Планы

Прошло пять дней с того вечера в коридоре. Пять дней, в течение которых Габи перечитывал визитку Нико по сто раз на дню.

Номер был написан красивым почерком — не типографским, а личным. Крупные буквы, уверенные линии. На обратной стороне визитки Нико дописал ручкой: «Позвони, если опять будет страшно. Или просто так. N.H.»

Габи носил визитку в кармане джинсов. Она уже успела истереться по краям, но он не мог заставить себя выбросить ее. Или позвонить.

— Ты чего такой дерганый? — спросил Маттео, когда Габи в сотый раз за утро проверил телефон.

— Ничего. Просто жду звонка.

— От кого?

— От... от преподавателя. По поводу курсовой.

Маттео не поверил, но не стал допытываться. Он знал Габи достаточно хорошо, чтобы понимать: когда тот замыкается, лучше не лезть.

На работу Габи шел с тяжелым сердцем. Что, если Нико больше не придет? Что, если тот вечер был случайностью? Что, если Нико просто развлекался, спасая бедного официанта?

Габи ненавидел себя за эти мысли. Он был взрослым человеком, а вел себя как подросток с первой влюбленностью.

В ресторане его ждал сюрприз.

— Бортолето! — Паоло помахал ему рукой. — Тебе тут оставили.

На стойке администратора лежал небольшой коричневый конверт. Без обратного адреса, но с именем Габи, выведенным тем же уверенным почерком.

Габи схватил конверт и ушел в подсобку, где его никто не видел. Руки дрожали, когда он вскрывал его.

Внутри лежал карандаш. Не простой, а механический, с корпусом из темного металла, украшенный тонким гравированным узором. Рядом — записка.

«Ты рисовал салфетку во время обеденного перерыва. У тебя неплохо получается, но этот инструмент лучше, чем хвостик ложки. N.H.»

Габи уставился на карандаш. Он не помнил, когда рисовал салфетку. Или помнил? Он набросал колонну для университетского проекта, пока ждал заказ. Просто чтобы не скучать. И Нико это видел?

Габи поднес карандаш к свету. Металл был прохладным и гладким. Тяжелым. Стоил такой карандаш, наверное, как вся его месячная зарплата.

Он перечитал записку раз пять, потом убрал карандаш в нагрудный карман — туда же, где лежал шелковый платок.

Они теперь были рядом. Талисманы от Нико.

Габи не звонил. Еще три дня он носил карандаш и платок с собой, но так и не набрал номер. Он боялся. Боялся услышать холодный голос, боялся, что Нико скажет: «Это была шутка». Боялся, что всё это — просто игра богатого скучающего мужчины.

В четверг вечером, когда Габи сидел в общежитии и смотрел в потолок, телефон завибрировал.

Неизвестный номер. Габи замер. Сердце пропустило удар.

Он ответил.

— Алло?

— Ты не звонишь, Габриэль.

Голос Нико. Тот самый — низкий, хрипловатый, от которого внутри всё переворачивается.

Габи сел прямо.

— Я... я не знал, что можно, — выдохнул он.

— Я же написал: «Или просто так». — В голосе Нико звучала усмешка. — Значит, ты получил карандаш?

— Да. Спасибо. Он... он очень красивый. Но я не могу его принять, это слишком дорого.

— Я уже купил его. Возвращать нельзя. — Нико сделал паузу. — Но если хочешь отблагодарить меня...

— Хочу! — выпалил Габи и тут же покраснел. — Я хочу... то есть... как?

— Завтра в восемь вечера. Тот же ресторан. Только ты будешь не официантом. Ты будешь моим гостем. Согласен?

У Габи пересохло в горле.

— Я... я не знаю, что надеть. У меня нет...

— Приходи в джинсах. Мне всё равно. — Голос Нико потеплел. — Габриэль, ты мне нравишься. Я не хочу тебя пугать, но я хочу узнать тебя лучше. Если ты не хочешь — скажи. Я пойму.

Габи сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.

— Я хочу, — прошептал он. — Я приду.

— Отлично. Тогда до завтра.

Нико положил трубку. Габи еще долго сидел с телефоном в руке, глядя на экран. Сердце колотилось, как бешеное.

— Ты что, с ума сошел? — сказал он себе. — Ты идешь на свидание с миллиардером. В джинсах. Ты идиот.

Но улыбка не сходила с его лица.

__________

Нико положил телефон на стол и откинулся в кресле. Напротив него сидел синьор Ринальди с папкой документов.

— Он согласился? — спросил адвокат.

— Да, — Нико улыбнулся. — Завтра у нас первый ужин.

Ринальди вздохнул.

— Синьор, я должен доложить о ходе работы. Первые акции уже переоформлены. Это небольшая доля, синьора Валентина не заметит. Но следующие шаги будут сложнее. Нам нужно...

— Я знаю, — перебил Нико. — Я не тороплюсь. У нас есть время.

Он взял со стола фотографию Габи, которую держал в папке «Бортолето Габриэль».

— Как там наш мальчик? — спросил он, обращаясь скорее к себе, чем к адвокату.

— Детектив сообщает: он ходит на учебу, работает, сидит в общежитии. Никаких подозрительных контактов.

— Хорошо, — Нико провел пальцем по фотографии, по улыбке Габи. — Я хочу, чтобы ты подготовил документы на следующий пакет акций. Через две недели. И найди мне хороший ресторан. Не «La Verità». Что-то более... интимное.

Ринальди записал.

— Синьор, вы уверены в этом человеке? Вы знаете его всего две недели.

Нико поднял глаза на адвоката. В них была спокойная уверенность.

— Я знаю его достаточно, — сказал он. — Он честный. Он не берет того, что ему не принадлежит. Он не врет. Он не играет. Он — единственное настоящее, что я встретил за последние десять лет.

Ринальди покачал головой.

— Это похоже на одержимость.

— Это похоже на любовь, — поправил Нико. — И я готов за нее заплатить. Всем, что у меня есть.

Адвокат ушел. Нико остался один в темном кабинете, глядя на огни Милана. В его руке была фотография Габи, а в груди — странное тепло, которого он не чувствовал очень давно.

— Завтра, — прошептал он. — Завтра всё начнется....