Победа

– Значит такова моя плата? – усмехнулся юноша, стряхивая с лица растрёпанные волосы. – Правду говорят, бесплатный сыр только в мышеловке.

Он резко откинул полы чужого плаща и его пальцы ловко пробрались под ранее тщательно выглаженную рубашку. Огрубевшие от самостоятельного ремонта машины подушечки пальцев коснулись тёплой кожи и человек перед ним вздрогнул, всё ещё стараясь держать на лице маску бесстрастия.

– Могли бы сразу сказать, что вам нужно. К чему все эти подарки, знаки внимания, подлая учтивость, когда можно говорить прямо и честно, – в голосе Хонджуна звучал укор, да и весь он выглядел так, будто отчитывал и осуждал того, чью спину сейчас бесстыдно оглаживал ладонями.

Он всего полчаса назад выиграл очередной заезд, здорово вырвавшись вперёд на новенькой тачке, чем размазал самомнение противника по асфальту, как уродливое нефтяное пятно. И сейчас, где-то за пределами этой подворотни, где он припарковался для "приватного разговора", его ждали друзья, чтобы шумно отпраздновать очередную победу. Однако у Кима были другие планы, а потому триумф мог подождать.

Хонджун ещё ближе прижался к своему спонсору, господину Паку, заставляя того отступить назад и вконец навалиться на блестящий в свете ночных фонарей капот. Под весом мужчины что-то скрипнуло, и Сонхва опасливо оглянулся. Промелькнувшее в его глазах беспокойство понравилось Хонджуну.

– Вы не боитесь, что мы повредим вашу машину? – тон нарочито спокойный, в отличие от того же взгляда, что при приближении молодого человека принялся метаться от одного объекта к другому.

– А чего мне бояться? – хмыкнул гонщик, приближая своё лицо практически вплотную к чужому, так, что его чуть вздёрнутый нос едва не коснулся орлиного носа Сонхва. – Вы же даже не дадите отремонтировать, сразу другую подарите. Так ведь?

Сонхва не мог понять, почему под пытливым взглядом юноши вся его наработанная годами выдержка трещала по швам и в пору казалось было прятать лицо как целомудренные девы, распутно оголившие свои щиколотки. Он действительно на данный момент подарил Киму не одну машину, в том числе и ту, на которой сейчас покоилась его пятая точка. Спецодежда, в которую был облачён молодой человек, тоже была куплена с лёгкой руки Сонхва и села по фигуре без примерки. И красные вставки на ней, словно отражавшие крутой нрав носившего, как назло так понравились Хонджуну. Даже сегодняшняя гонка была проспонсирована им и Ким почему-то был уверен, что легавых они не встретили тоже благодаря господину Паку.

И это ужасно нервировало молодого человека. Придя в уличные гонки он наконец-то почувствовал себя свободным. Сам ремонтировал старые машины, чтобы на них побеждать и получать деньги для их апгрейда. Сам выбирал себе одежду, иногда подшивая и делалая её в своём стиле. Сам улепётывал от полицейских и потом менял номера на тачке, потому что так решил сам. Сейчас всё стало проще и, Хонджун бы соврал, скажи он, что так было не сподручнее, но казалось, будто его снова пытались сковать путами контроля. Его душу словно без спроса вывернули наизнанку и досконально изучили, да так, что он этого не заметил. О нём знали всё, в то время как он лишь бессильно скрипел зубами, не зная куда спрятаться. Ощущения были такими, словно его нагим поместили под сотню камер - стыд и раздражение подгоняли к действиям, но стоило сделать хоть шаг и открывалось что-то, что он всё ещё старался скрыть.

Но сейчас, ощущая в своих руках власть над тем, кто старался его контролировать, в груди помимо адреналина от гонки забурлило злорадство. Сонхва без разрешения оголил его нутро? Ну что ж, тогда он с радостью оголит его самого. Да, снова по чужой указке, но, видя чужой потупившийся взгляд, он не мог не согласиться на эту авантюру. И без того быстро стучащее сердце теперь билось во всём теле, в каждой венке, подгоняя мысли и делая движения более рваными и нетерпеливыми.

