Побег.

Тихая трапеза, пропитанная семейным напряжением. Именно то, к чему привыкла Уэнсдей после переезда от родителей.

Стены дома возвышались над ними, живописные картины пугали своим смыслом, мебель была выполнена, на первый взгляд, из людской кожи, обстановка жилья, выполненная из темного дерева, обои, на которых были, едва заметные, пугающие узоры и прочие детали, отталкивающие гостей. Виолончель отца покоилась в углу гостиной, бархатный диван в зале был выбран матерью ещё тогда, когда Уэнсдей только родилась. Она привыкла к этому всему с самого детства, спокойно блуждая по мрачным коридорам дома с узкими окнами. Её острые глаза изучали каждую деталь, на наличие каких-либо изменений. Но, естественно, ничего не изменилось ни с прошлого её появления, ни в этот, очередной, семейный ужин. Она ненавидела возвращаться в это место. Ненавидела парковаться перед железным забором; Ненавидела стучать в дубовую дверь и ненавидела встречать знакомые трещины. Тяжело входя в дом своего детства, она кидала верхнюю одежду в руки слуги, желая закончить раздражающую встречу как можно быстрее. Пару минут назад, она ругалась в машине; Пару минут назад, она вошла в дом. И уже как пару минут сидит за круглым столом, в окружении своей семьи. Еда на столе была всё ещё горячей. Мясо летучей мыши соблазнительно стояло посреди стола, заманивая попробовать кусочек. Девушка была вынуждена брать всего понемногу, размещая на своей тарелке и, с трудом, проглатывая в себя.

Гомес громко шутил, сидя рядом с сыном, который пытался выдавить из себя правдоподобный смех. Если Мортиша наблюдала за этим с нежностью и с легкой, привычной улыбкой, то Уэнсдей лишь закатывала глаза, прекрасно видя, как Пагсли неловко с каждого произнесенного отцом слова. К её сожалению, она встретилась взглядом с матерью. Для них обеих, шутки отошли на второй план, повисло напряжение, которое сгущалось с каждой секундой их игры в глядели. Уэнсдей нахмурилась, ожидая следующих этапов, которые успела выучить за несколько лет. Через весь стол, она заметила, как Мортиша аккуратно отложила приборы – Первая стадия. Набоюдая за этим и, подмечая свою правоту, Уэнсдей выгнула бровь, ожидая второй стадии. Ей не пришлось долго ждать. Матушка подняла свой бокал с вином, отпивая пару глотков, не отрывая глаз с дочери. По прошествию лишь пары мгновений, прошло уже две стадии, предвещающие худшее для Аддамс. Серьезный разговор. Третья стадия. На губах женщины заиграла улыбка, которую невозможно было считать, но однозначно было ясно, что грядет разговор. Бокал вернулся на поверхность стола, мужчины что-то обсуждали, не замечая напряжения, а Уэнсдей сжала вилку в своей руке, уже ругаясь где-то в своих мыслях. Сладкий голос Матери прорезал тишину.

— Уэнсдей, милая, как у тебя дела? Как с работой? Ты говорила, что твоя книга начала набирать популярность, но это было пол года назад. Я бы хотела узнать, как дела сейчас?

— Все хорошо, Мама. Книгу все так же покупают. Я уже готовлю продолжение для неё.

Проговорила она, сквозь зубы. Самый безобидный вопрос, который нес ужасные воспоминания о том дне, когда Мортиша нашла черновик книги и тут же помчалась с ним прямо к дочери, расспрашивая и проводя лекцию о более "правильном" написании. Из раза в раз, когда Матушка поднимала тему о книге, Уэнсдей вспоминала об этом, раздражаясь на поведение Матери. Однако, это был далеко не самый худший вопрос, к которому готовилась Уэнсдей.

— Очень хорошо. Я горда тобой. Ты смогла сама добиться всего и теперь даже не просишь у нас помощи.

— Разве я могла иначе?

— Ахах, конечно нет.. Но мне бы хотелось так же узнать ещё одно. Как твои дела... В личной жизни? Ты никогда не упомянала о парнях, так что мы с папой даже не знаем что и думать.

— Разве мне так обязательно искать себе отношения?

