"Побочка"

Эльф вовремя отстраняется от давящего и горячего поцелуя, что ему, снежному, нужно отвернуться в сторону на пару секунд и жадно глотнуть свежего воздуха полной грудью. А Джаст любуется уже обнажённым телом и прикусывает губы, ёрзает и ждёт не дождётся, когда его избавят от тяжкой ноши на плечах и наградят сладким удовольствием. Кончик хвоста свободно увиливает от мягких белых объёмов, двигаясь в сторону стола и пытаясь схватить бутылек со маслом, что в будущем будет замечательной заменой смазке. Снежный поглядывает за действиями Джаста и всё ещё пилит глазами чужую особенность и стесняясь этого. Принять в себя оба члена Алф никак не сможет, к тому же он совсем впервые и боится боли. В чистых мыслях появляются грязные помыслы, и эльф знает, что он сделает, чтобы удивить возлюбленного рыцаря. У Алфа, в отличие от чертёнка, руки свободные, а значит он может воспользоваться своими руками и мягкими кончиками пальцев, чтобы ублажить грешного. И Алфёдов впрямь пользуется этим, приходясь кончиками по головке и по всей длине, прежде чем заметит, что бутылек масла, ранее стоящий на столе, будет крепко обвит хвостом. Эльф сразу вытягивает тот из чужих рук и открывает. Снежный хихикает в чужое лицо бесстыдно, выливая часть жидкости на члены и размазывая её по половым органам, старательно массируя пальцами головку, уретру каждого из них. Он не забывает также бесстыдно заглядывать в глаза полные греха и чувствовать, как даже демону приходится краснеть за поведение мифического существа. Алфёдов выливает ещё несколько капель на руку, заводя ту за спину и опускаясь к розовому колечку мышц.

У Джуста низ живота от такого зрелища тянет сильнее, и он может лишь отчаянно скулить и просить Алфёдова быть чуточку быстрее и активнее. Чертёнку хочется увидеть своего возлюбленного во всей красе. Стыда и совести у гордого рыцаря совсем нет, так что ничто не мешает ему громко прошептать на край острого ушка грязную фантазию и прикусить этот же уголочек уха.

— Развернись, моя сладкая мечта, покажись мне во всей красе...

— Удовлетвори меня, грешного, позволь насытиться твоим образом, Альфичка.

— Моё спасение от жары и ада, я обожаю прикосновения твоих ледяных рук на себе. Трогай меня чаще, будь щедрым и ласковым...

Алфёдову нравится сочетание нежных прозвищ с не более нежными просьбами. Парень выгибается, толкает пальцы аккуратно внутрь и стонет открыто. Одной ручкой Алф опирается на чужую ногу, вытягивается навстречу к чужому тёмному лицу и стонет, двигая внутри двумя пальцами и растягивая себя в своеобразном жесте ножниц. Джаст тянется навстречу и заводит своего любимого в очередной поцелуй — символ момента страсти. И в момент этого поцелуя рыцарь чувствует, как мягкие подушечки пальцев подкрались к его бедру, а после неожиданно соскользнули выше, касаясь одного из половых органов. Чёрт без зазрения совести стонет в поцелуй и даже приоткрывает глаза, чтобы посмотреть вниз и увидеть, как умело белые пальцы бегут по его длине, по каждой венке и также умело трогают головку. Алфёдов улыбается в поцелуй и достаточно быстро выходит из него, акцентируя всё внимание на движении его пальцев по чужому члену. Второй он пока что оставляет без внимания, считая, что лучшим решением будет позволить погрузиться внутрь и испытать настоящее удовольствие близости.

Снежный совмещает приятное с полезным, двигаясь пальцами внутри себя и пробегаясь второй рукой по всей длине чужого члена. Парниша иногда убирает руку и подливает масла, что его бёдра даже блестели от света солнца, что просачивалось в окошки своеобразной хижины. Джаст не упускал возможности приблизиться к ягодицам и ударить те, шлёпнуть хорошенько кончиком хвоста, что Алф подскочит, сжимая ноги и скуля, заглядывая в глаза полные дьявольской похоти. Алфёдов шикнет недовольно и назло чужой бурной фантазии примет внутрь третий палец. Ему, парню, тоже даётся это с трудом. Но он уже достаточно привык к двум пальцам, чувствуя удары тех по своим узким стенкам. Эльф хотел добраться до простаты, однако каждый его толчок был мимо, и он никак не мог вызвать тех ярких чувств, что могли бы вызвать у него длинные и наверняка уверенные в своих движениях руки Жуста. Только Алфёдов прекрасно понимает, что у Джаста есть другая более важная и привлекательная штука, что сможет удовлетворить снеговичка ничем не хуже, чем те же пальцы, а возможно даже лучше.

