Плач в тишине

Как называется печаль, когда остаётся одно большое, ничего из того, что уже было ничем? Как называются слёзы, что, соприкасаясь с океаном, исчезнут навсегда? Их не поймать и их не вернуть? Как жизнь оборачивается вокруг нас, и судьба бесчестно отправляет нас в самые глубины наших переживаний…

Ничего не было видно. Ночная вуаль неторопливо сгущала краски. Одни лишь огни, беспорядочно блуждающие по деревне, заставляли маленькое дитя плакать в красках обжигающей боли.

Огонь и кровь смешивались в тот роковой день, и мирная жизнь в одночасье подходила к концу.

- Осторожнее, осторожнее… - Говорила женщина с дрожащим голосом, подзывая рукой мужчину, который, медленно продвигаясь через разрушенное здание, нёс люльку с ребенком. – Тихо… - Вновь сказала она, быстро спрятавшись за одну из балок, развалившихся по всему дому, а мужчина, сразу же понимая, на что она намекает, так же не терял время и, обходя разломанную дверь, следил, как люди в доспехах блуждали в поисках выживших.

Их лица говорили сами за себя. Взгляд, полный решимости пойти даже на самые ужасные и аморальные поступки, а улыбка, словно звериный оскал, вот-вот мечтала насытиться чужой плотью.

“Вот же звери”, – Подумал про себя мужчина, сморщившись от ненависти и злобы, но его лицо тут же смягчилось, как он ощутил крохотную ладонь, коснувшуюся его бородки. – Мой Мора, я никому тебя не отдам, не бойся… - Улыбнулся его отец. И как только воины проходили их стороной, они медленно двигались дальше.

Ужасное зрелище представало перед ними, сгоревшие заживо люди, измученные магией тела, а также множество ни в чём не повинных животных, разбросанных по всему полю, жалобно вопящие в своём угасающем образе агонии. Мужчина прикрывал глаза Моры, чтобы тот не узрел ужас, который видели его родители. Двигаясь в сторону рыбацких домиков, они неоднократно скрывались и исчезали из-под вида опаляющих огней.

Эти огни Мора запомнил навсегда. Они были зловещей стаей гончих, что рвались пожирать деревянные дома. И всех тех, кто сопротивлялся их воле, они отдавали на съедение своему главному тирану Сэйлору, опасному магу, который искал на этих землях что-то особенное, настолько, что был готов стереть любую жизнь, которая подступала под его ногами. Ему были чужды любовь и печаль. Он разламывал абсолютно всё, безжалостно отдавая деревню на съедение пламени.

- Они идут, подождём, пусть пройдут дальше... - С тяжестью в голосе, выдохнула женщина, вплотную прижимаясь к забору укутанным ситцевой одеждой и различными мехами, небрежно раскиданными по земле. – Как там наш малыш? – С облегчением спросила женщина, прикладывая руку к сердцу, что колотилось из стороны в сторону, не давая даже секунды, чтобы вздохнуть полной грудью.

- Он у нас молодееец, тихий и осторожный как его матушка. – Сказал мужчина, прикладывая свою сухую ладонь к лбу маленького ребёнка, который, нежно улыбаясь, посасывал палец, как соску, и закрывал глазки в ожидании следующего шага.

- Мора, дорогой мой малыш…

Резкий крик прервал всю тишину, нависшую над пепельными искрами, выдавливающимися из древесной кожи, и один из воинов, пришедших вместе с тираном Сэйлором, тут же заголосил на всю деревню. – Что-нибудь нашли!?

- Нет, было пару детей, но ты знаешь… Сэйлор их всех…

- У тебя что, язык взбух от выпивки или факел не к тому месту приложили?! Хватит копаться и работайте усерднее! Господин Сэйлор не намерен ждать, или же он примется за вас, оболтусы! – Выкрикнул мужчина своим хрипящим и одновременно басистым голосом. Он был очень крупный и крепкий на вид. За его спиной висела длинная секира, а на лице тёмные краски сильно подчёркивали его жгучий алый цвет глаз. – Давайте… Проверяйте дома, любые прилегающие к ним объекты и, как найдёте, сразу же подавайте сигнал…

Мора стал болтаться, мешкаться от страха перед ужасным голосом, пронизывающим его маленькие уши. Он казался ему огромным нетопырем, вгрызающимся во весь свет, который находился внутри ребёнка. Однако родители успокаивали и весело играли всеми силами, отгоняя тёмное чудовище, состоящее из кошмаров внутри мыслей маленького ребёнка.