— Всему свое время. Просто, хочу напомнить, что тебе уже не восемнадцать.-

— Да. Уже как пять лет не восемнадцать.

— Именно! Ты совсем взрослая. Поэтому мы с отцом считаем, что тебе пора хотя бы задуматься на счет этого. Мы ни в коем случае тебя не заставляем, но это довольно важно для каждого человека.. Найти того самого.

Бледное лицо Уэнсдей помрачнело, когда услышала очередной упрек, который ей и так приходится слушать вот уже три года. Безусловно, она понимала как это важно для семьи и, возможно, это хорошо повлияет на её жизнь. Но в её планы личной жизни это не входило. Последнее, чего она хотела, так это чтобы кто-то смел мешать её одиночеству и спокойной жизни в окружении расследований, книг и вечерних играх на виолончели. Стиснув зубы, она одарила Мать холодным взглядом и вернулась к еде, лишь создавая иллюзию того, что она ест. В ответ на это, уголки губ подкосились и улыбка Мортиши стала менее искренней. Взгляд скользнул к мужу, который обеспокоенно бросал взгляды то на одну, то на другую. В очередной раз их спор все испортил. Не привыкать, но довольно таки надоело это противостояние из раза в раз..

***

Что меня вывело из себя? Я не знаю. Может, назойливый брат, который продолжает предпринимать попытки получить внимание родителей? Или отец, продолжающий шутить так безвкусно, что я даже не могу подыграть ему? Возможно Мама, которая считает себя обязанной уделить всем внимание и укрепить семейные узы, что выходит ужасно.. Её упреки? Могу предположить, что это произошло из-за родителей, желающих сношаться в любое время суток. Мне кажется, эти двое так пытаются показать мне плюсы любовных узов.. Потешно видеть, как Пагсли не замечает их озабоченных взглядов друг на друга. Потешно, как я замечаю эти мелкие жесты, которые они позволяют себе делать прямо за обеденным столом. Точнее, под ним. Да.. В моей голове определенно было море мыслей, в главе которых было раздражение и желание уйти. Я могла бы сделать это тихо, придумать глупую причину или ещё что-нибудь.. Алкоголь в моей крови не позволил. Уэнсдей Аддамс нельзя много пить. Все это знают. И мне на это плевать. По крайней мере, пара бутылок вина сделали меня достаточно смелой.

***

Бокал ударился о пол, когда Уэнсдей шатаясь поднялась со своего места. Нет, он не был задет случайно, как и тарелка, которую она кинула следом. Родители широко раскрыв глаза подняли на неё глаза, пока брат с нервной улыбкой предвкушал скандал. Девушка ругалась себе под нос, пиная осколки под своими ногами. Стул со скрипом двинулся назад, когда Мортиша встала следом за ней. Конечно, она выглядела недовольной, злость читалась в её глазах. Не потребовалось много времени, чтобы она открыла рот для слов, но не успела она проронить хоть одно, как дочь уже, топая, вышла из комнаты. Никто не пошел следом, зная, как она сейчас будет себя вести. Им оставалось лишь беспомощно слушать удаляющиеся шаги и грубые высказывания, произнесенные достаточно громко, чтобы они были услышаны даже из самой дальней части дома.

Слуга наблюдал за ней со стороны, когда она надевала пальто на свое худое тело, не удосужившись даже взглянуть на мужчину рядом с собой. С силой толкнув дверь, она покинула ненавистный дом, торопясь сесть в машину и уехать куда подальше. В планах было вернуться домой и просто уснуть на долгие часы. Руль, запах в машине, зеркало заднего вида. Черт. Она сама не поняла, в какой момент нажала на газ. В какой момент начала разъезжать по городу. Не смотря на пьяное состояние, она спокойно управляла машиной, соблюдая каждое правило. Может, она неосознанно искала облегчение? Она сама не знала куда едет, зачем едет и для чего. В глазах все плыло, машины превращались в пятна, дорога в бесконечную линию ведущую в никуда. Руки сжали руль, когда она пыталась осмыслить происходящее. Не выдержав, она резко выкрутила руль в случайном направлении, зажимая педали под ногами. Не смотря на ужасное состояние, она каким-то образом удачно припарковалась, заняв сразу два места на пустующей парковке. Она ударилась головой об руль и громко простонала от боли, потирая больное место и поднимая взгляд на светящуюся вывеску перед собой. Кофейные глаза сузились, когда она прочла слова. "Место забвения".