Погружаясь внутрь тремя пальцами эльф невольно задрожал и сжал ноги, запрокинул голову от непривычного переизбытка чувств и после вновь вернулся к зрительному контакту со своим чертёнком, когда Джуст в очередной раз ударил кисточкой хвоста по его бедру. Снежный толкается рукой аккуратно и двигает не спеша, уже не так быстро, как он делал это с двумя пальцами. Алфёдов касается своих стенок не спеша и крадётся кончиками пальцев медленно и деликатно, чтобы не причинить себе боли и в моменте такой близости выглядеть по-прежнему миловидно. Джаст подбадривает возлюбленного ударами по коже, при этом толкается бёдрами и стимулирует движение одного члена в обхвате чужой руки. Алф от одного такого неаккуратного покачивания и ёрзания погружается пальцами глубже и простанывает долго-долго и протяжно, когда третий палец наконец ударяется о простату и заставляет парня повторить эту процедуру ещё несколько раз, прежде чем его ударят по бедру болезненно и у Снежного не будет другого выбора, кроме как остановиться.

— Не думаю, что такой образованный Эльф нуждается в использовании магии самоудовольствия с подручными средствами, когда есть более интересная часть магии и любви, никогда неизведанная моим милым, так? —Джаст вынужденно приостанавливает эти действия, давая лишь пару минут на привыкание к странному чувству заполненности внутри. Алфёдов привыкает быстро, он двигается тремя пальцами ещё несколько минут, но не упираясь в простату, чтобы не вызывать столь яркой реакции, а то небось Жуст испугается, что Снеговичок способен довести себя до оргазма без чужой помощи. А правда, ведь это способно так сильно ударить по рыцарскому эго.

Толкнувшись пальцами в последний раз, Алфёдов вынимает те и берёт в руки бутылек с маслом, что почти было израсходовано. Снеговик выливает оставшееся содержимое на оба члена, размазывает, однако в ладошки берёт лишь один. Эльф подсаживается ближе к чужому телу и нависает сверху. Он напоследок заглядывает в глаза демона, что так и кричали о его желаниях и об их скорейшем исполнении. Стеснение, стыд и совесть вместе с ними уходят некуда на дальний план души, а вперёд выходит похоть и удовольствие, любовь. Алф опускается, расслабляет ноги чуть, позволяя тем разъехаться в разные стороны, чтобы горячая головка одного из членов ударилась о его мягкие бёдра, о его растянутое отверстие, прежде чем войти внутрь и вызвать на лице у Снежного довольного выражения лица. Рыцарь это поощряет, обводя хвостом нежную белую талию и кисточкой хвоста щекоча аккуратно, пытаясь обласкать, раз уж горячими своими руками он не может коснуться чужих бёдер, талии и груди. Демон гордо стонет от такого вида. Он мог бы потребовать от Алфёдова скорости, но позволяет привыкать и неожиданно выплёскивает такую нежность в сторону эльфа. Последний лишь шикает, поднимая голову и встряхивая волосами, при этом уверенно смотря в чужие зелёные глаза, непривычно наполненные не кровью и болью, а любовью и милостью.

Джуст расслабляется, выгибается и набирает в грудь воздуха, вздыхает ровно и старается привести собственное дыхание в норму, ведь ранее оно уже сбилось. На примере Алфа рыцарь замечает совершенно обратное, ведь у эльфа дыхание быстро сбилось и на близком расстоянии Джаст ощущал его горячее дыхание на своих губах. Особая физическая подготовка играет особую роль даже в таком процессе, а Снежный уж тем более не был готов к такой нежданной побочке от самого обычного регенерирующего эликсира, хотя эта побочка совершилась исключительно по его вине. Алфёдов постепенно привыкает к лёгкому ощущению наполненности внутри себя и начинает движение. Парниша свои руки кладёт на чужую шею и специально жмёт Жуста к своей груди и плечам, чтобы ощущать, как тот довольно цепляется за алые участки кожи, ласкает и наслаждается, как Алф, самый настоящий сахар, тает от его касаний языком. Эльф опускается не спеша, часто ударяясь собственным членом об чужой, второй, что дрожал от отсутствия внимания. Алфуше приходится убрать одну из рук с плеч, обхватывая ей собственный и чужой оставшийся член, обеспечивая Джасту дополнительную стимуляцию.

Алф опускается постепенно, но ему удаётся маленькими толчками принять в себя весь член до упора. Анатомия демонов и вправду необычная, что такой эксперимент в жизни запомнится эльфу навсегда. Особенно он запомнит те шикарные моменты ласок, когда рыцарь цепляет его соски, оттягивает и в нужный момент ёрзает на месте. Конечно, этот чёрт уже изучил все фишки чужого организма и толкается специально около простаты, по крайней мере, пытается её обнаружить и случайно надавить под нужным углом. Алфёдов же рукой активно двигает по чужому и своему члену, иногда отвлекается и хватается за тёмную головку, массируя большим пальцем уретру и чувствуя, как орган пульсирует в его руках, и гордый рыцарь вот-вот готов кончить. Естественно, что дополнительная стимуляция играет для них одинаковую роль. Только Жуст старается обеспечивать ласку дополнительно, кружась кончиком носа около чужой шеи и оставляя багровые следы, чтобы те сыпались по чужому телу как бусины дорогих рубинов, так подходящих молодому эльфу-принцу. Вот ради этого красавца Джаст готов бы был броситься в любые турниры, лишь бы заполучить сердце и руку.

