По ту сторону зеркала.
Мелко дрожащие пальцы вцепились в край раковины мёртвой хваткой. Брови нахмурились: смесь сосредоточенности и раздражённого отвращения. Серо-голубой взгляд вглядывался в отражение, будто пытаясь выловить из него нечто конкретное. Глаза бегали по чертам лица, но так и не нашли ничего. Ни одной зацепки. Ни одного ответа. Только необъяснимая отчужденность. Будто его лицо совсем не его. Конан пытался стереть из зеркала образ Коннора, но знакомый силуэт всё равно возвращался.
Уровень стресса: ^54%
Даже в собственном отражении он не узнавал самого себя. Он видел Коннора. Улыбчивого. Радостного. Заботливого. Всё то, чем Конан не был — и не мог быть. Конан — всего лишь одна из восьми копий, лишённая своей оригинальности. Он вёл себя как Коннор. Говорил как Коннор. По документам даже носил его имя.
Но Коннора любили за то, кем он был. Им восхищались. А от Конана только и ожидали, что он пойдет по стопам "старшего брата", даже если никто не говорил об этом вслух. Модель РК800 не была общедоступной как остальные, и поэтому появление ещё одного "Коннора" вызвало своего рода напоминание. Напоминание того, что Коннор напрямую участвовал в восстании, что Коннор — герой, боровшийся за права андроидов вместе с Маркусом. Рядом с ним Конан выглядел пустым листом, который никому не интересен.
— Почему они продолжают видеть во мне Коннора? — Конан говорил шёпотом, будто боялся услышать собственный дрогнувший голос. — Я уже забыл, каково это — когда на тебя смотрят и не видят кого-то другого.
Уровень стресса: ^76%
В ванной эхом отдавался звонкий стук капель по фарфору. Этот звук — чёткий, ритмичный — вырвал его из мысленного тупика. И впервые за всё время в зеркале отражался он сам.
Красный диод на виске выглядел слишком насыщенным в слабо освещенной комнате. Тириум стекал из носа яркой, тонкой линией на фоне бледной кожи, оставляя след на губах, подбородке, белоснежной раковине. Конан пытался стереть синеву тыльной стороной ладони, даже если и понимал, что просто размажет её.
Уровень стресса: v68%
Он не стремился никогда стать «живым». Ему хватало быть инструментом. Тем, кого можно сломать — и выбросить. Но то, что он не девиант, не значит, что он не способен на выбор. На действия.
И сейчас он выбирал забыть о существовании Коннора.