия способствовала Вторая чеченская война. Теперь, видимо, будут довольствоваться вооружением, нелегально вывезенным с Донбасса.
Старое-доброе ультраправое насилие
На первый взгляд, ситуации, описанные выше, кажутся скорее трагикомичными и не достойными внимания, а рассуждения о грядущей волне правого террора — алармизмом и спекуляцией. Это замечание справедливо, лишь если не знать, что российская общественно-политическая реальность совсем недавно серьезно менялась из-за действий различных ультраправых банд, на счету которых были сотни нападений, десятки убийств и несколько взрывов.
Орудовавшая в нулевые в Питере БТО отправила на тот свет в 2003–2006 годах минимум семь человек: нескольких иностранцев и этнографа-африканиста Николая Гиренко. Активная в Москве группа Николы Королёва взорвала Черкизовский рынок (14 погибших и шесть десятков раненых), а вышедшие на ультраправую сцену после них БОРН убили с десяток человек, включая федерального судью Эдуарда Чувашова.
Застреленных ими же 15 лет назад адвоката Станислава Маркелова и журналистку Анастасию Бабурову вспоминают каждое 19 января, возлагая цветы на место убийство в самом центре Москвы, на Пречистенке, 1.
До Храма Христа Спасителя и Кремля рукой подать.
Дело БОРН расследовал, кстати, Игорь Краснов. Тогда — талантливый следователь СК, посадивший убийц оппозиционера Бориса Немцова, а ныне — генеральный прокурор Российской Федерации. Так что нельзя сказать, что государство не видело нацистской угрозы. Видело и, пусть и не всегда умело, отвечало ей.
Все-таки был к середине десятых итог у антиэкстремистской работы. Зачищенный правый радикальный фланг, исключенные из общественной жизни националисты. Уголовные дела и 24 пожизненных для особо опасных неонаци.
Итог оказался промежуточным, а отбывающие пожизненное жестокие убийцы превратились для подрастающего поколения неонаци в идолов.
Слово антифа
Кроме нападения на приезжих группировки отличились атаками на своих идейных антагонистов — антифашистов. Иногда жертв выслеживали специально, иногда нападали на случайных посетителей панк-концертов.
Одних забивали, других — резали, третьих — стреляли. Порой поводом для смертельного удара была многолетняя вражда, а порой — характерный внешний вид: футболка, татуировки, даже цвет шнурков.
За время горячей фазы субкультурной войны неонаци убили не меньше 10 человек. Потери были и с их стороны, но более скромные.
Антифашисты с тех пор никуда не делись и будут, очевидно, давать сдачи, а то и нападать первыми. Так, со словами «мои предки с фашистами воевали» студент питерского колледжа избил другого студента. Поверженного обладателя футболки White Side, из-за которой и произошел конфликт, увезли на скорой.
Чем кончится очередной виток противостояния — совершенно неясно. Но если опираться на опыт, то можно предположить, что трупами.
Следствие не вели
Правоохранительные органы особую заинтересованность к вернувшемуся тренду на уличные нападения пока что не проявляют. Возможно, дело в иных приоритетах — почти каждый день возбуждаются уголовные дела о фейках и дискредитации, попытках поджогов, госизменах.
А сейчас в копилку добавилось и новое страшное экстремистское движение — ЛГБТ, а значит, нужно будет искать и устанавливать его членов, искать демонстрирующих символику и проверять на чистоплотность любителей феминитивов, которые, как стало недавно известно, могут быть признаком членства, то есть косвенным доказательством вины.
К тому же, не каждое нападение тянет на уголовный состав, пресловутый баллончик в лицо вполне может быть квалифицирован как административка, да и не на каждом видео можно установить место преступления и уж тем более потерпевших.
Так что мороки много, а карьерной выгоды — не особо. Одно дело — вступиться за члена парламентской партии из Рыбинска, выдвигающей кандидата в президенты, другое — за безымянного велокурьера из пережатого видео, лежащего в сугробе на фоне размытых пятиэтажек.