Музыка, едва слышно, играла через стены. На входе стояла пара вышибал, которые уже поглядывали на её, не дёшевое, авто. Пару секунд Уэнсдей бросала взгляды на разные детали, цепляющие внимание своим цветом, яркостью и шумом. В голове пронеслись слова матери, нескончаемые ссоры, проблемы с вдохновением и прочие проблемы. Все это лишь сподвигло её появившиеся желание забыть об этом хоть на ночь. Ладони упали с руля, девушка смотрела в окно. Уэнсдей взвешивала все да и нет.

Она глубоко вздохнула, открывая тяжёлую дверь машины и поднимаясь на шатающийся ноги. Пилик. Авто закрылось, а Уэнсдей, все ещё не уверенная, поплелась ко входу. Пальто осталось на пассажирском сиденье. Она шла в столь вульгарное место в белоснежной, памятой рубашке и брюках. В её состоянии, внешний вид было последним о чем она волновалась. Не торопясь, она прошла мимо мужчин, бросающих косые взгляды. Они не потребовали документы или.. Что угодно. Нет. Один вид её машины и они поняли, какая наживка их посетила. Брюнетка шла вглубь, направляясь к шуму и пульсации музыки. Шаг за шагом и вот, она наблюдает непривычную для себя картину: Море танцующих тел, извращенцы, с которых высасывали деньги ночные бабочки, бар, вокруг которого вертелись пьянчуги и прочие странности. Уэнсдей провела рукой по волосам и продолжила путь. Пробираясь через толпы людей, она направлялась к бару, желая подпитать свое опьянение очередным напитком.

***

Веки распахнулись. Утренние лучи пробивались через панарамное окно. Уэнсдей лениво села на своей кровати, зевая и поправляя растрепанные волосы. Глаза скользили по комнате, пока в душе нарастало странное чувство тревоги. Пытаясь вспомнить вчерашнее, в памяти в очередной раз всплыл семейный ужин и поход в случайный клуб. Ничего больше, но что-то явно было не так. Она это знала, ведь проснулась на краю, а не по середине постели как обычно. Сначала, она заметила лежащее на полу нижнее белье. Затем, другая пара, явно сексуального комплекта рядом, которая не принадлежала ей. Осознание. Недоверие. Уэнсдей вздрогнула. Медленно, нерешительно повернув голову, она замерла и отказывалась даже дышать. Тысяча мыслей пронеслись как товарный поезд, пока она пыталась переварить ситуацию.

Блондинистые волосы с розово-синими кончиками раскинулись на черной наволочке подушки. Девушка рядом с ней мирно спала, тихо посапывая. Из под одеяла выглядывало её голое плечо. Свидетельство того, что она явно обнаженна. Глаза изучали сонную фигуру: одеяло облегало идеальные черты фигуры, длинные ресницы, размазанная помада. Прежде чем делать хоть что-то, Уэнсдей настороженно приподняла свою сторону одеяла, после чего, тут же накрылась обратно, пока на лице появлялся несвойственный румянец. Это был абсурд. Не церемонясь, она ткнула девушку в лоб, не питая мыслей прикосаться к ней слишком сильно. К её несчастью, она не проснулась, а лишь промычала и поменяла позу. Тогда, Уэнсдей с большей силой толкнула её в плечо. Тишина. Блондинка зашевелилась, меняя позу и поворачиваясь к ней лицом. Глаза медленно открылись и пронзительные голубые очи уставились на Брюнетку. Аддамс была готова съежиться от смущения, но стойко смогла остаться невозмутимой. На губах незнакомки заиграла нежная улыбка и она тут же нарушила тишину сонным голосом.

— Доброе утро.. Как спалось? Я надеюсь очень хорошо, потому что тебе предстоит выполнить все сказанные вчера обещания.

Уэнсдей уставилась на неё, пытаясь вспомнить, что было вчера. Клуб.. Бар... Напитки..О чем она говорит?