– Ну? Что же вы молчите? Или в кои-то веки не хотите меня использовать? – и прежде, чем Сонхва смог ответить, Хонджун прижался зубами к тонкой шее, остервенело оставляя засос.

Пак вскрикнул и зажмурился, упираясь руками в чужие плечи, но не достаточно, чтобы отодвинуть небольшого по комплекции молодого человека. Никакого сопротивления, лишь удивление.

Гонщику хотелось сделать всё как можно грязнее, что бы это меньше всего походило на что-то романтичное, на что-то любовное. Его буквально купили подарками, ожидая, что он и дальше будет подчиняться, как послушный пёсик? Бред сумасшедшего.

– Отнюдь, – стараясь не дать сбитому дыханию помешать словам, Сонхва тряхнул головой, скидывая с лица осветлённые пряди волос, – Я никогда не хотел вас использовать. Все мои подарки - искренняя прихоть моего сердца. И я за них ничего не требую.

– Ага, а я - Майкл Джордан, – усмехнулся Хонджун, скидывая плащ с чужих плеч.

Он не верил ни единому слову человека перед ним. Ни в искренность, ни в безвозмездность подарков. Жизнь давно научила его, что у всего есть своя цена. А если что-то "даром", то за это придётся заплатить ещё дороже. Поэтому Ким даже не сомневался, что теперь ему придётся спать со своим непрошенным спонсором. Его тело - всё, что у него было и всё, что он мог отдать, а потому вариант был неплохим. Всё же несмотря на свою вспыльчивость, Хонджун не считал себя глупцом. Он не понаслышке знал, что богатым людям лучше дорогу не переходить. Они в одночасье сотрут всю твою жизнь, не глядя на то, сколько усилий ты приложил для того, чтобы она существовала. А пока господин Пак не просил что-то большего взамен, парень готов был потерпеть. К тому же, его друзья так радовались возможности роскошно отпраздновать победу…

Пальцы наскоро расстегнули чужую рубашку, от которой возможно всё же отлетела пара пуговиц. Некогда опрятный и чистый костюм спонсора сейчас свалялся в беспорядочную кучу под его телом на капоте. Полы плаща возились по земле, но кто бы обратил на них внимание.

Хонджун кусал и сминал тело под ним, оставляя на бледной коже яркие бутоны засосов, что через пару дней обязательно распустятся в синяки, сменив свой вызывающий алый цвет сначала на грязно-синий, а затем на тошнотворный жёлтый. Желание сломать этот вычурный образ росло и множилось, как плесень, что раньше сидела в самых тёмных уголках разума и теперь решилась выбраться на свет. Запустив пальцы в белёсые волосы, Ким оттянул их в сторону, наслаждаясь сдавленным шипением мужчины. В уголках глаз того блеснули слёзы, но Хонджун всё ещё не чувствовал сопротивления. По румяным щекам сокрее казалось, что ему такое… Нравилось?

Молодой человек цокнул языком, чувствуя раздражение от того, что даже так он скорее всего делал именно то, что от него хотели. Опять на поводке, опять за него всё решали. Но отступать было уже поздно - перед ним на капоте дорогущей тачки сидел полностью беззащитный человек, так и напрашивающийся на то, чтобы его испортили. Как он мог отказать в этом желании? Тем более ему уже не впервой - всё портить…

– Потерпите, господин Пак, может быть немного больно, – хохотнул Хонджун, со злобной радостью замечая, как в чужих глазах юркой птицей промелькнуло беспокойство.

Сонхва охнул, когда его обнажённа спина коснулась холодного покрытия автомобиля. Одежда в конце концов совсем съехала на землю и теперь мялась под чужими ботинками. Он хотел было встать, Ким припечатал его рукой, оскалив в улыбке зубы. Чем больше неудобств, тем лучше.