- Тихо-тихо-тиииихо, слёзки не роняй. Ночь тебя укроооет, глазки закрывай

- Вой волков не слышен. Тень ушла давно. Светлые мечты, укрывают сном… Уснул.. – Улыбнулся мужчина, прижимая к себе ребёнка и посмотрев на взаимную улыбку своей жены. Был наполнен решимости до того момента, как длинный и протяжённый звук горна резко не застал их врасплох.

Крик ребёнка ровно так же, как и крик нападавших воинов, стал началом страшной погони. Мрак паутиной клубился на лице. Лишь горящие дома были единственным ориентиром, по которому следовали наши герои.

- Они здесь! Ловите выживших! – Выкрикивали воины, натягивая стрелы на лук, пока хлёсткий бросок ближайшего стула не заставил их замолчать. Цепной реакцией сваливая доски и крышу, над которой разрастались их громогласные вопли.

- Сюда! – Резко сворачивала женщина, видя перед глазами выбегающий отряд зловещих псов, сжигающих находящиеся рядом дома.

Лабиринт из пламени и криков, смешанный в тёмном болоте, заставлял наших героев стремительно заметать за собой все ходы, быстро менять направления, а зачастую помогать друг другу в отчаянных попытках спастись. Так, мужчина пробивал закрытые двери, вваливаясь с плеча, а женщина всеми силами удерживала ребёнка и указывала, куда им бежать, чтобы не попасть в западню.

Но как бы вместе они не были сильны, их силы были четны. Ночь сдавливала их и жадно поедала каждую слезу, вытекающую из глаз Мора. – Не плачь чччь-чччь… Тихо мой дорогой, тихо…

Они остановились по середине дома, закрытого со всех сторон, и один лишь засов удерживал стаю зверских изуверов от благополучной семьи, что пыталась скрыться. Мужчина осматривался, а удар за ударом заставлял дверь шататься из стороны в сторону. Времени было мало, крик и плач ребёнка, словно удерживая всю трагичность момента, застыли в тишине. – Мы в тупике… - Боязно сказал мужчина с гримасой ужаса, встав посреди дома. – Боюсь… Боюсь это конец… - Вновь он открывал свой рот, не переставая смотреть на своего маленького ребёнка.

- Открывайте дверь! Вам всё равно не выбраться оттуда живьём, слышите?! ОТКРЫВАЙТЕ! – Закричал тот самый крупный воин, приказывая своим подчинённым всеми силами опираться на уже скрипучую и ноющую от боли дверь.

- Мора… Мой маленький Мора, как же так… - Проливая слёзы, женщина едва ли могла связывать слова в единые предложения. Она со страхом и дрожью смотрела на дверь и успокаивалась, когда видела своего сына. – Почему именно сейчас… - Сказала она, ощутив крепкие руки, прижимающие её к себе. Объятие семьи было единственным, что они чувствовали. Внутри них горел маленький огонёк с жаждой жить, который жалобно мечтал спастись.

- Аа.. амя… - Мора пытался что-то сказать, стягивая рукав матери. – Ма… Мама… - С трудом говорил маленький малыш, видя яркие и блистающие глаза своей матери.

- Хаа… Мора заговорил! Это… Это.. – Женщина уже было хотела заплакать, увидев, как шматок щепок выдавливался внутрь дома, пока муж не взял её за руку.

- Это счастье… Не иначе…

- Дорогой… Почему Мора должен страдать?

Мора вновь стал болтаться, его руки устремились вниз, а желание дотронуться до пола неожиданно заволновало не только ребёнка, но и его родителей. – Ма… ма. – Вновь произнёс Мора протянув маленькую ручку вниз где очень слабый и еле заметный источник света, тускло рассеивался между досками образовывающими пол.

- Тайный проход – Удивился мужчина посмотрев на еле видный источник света. – Возьми Мору. – Сразу же всполошился мужчина, и сдвинув ящики, приоткрыл маленький люк ведущий в неизвестные им туннели. – Давай, спускайся, а я отдам тебе малыша – Сказал он, спешно выполняя всё то, что собирался сделать, и перед тем, как спуститься самому, остановился и задумался. – Давай люльку... Я отвлеку их, чтобы вы смогли сбежать...