Не каждый OSINT-исследователь разберется, что к чему.
Завод пропаганды…
Наверное, признавать, что в России есть проблема с нацизмом, не особо уместно. Уже почти два года на разные лады по-русски, а иногда срываясь и на иностранные языки, тележурналисты, словно политруки, 24/7 объясняют нам, что нацизм, фашизм и ксенофобия — где-то там, в непонятной и загадочной Украине, а в России свободно и вольно дышится всем: и русским, и дагестанцам, и даже евреям (хотя к последним, как недавно показали махачкалинские события, это относится все-таки с оговорками).
С экранов смартфонов и ТВ на нас чаще всего смотрят люди не слишком молодые, понимающие всю сложность работы медиа буквально. Они думают, что если объяснять людям, что фашизм — это плохо, а миссия дружного многонационального российского народа — этот фашизм истреблять, то все захотят его истребить и запишутся добровольцами.
По этой логике понятно желание все запретить, ведь если показывать людям обаятельных перестроечных бандитов, грабящих трудовой народ под веселую музыку, то все достанут с антресолей запыленные спортивки Adidas и пойдут разбивать соседям лица под «Пыялу». Ну а если кто-то ненароком увидит гомоэротичные кадры из новомодного «Солтберна», то пиши пропало: без пяти минут экстремист.
…и его побочный продукт
Возможно, в эпоху тоталитарных режимов и при отсутствии ТВ и интернета это было бы возможно, но в современном мире и так не всегда понятный месседж, транслируемый устами патриотических телеведущих, военкоров и депутатов, искажается, преломляется и упрощается.
Добавим к этому, что от российских коллег не отстают в Украине. Когда политики-эмигранты вроде Романа Попкова и Ильи Пономарева называют легитимными целями террористических атак Дарью Дугину, Владлена Татарского и Захара Прилепина, мало кто думает о правоте террористов. Усваивается более простая мысль – насилие, в принципе, не такая уж и плохая штука и, если уж очень хочется, может быть вполне легитимным.
Таков результат двух лет шовинистической турбопатриотической истерии одних спикеров, плотно замешанной на циничной и беспринципной русофобской желчи других. Какое-то время этот коктейль бродил в головах подростков и, наконец, пропущенный через призму клипового сознания, дал потрясающий воображение результат — тотальную толерантность к насилию.
Неважно, что им говорили что-то совершенно другое. Важно лишь то, как они это услышали.
Если я буду его игнорировать...
Написанное выше может показаться спекуляцией, но российской истории известен пример, когда публичная речь произвела эффект разорвавшейся бомбы не только в переносном, но и в буквальном значении.
18 февраля 2007 года в Петербурге в McDonalds на Невском прогремел взрыв. Тогда, к счастью, никто не погиб, а пойманный по горячим следам наци-скинхед пояснил следователям, что с помощью самодельной бомбы хотел высказать свой протест американцам, которые якобы решили развязать против России новую «холодную войну». Подобный приступ патриотизма он объяснил реакцией ведущих американских изданий вскоре после знаменитой «мюнхенской речи» Путина.
Не думаю, что ошибусь, если скажу, что подобного эффекта ни Владимир Путин, ни его спичрайтеры никоим образом не планировали. Вряд ли на 2023 был запланирован и рост ультраправых нападений. Скорее, это побочный продукт пропаганды, непредвиденный и пока что игнорируемый государством.
Но, как показывает опыт, радикалы, если их игнорировать, не исчезают.
Они начинают убивать.
И вряд ли в этом будет виноват Жора Крыжовников.
Этот текст должен был выйти еще в январе в одном очень уважаемом мной издании, но не вышел по ряду причин, которые, увы, ни от меня, ни от издания не зависят. Ссориться с коллегами я не хочу, поэтому издание не назову, потому что надеюсь, что его трудности все-такие временные, как и перерыв в нашем сотрудничестве, поэтому текст опубликую в своем телеграм-канале. Если он вам понравится, можете меня поддержать рублем — все-таки любой труд должен быть оплачен.