Снежный вздыхает тяжело, прежде чем попытается привести себя в движение. Алфёдов делает всё неопытно. По словам других эльфов, что рассказывали всякие байки об этом заветном и манящем грехе, пытается проявляться более ярко и убедительно. Эльф поднимает бёдра, что член мог выйти из него, но Алф не допускает этого и вновь погружает орган внутрь, чувствуя, как стенки приятно раздвигаются под давлением. Он повторяет подобную игру несколько минут, чередуя уже не родное чувство пустоты с ярким и насыщенным ощущением заполненности. А Джаст его подбадривает, ёрзая на деревянной поверхности стула и простанывая в полную силу, что, кажется, своими стонами он мог бы спугнуть всякую живность, находящуюся рядом в лесу. Алфёдов же стонет ему в ответ, иногда в унисон и сочетание их голосов кажется природе особенно привлекательным. Алфуша меняет темп, переходя на привычный умеренный. Эльф привстаёт немного, опускается и вновь приподнимается. Не забывает он совсем о ласках, ибо оставить без внимания второй член никак нельзя, что стоит хотя бы провести по пульсирующим венкам. Предэякулят оставался влажным следом на пальцах. Алфёдов набирал темп движения ладони, при этом надавливая на уретру и смотря, как извивается перед ним грешник и слезящимися глазами умоляет отпустить и дать ему кончить. И это ведь только ласки с помощью хитрых рук, не говоря уже о том, что Алфедов остановился на время, не качая бёдрами.

Снеговик убирает пальцы с уретры и позволяет кончить рыцарю. Жидкость того попадёт на собственный тёмный горячий живот и на нежные руки эльфа, что сразу потащил часть капелек ко рту, вылизывая и смакуя чужое удовольствие. Вроде читал в рецептах всяких зелий, что могут использоваться естественные жидкости для некоторого влияния на мозг эльфа и его жертвы. Алф переключает внимание рук на собственный член и начинает двигать бёдрами, не стесняясь набрать с самого начала быстрый темп, каждые несколько минут содрогаясь от того, как чужой член ударяется о его простату. Именно в те моменты, когда эльф замирал от удовольствия, Джаст пользовался этим. Демон специально толкался сильнее, пытаясь задеть чувственно и наконец вызвать фейерверк удовольствия у возлюбленного, тем более своими нежными глазками, что скрывались под ресницами, Алфёдов молил только о большем. Алфичка даже не сопротивлялся, поддаваясь чужой напористости и принимая в себя размер полностью, а также наслаждаясь тем, как горячий член рыцаря раздвигает его стенки грубее и бьёт по чувствительному комочку нервов, заставляя сжимать ноги, дрожать и скулить на всю хижину от удовольствия, не зная куда деться от стольких ощущений, что затянули минутно за собой Алфёдова. Эльф держит свой член в руке и также не даёт кончить себе, чтобы повторить сценки из запретных книжек, где так подробно и красиво описывали конец этого процесса. Алф хотел воплотить пошлые мысли Жуста, свои и быть при этом всем идеальным и ярким в таких сценах, чтобы точно убедить дурного рыцаря в искуплении его самого большого греха.

Алфёдов поглядывает на чужое выражение лица, чтобы ощутить, когда наступит тот самый момент. Парень чувствует в один момент, как его талию сильно сжимает чужой хвост и Джаст отчаянно пытается привести парня в более активное движение, при этом чуть остановить, ведь отчётливо было заметно, как руки того задрожали, находясь в плену сильных лиан. Алф поддаётся чужим просьбам, но останавливается, когда ощущает странное и одновременно приятное жжение в области живота. Парень убирает руки от своего члена, позволяя кончить и наконец расслабиться, избавиться от возбуждения, что тянуло его с собой на дно. Своими тонкими влажными руками Снежный хватается за лианы, что тут же ослабли на чужих сильных ладонях и скрылись негде в ножках стула. Эльф очень быстро ощутил на бёдрах эти ладони и позволил тем касаться его в непристойных местах.

— И после этого мне не нужны никакие принцессы и принцы, когда есть самые красивые эльфы... — Джаст произносит уставше, но смотрит в хитрые глазки довольно, освобождая парня из своих объятий, так, что довольный эльф затрепетал крыльями от комплимента и соскочил с чужих колен, хватаясь за подобие полотенец, чтобы в тайне от других эльфов умыться где-нибудь, пока его сильный и всемогущий рыцарь в небольшой отключке от такого опыта.