Гонщик особо не церемонился, входя резко и до упора. Он не чувствовал возбуждения как такового, всё перекрывал адреналин и жажда мести. В отличие от полностью обнажённого Сонхва, он, в гоночном костюме, был словно в защитной спецодежде, что предназначалась для работы с грязью или опасными отходами. Когда ноги Пака обхватили его талию, Хонджун чуть скривился, но тут же от души впечатал его поясницу в холодный капот, удовлетворённо впитывая очередной стон. Он всё так же держал одну руку на чужой быстро вздымающейся груди, не давая принять какое-то другое положение, пока его другая рука до гематом сжимала талию. Таким образом они касались друг друга минимально, а спонсор к тому же выглядел ещё более беспомощным, без возможности обнять кого-то или хотя бы зацепиться за что-то, кроме чужой руки.

– Ну как, подарки окупаются? – прошипел Хонджун, морща нос.

В этот момент, после очередного грубого толчка, Сонхва глухо вскрикнул и выгнулся в пояснице, сильнее сжимая ягодицы. Его член дрогнул и из него на напряжённый, обтянутый словно готовой порваться от частого дыхания кожей, брызнула сперма, пульсирующими потоками стекающая с головки.

– Вполне, – неожиданно улыбнувшись, прохрипел Сонхва и откинул голову, позволяя потным волосам раметаться по капоту.

Хонджун даже не подумал выйти перед тем, как кончить. Он позволил себе почувствовать, как плотно сжимающиеся стенки чужого ануса пачкаются в его сперме и только после этого вынул член. Ким брезгливо вытер пенис поднятым рукавом плаща, прежде чем застегнуть поправить бельё и застегнуть ширинку. Он не без раздражения заметил собственное восхищение распластанным на его копоте человеком. Весь в сперме и поте, с уродливыми кровоподтёками на нежной коже, он всё равно выглядел так, словно был произведением искусства. А когда Пак наконец оторвал затылок от капота и взглянул прямо Хонджуну в глаза, то в его взоре гонщик увидел торжество, словно это он кому-то что-то доказал.

– Отлепите свой грязный зад от моей машины, пока вам ещё моющее средство не пришлось покупать, – Хонджун поднял свалявшуюся у его ног кучу одежды и небрежно кинул её в Сонхва.

Чисто для приличие Ким решил подождать, пока спонсор оденется. Подвозить его он точно не собирался, просто хотелось посмотреть, как тот будет выглядеть.

На рубашке действительно не хватало пары пуговиц, а на пальто отчётливо виднелись следы от сапог. И даже в таком виде, он умудрился снова нацепить на себя маску величия и степенности. Хонджун окинул его беглым взглядом и прыснул, замечая, как тому не удобно стоять.

– Дорогу до дома знаете, – и, намекая, что встреча окончена, он сел в машину.

Заводя двигатель он ещё раз столкнулся взглядом с отошедшей в сторону фигурой. Он придерживал края плаща, накинутого на плечи, а его мягкие губы растянулись в ласковой улыбке. Словно это не его мешали с грязью несколько минут назад.

Хонджун вдруг ужаснулся самому себе. Разрядка словно освежила мозги, прогоняя пелену ощущений и давая наконец здравому смыслу взять бразды правления. Как бы ему не было плохо, он раньше не позволял себе даже мысли, чтобы сорваться на кого-то, особенно таким гнусным образом. Он действительно хотел раздавить кого-то, действительно хотел уничтожить, наплевав на все чувства того, на ком отыгрывался. Годами подавляемая агрессия вылилась в то, что теперь прожигало ненавистью к самому себе. Он не чувствовал себя победителем.

Вдавив педаль газа в пол, он сорвался с места, оставляя позади кутавшегося в плащ и думавшего о своём спонсора. Друзья ждали где-то неподалёку, на торжество уже не заботило Хонджуна. Отключив звук на телефоне, он с мрачным видом выкрутил руль и направился в сторону собственной квартиры.