— Извини, но не могла бы ты напомнить мне о вчерашнем?

— Конечно могу. Вчера ночью ты говорила, что трахнешь меня на каждой поверхности этой квартиры.. Диван, кухонный стол, в рабочей зоне и много где ещё!~

Выражение лица Уэнсдей стало ещё более озадаченным. Она изо всех сил пыталась вспомнить хоть что-то со вчера, внимательно слушая каждое произнесенное слово. Но, ничего так и не пришло в голову.

— Ага.. А теперь напомни, что вообще было вчера и что, черт возьми, ты делаешь в моей постели?!

— Ты что не помнишь? А ведь ты выглядела трезвой..

***

Напиток в руках Уэнсдей переливался в, постоянно меняющемся, свете клуба. Жидкость плескалась с каждым движением пальцев, а пластиковая трубочка двигалась по кругу. Это был далеко не первая капля алкоголя и далеко не первый бокал, отличия котрого было лишь в том, что туда было налито. Брюнетка сидела здесь уже около часа, потягивая пойло и изредка бросая взгляды на людей вокруг. Она видела тех, кто занимался тем же что и она. Она видела танцующих парочек, чуть ли не совокупляюхся на танцполе. Изюминкой стали стриптизерши, занявшие шесты и ночные быбочки, гуляющие по залу и соблазняющие потенциальных клиентов. Это место было грязным. Это был первый раз, когда Уэнсдей посещала подобное место. И её пьяная голова, пока что, не жалела. Она не улыбалась, но с интересом наблюдала за танцовщицами, исполняющими довольно завораживающие трюки. Девушки забывались в этом, отдаваясь в работу и привлекая нужную, для клуба, аудиторию. Голодные взгляды похотливых пьяниц и вот, владелец места уже поднял не малую сумму с тех, кто хотел приватного выступления или прикоснуться к девушке и её телу.

Уэнсдей наблюдала за этим издалека, даже не пытаясь понять сего удовольствия. Куда приятнее было побыть в родном одиночестве и подумать на счет произошедшего, ведь в душе начала появляться доля стыда за свое поведение. Это ведь не первый раз, когда она испортила семейный ужин и просто напросто ушла раньше времени, огорчив родителей. Может внешне она этого не показывала, но она понимала, что любит своих родных куда больше чем кажется. В потоке этих размышлений, она крепче сжала ножку бокала в руке и не сильно стукнула им по стойке. Она твердо решила, что на следующей встрече, через пол года, появится с партнёром и обрадует семью. А после, залпом выпила все содержимое. Алкоголь обжег горло и девушка поморщилась, отставив посуду в сторону.

Она была готова поднять палец в верх и сделать ещё один заказ; исчезнуть в приятном ощущение, развивающемся по венам. Вот только её остановили. Не охранник, нашедший незначительное нарушение, не другой гость или что-то ещё.. Очередная ночная бабочка, гуляющая по клубу так, будто он принадлежал ей. Её пальцы скользнули к руке Уэнсдей, притягивая её к себе. На пьяную голову, она не стала отталкивать её, решив поддаться приглашению, поднимаясь со стула. Девушка провела её к танцполу, держа её за кисти рук и направляя их двигаться по своей талии. Соблазнительно и грязно, но Уэнсдей вновь ничего не сделала, глядя на неё пустым, безразличным взглядом. Блондинка перед ней двигалась механически идеально, прижимаясь к ней и подначивая Уэнсдей продолжать лапать. Возможно, будь брюнетка трезвее, она бы это не допустила, но сейчас, она с долей удовольствия принимала участие в этом извращённом танце. Затем, девушка наклонилась к её уху, обжигая дыханием и соблазняя голосом, полным голода.

— Всего за сотню я готова сделать это более приватным и менее.. Сдержанным.

