Плоть и сталь | pII

Ночь в отеле «Ритц» в Мадриде пахла дорогим коньяком и чужими секретами. Михаэль Шумахер не спал уже тридцать шесть часов..

Он сидел в кресле у окна, держа в руках планшет, и пересматривал запись сегодняшнего дня снова и снова. Семнадцать раз....Восемнадцать...?

Неважно , он сбился со счета после десятого.

Но каждый раз он останавливал видео на одном и том же кадре...

Фернандо стоял у стойки регистрации. Сзади к нему подошел его личный тренер — высокий испанец с вечной щетиной и наглыми глазами. Тренер положил руку на поясницу Алонсо.

Не на плечо. На поясницу..

Чуть ниже, чем позволяли приличия. Чуть дольше, чем требовалось для дружеского жеста. И Фернандо не отстранился. Он даже не дрогнул.

Михаэль нажал на паузу и приблизил изображение. Он видел, как кончики пальцев тренера слегка вжались в ткань черной футболки Алонсо. Видел, как испанец склонил голову, слушая что-то, и на его губах заиграла ленивая полуулыбка.

— Сука... — выдохнул Шумахер.

Он встал, прошелся по номеру пару раз. Его собственная отражение в темном стекле окна смотрело на него — осунувшееся, с горящими глазами, с взъерошенными волосами. Он не узнавал себя... Он был семь раз чемпионом мира. Он был богом в мире Формулы 1. Он мог заставить прессу плясать под свою дудку. Но сейчас он не мог контролировать только одну вещь: то, как другие люли прикасались к Фернандо...

Это не ревность... — пытался убедить он себя. — Это... справедливость. Никто не имеет права прикасаться к нему без моего разрешения!

Мысль была безумной, но она казалась ему единственно правильной. Алонсо был его трофеем, его целью, его одержимостью. Он еще не завоевал его, но уже знал: если кто-то посмеет встать между ними, этот кто-то перестанет существовать.

На следующее утро Михаэль спустился в тренировочный зал отеля. Он знал, что Алонсо будет там — испанец был педантичен в своих ритуалах. Шумахер вошел в зал и увидел его: Фернандо лежал на скамье, выжимая штангу. Его лицо покраснело от напряжения, жилы вздулись на шее, а глаза были прикрыты. Рядом, опершись о стену, стоял тот самый тренер, Эдуард.

Михаэль взял гантели и начал заниматься в углу, но не сводил глаз с зеркала, где отражался Алонсо. Каждое движение испанца — подъем, выдох, опускание — завораживало. Его тело было совершенным: не перекачанным, но упругим, жилистым и рельефным. Когда Фернандо сел и вытер пот с лица, Шумахер заметил, как блестят его глаза — темные, влажные, как после дождя...

Эдуардо подошел к Алонсо и положил руки ему на плечи, массируя мышцы. Просто профессиональная помощь. Ничего личного. Но Шумахер видел, как тренер наклонился, прошептал что-то на ухо Фернандо, и тот улыбнулся.

Улыбнулся.

Гантель в руке Михаэля хрустнула. Он сжал ее так сильно, что металл жалобно застонал. Эдуардо должен был исчезнуть. Сегодня. Прямо сейчас...

Шумахер отложил снаряд, взял бутылку с протеиновым коктейлем и направился к выходу, специально проходя мимо пары. Он случайно — ой как случайно! — споткнулся о ножку скамьи, и весь протеиновый напиток выплеснулся прямо на спортивные штаны Эдуарда.

— Ах, прошу прощения! — сказал Михаэль с идеально скучающим лицом. — Я такой неуклюжий сегодня...

Эдуардо вскочил, ругаясь по-испански. Алонсо приподнял бровь, глядя на Шумахера с любопытством и легким раздражением.

— Михаэль, вы сегодня не с той ноги встали? — спросил Фернандо, и в его голосе послышалась стальная усмешка. — Обычно вы более точны и аккуратны в своих делах.

— Мы все допускаем ошибки — ответил Шумахер, встречаясь с ним взглядом. — Даже я.

Он задержал взгляд на лице Алонсо на секунду дольше, чем позволяли приличия. Он хотел, чтобы тот понял. Чтобы увидел. Но Фернандо отвел глаза первым, занявшись своим тренером, который оттирал штаны бумажными полотенцами.

Михаэль вышел из зала и направился в гараж отеля, где стояли служебные машины. У него был план. Простой, элегантный и смертоносный. Ну как смертоносный...Колечущий.

Эдуард имел привычку после тренировки спускаться в паркинг, чтобы покурить, прежде чем уехать. Шумахер знал это из досье, которое составил на каждого члена команды Алонсо. Он подошел к старому «Сеату» тренера, присел на корточки и быстро, умелыми движениями, перерезал тормозной шланг. Достаточно, чтобы машина вышла из строя через пару-тройку километров. Не фатально, но гарантированно аварийно. Особенно на серпантине, которым Эдуардо обычно ездил к своей подружке за город..

— Всего лишь испуг.. — оправдывал себя Михаэль. — Всего лишь больница. Не смерть. Пока...

Он сделал шаг назад, пряча инструмент, и тут услышал шаги. Кто-то спускался по лестнице. Шумахер быстро отступил в тень, прижавшись к бетонной колонне, и замер.

Это был Фернандо.

Алонсо шел один, нажимая на кнопку брелока. Его машина, темно-синий «Aston Martin», мигнула фарами. Испанец сел за руль и завел мотор. Михаэль смотрел, как его пальцы — красивые, длинные пальцы — обхватывают руль. В груди снова что-то защемило.

Фернандо выехал из гаража, не заметив тени за колонной. А через минуту из лифта появился Эдуард — все еще ругающийся на Михаэля, вытирающий штаны. Он направился к своему «Сеату», сел внутрь, и поехал.

Михаэль стоял в темноте и ждал. Он знал, что звонок раздастся... Где-то через час. И он был прав.

Ровно через пятьдесят семь минут его телефон завибрировал. Новость пришла от одного из его людей в пресс-службе:

«Эдуард Кампос попал в аварию на трассе М-40. В тяжелом состоянии. Машина вылетела с дороги ».

Шумахер улыбнулся, глядя на отражение в темном стекле.

— Первый — прошептал он. — Но не последний.

Он допил свой виски и лег спать, впервые за двое суток. Во сне он видел Фернандо — снова мокрого после дождя, снова на подиуме, но теперь испанец смотрел только на него. Только на Михаэля.

И улыбался. Той самой улыбкой, за которую Шумахер готов был убивать.