По ходу чтения.

Дочитал «Псы Актеона» Маурисио Лоса. Впечатлён. Книга обрушивается как обвал тысяч тонн скальной породы. Плотность текста и широта кругозора автора поражает — неоплатонизм и натурфилософия эпохи Возрождения, месмеризм, психология масс Лебона, фрейдизм, райхианство, ситуационизм, философия кибернетики, иллюстрированные местами просто шокирующими историческими фактами. От эпохи Возрождения до современной реальности социальных сетей, от открытий доктора Месмера до современной предвыборной кампании Трампа — автор точно Вергилий проводит читателя по кругам информационного ада управления.

Уфф. Меня, конечно, трудно чем-то удивить, но остаётся вспомнить классиков: «я знал, что всё хреново, но не знал, что настолько». А для кого-то прочтение этой книги может оказаться той самой красной таблеткой для выхода из матрицы пневматического круга. Потому что мы все вроде как знаем, что нами управляют, что информация — будь то новости, реклама или политическая повестка — тщательно программируется и выверяется, но осознать, ДО КАКОЙ СТЕПЕНИ ВСЁ ДОШЛО, всё же воистину терапевтично.

Ах да, пневматический круг. Главная идея автора, которая в разных преломлениях и под разными именами возвращается на протяжении всего повествования. От «субъект — фантазм» пневматического круга Возрождения до «субъект — собственный фантазм селфи» современного круга кибернетического. В этом надо разобраться всерьёз.

Всё начинается с Джордано Бруно. А точнее с его небольшого трактата «О связях», в котором Бруно сформулировал всю философию управления желанием так, как Макиавелли с его «Государем» и не снилось.

Итак, дано. Пневматический круг. Сумеречное пространство, где границы между субъектом и объектом предельно размыты и властвует фантазм. Это может быть фантазм любовной болезни трубадуров, идеальная фигура гипнотизёра в месмеризме или любой современный виртуальный объект — будь то бренд или селфи. Важно то, что этот самый фантазм предельно нереален, но своей силой запирает пневму (либидо, жизненную силу) субъекта в замкнутый круг, из которого нет выхода. Желание фантазма — нарциссическое, в подлинном, а не в современном смысле, желание, которое неизбежно разрушается в момент удара тела о воду.

И вот здесь появляется наш сверхчеловек, то есть сверх-Актеон. Изначальный Актеон нечаянно увидел купающуюся обнажённую Артемиду, в результате чего был превращён в оленя и разорван своими же псами. По мысли автора, Актеон увидел саму Душу Мира, Anima Mundi, и оказался уничтожен своими же псами-фантазмами. Охотник, который становится жертвой. Но истинный маг способен управлять желанием других. Такой маг должен быть одновременно холоден и горяч, он должен вместить в себя всю полноту чужого желания, но при этом не быть захваченным самому. Тогда достигается самая изощрённая и высокая октава управления: охотник заключает добычу в пневматический круг и, одновременно освободив фантазм и оставшись вне его власти, истинный охотник начинает управлять чужими фантазмами.

К слову сказать, у Бруно всё это достаточно невинно и относится к «любовной охоте», то есть к описанию магической составляющей природы соблазнения. Воистину, что может быть невиннее искусства соблазна? Однако что, если найдутся те, кто использует эти принципы и механизмы с далеко не столь невинными целями, как эротическое очарование? Если Эрос есть та самая сила, что движет солнце и светила, да и вообще всё что есть, то не возникнут ли те, кто, поднявшись над своими фантазмами, смогут управлять эротическими фантазмами других? Реклама как соблазн. Идеология как соблазн. Приглашение на смерть — как соблазн. Эрос, подчиняющий волю в угоду тому, кто сам оказался вне его досягаемости. Так мы попадаем в увлекательнейшие лабиринты идей Месмера, Троттера, Шарко и Фрейда, а главное — в причудливые преломления их идей в исторической реальности. Однажды Юнг сказал важную фразу: «Противоположность любви не ненависть, противоположность любви — власть». Маурисио раз за разом обнажает, как эротическое становится политическим, а главной тайной управления оказывается не принуждение, а управление чужим желанием. И это то страшное знание, за которое его учителя и наставника, автора книги «Эрос и магия в эпоху Возрождения», застрелили в туалете университета, где он преподавал.

Поражает то, как идеи разоблачителей этого механизма вроде Де Гибора через несколько лет после его смерти становятся не предостережением, а «инструкцией как». Автор описывает всю современную (и не только современную) политику как конструирование фантазмов, которые раз за разом ловят субъекта в пневматический круг желания примерно так же, как маг ловил демона в треугольник.

И вот здесь главный вопрос: как не стать тем самым демоном в чужом треугольнике, подчиняющимся чужим желаниям и фантазмам? Как вернуться от виртуального к реальному? Совершенно очевидно, что не существует никаких единых инструкций для всех, ибо путь каждого уникален, но совершенно очевидно, что важнейшей частью такого возвращения является осознание глубины и масштаба своего — и не только своего — пленения. Видимый плен — это малый Иалдабаоф, настоящий плен происходит тогда, когда, находясь в плену чуждого пневматического круга, субъект искренне уверен, что он свободен и крутит эти колёса исключительно по своей воле.

Автор не даёт готовых ответов. Автор ставит правильные вопросы и демонстрирует реальные механизмы, раз за разом разворачивающиеся в человеческой трагедии. Но, быть может, в полной мере увидеть эти механизмы и есть единственный возможный ответ.