На последнем слове, она укусила Уэнсдей за ухо, смочив боль языком. Легкое прикосновение и простой флирт, от которого Аддамс уже потекла. Нетронутая девушка тут же закивала, соглашаясь на вульгарное предложение. Мгновение. Они уже в приватной комнате. Секунда. Блондинка оседлала колени брюк. Круговые движения, едва прикрытых, бедер, "лифчик", который уже оголял груди и блеск в глазах. Уэнсдей была очарована этим, не спуская взор с голубых глаз перед ней. Ощущение столь интимной ласки, вид того, что прежде никогда не было изучено и дразнящие фразы, произнесенные запыхавшимся голосом. Бабочка была прекрасна, но больше похожа на дико красивую сучку, чем на хрупкую бабочку. Очарование достигло пика. Влюблёнными, пьяными глазами, Уэнсдей предложила поехать к ней, заплатить в разы больше и множество других обещаний, говоря которые, она пребывала в чистом экстазе и адреналине в крови.

Вновь руль машины, девушка, целующая её щеку и стягивающая одежду, музыка, и дорога в квартиру. Обе с трудом поднялись на последний этаж, входя в стены двухэтажных апартаментов. Блондинка ошеломлённо оглядывалась по сторонам, не веря в то, с каким клиентом только что столкнулась. Тем не менее, она быстро вернулась к работе, продолжая разжигать похоть невинной Аддамс, отчаянно желающей утолить внезапный голод. Спальня, кровать и приглушённый свет ламп. Впервые в жизни Уэнсдей стягивала с кого-то одежду, ещё и так грубо.

Когда на полу оказалось ненужное тряпье, она почти сразу толкнула незнакомку на свою кровать, взбираясь следом за ней. Из ниоткуда появились навыки в плотских утехах. Пальцы быстро нашли клитор, язык нашел шею, а уши услышали сладкие стоны. Прежде неопытная девчонка, сейчас умело стимулировала девушку под собой, двигая пальцами в идеальном ритме. Медленно погружаясь внутрь и надавливая большим пальцем на правильную точку, пока оставляла засосы и укусы на нежной шее. "Сучка" выгибалась и извивалась под ней, смело отвечая на её ласки. Громкие стоны слетали с губ, наманикюренные руки оказались в темных волосах, сжимая и протягивая её ближе к себе. Мучительно приятно было ощущать грубые пальцы внутри. Уэнсдей то полностью вытаскивала их, то полностью погружала в тесное лоно по самые костяшки. В силу опыта, она не особо церемонилась, что было по своему прекрасно. Именно тогда она склонилась над дрожащей девушкой и приблизилась к её уху с тихим рычанием, пропитанным алкоголем и страстью.

— Я готова делать это всю ночь.. А на утро продолжить где-нибудь ещё... Где угодно. Мне бы хотелось попробовать это на каждой поверхности в этой ебаной квартире..

С этими словами, она ускорила свои движения, вдалбливаясь в пульсирующую киску без капли нежности. Девушка подбадривала её сдавленными, непонятными словами и непрекращающимися стонами, громкость которых нарастала с каждой секундой и они эхом ударялись о стены.

3:12. Наконец-то сон.

***

— Как-то так! Точнее, я так запомнила. Но твои слова я процитировала! Самая запоминающаяся часть ночи, как никак!~. Так что, ты выполнишь обещание? Мм?

Уэнсдей продолжала смотреть на неё взглядом, прожигающим душу. Она с трудом пыталась осознать все пересказанное. Аддамс совершенно не верила в то, что могла заниматься чем-то подобным с: а) первым встречным, и б) ещё и позволять себе столь вульгарные речи. Ей пришлось позволить тишине затянуться, чтобы придумать хоть слово в ответ девушке. Не придумав ничего лучше, она, с самым бесстрастным лицом, заговорила.

— Давай начнем с вопроса о том, как тебя зовут?

— Энид. Мое имя Энид Синклер. Так что же? Я ещё готова к работе... За сумму, которую ты мне вчера пообещала! Ты мне, может быть, и нравишься, но я ничего не делаю бесплатно.

— ..Давай ты лучше съебешься с моей квартиры, пока сюда не пришли званые люди. У меня с самого утра запланирована работа, а не.. А не секс с ночной бабочкой!

Энид была готова открыть рот и начать возмущаться, как вдруг, тишину пронзил звон, означающий лишь одно: Время работы пришло. Конечно же, это было не вовремя. Конечно же, Уэнсдей не среагировала внешне, но поддалась панике внутри. Твою мать.