- Но как же ты? Нет-нет-нет… Я останусь с тобой, я не брошу тебя! – Запаниковала женщина. В её голосе ощущалось абсолютно всё: от боли до любви, от страдания до счастья. Всё переплеталось в её жалобном взгляде и слезах, которые смешались с последним поцелуем, прощальным и очень болезненным...

- Главное спасти нашего сына… - С дрожащим голосом сказал муж и отец семьи, вытягивая со своей руки маленькие карманные часы, передавая их и оставляя своё чадо в безопасности. – Иди и не смей возвращаться… - Его взгляд устремился в дверь, где резкие взмахи секирой продавливали её основание. Деревянный стержень становился всё более и более хрупким, а щепки словно дождём долетали до его рук. Он брал и сжимал их в ладони, смешивая с кровавыми следами жаждущих наступить мгновений.

Ночь провозглашала знамение ужасов и боли, которые пришлось пережить нашим героям. Дверь вот-вот могла прогнуться, но чудом отделяла последние молитвы, что мужчина возложил на безопасность своей семьи. Пока резкий удар не открыл его глаза, перед ним стоял мужчина в потрёпанных обносках и широким плащом, частично укрывающим его лицо. Одни лишь глаза мутно сверкали в желтоватых оттенках, наполненных как полным безразличием, так и холодностью всех его намерений.

- Сэйлор… - С трудом выговорил мужчина из-за поднявшейся пыли. Однако взгляд его не подвёл, перед ним действительно стоял тиран, который пришёл в деревню под покровом ночи и устроил хаос из неугасающих ветвей пламени и рек крови, жалобно сочившихся в тени его холодного взгляда.

- Где ребёнок…? – Спросил Сэйлор, пока ответная реакция в виде плевка в лицо не остановила весь его запал. – Как это, жалко… - Ответно говорил Сэйлор, стирая мокрый след на своей щеке кожаной перчаткой.

Мужчина тут же схватился за граблю, которая висела на стене, и был готов отбиваться, но жгучие и оскалившиеся шакаловы взгляды пронизывали его насквозь. Он не был воинов и какого либо боевого опыта не имел, но был готов сражаться до самого конца, ради того, чтобы защитить любимых. – Я не отдам вам моего сына даже через мой труп… - Не успел он сказать последнее слово, как резкий выпад тут же пронзил его ключицу со спины, придавливая всё тело к земле.

- Не стоит так цепляться за то, чего не сможешь спасти, – Сказал Сэйлор, ещё больше вдавливая свой кинжал в тело мужчины, который, грозно выкрикнув, отбросил самоуверенного тирана в сторону, на что его ответ был так же прост, как и его последующие действия. – Что ж, я не сторонник долгих расспросов… - Эти слова стали последним мгновением перед ужасающей болью, которую ощутил отец Моры.

Кинжал был кистью в руках безжалостного художника, скользил по телу, оставляя свои безумно зловещие мазки, раз за разом насыщаясь криками свирепого человека, беспорядочно махающего граблями из стороны в сторону. Другие воины разбегались по деревне в поисках убегающей женщины и маленького ребёнка, пока судьба отца уже была предрешена.

- Ну же… Может хватит этих бессмысленных потугов, ты тянешь неизбежное… Мои люди всё равно найдут твою жену и ребёнка. Так почему бы не сказать, где они, чтобы я смог подарить вам единую смерть.

- Пошёл ты… - Истерзанный и побитый мужчина скалился на Сэйлора, как на жалкую псину, что просила кость, не имея никакой возможности получить её самому. – Ты не человек… Лишь жалкий пёс на поводу у ещё более жалкого пса… В тебе нет… И капли человеческого…

Сэйлор улыбнулся, и хоть его улыбку едва ли можно было заметить за плащём, но в глазах читалась явная радость. Он отбросил мужчину в сторону истекать красками, плавно выливающимися из холста, кровавыми красками, которые капали сквозь скрытую дверцу, издавая слабый, но слышимый Сэйлором звук разбивания о доски. – Вот они где… - Сказал он, резко открыв люк и не успев спуститься вниз, тут же ощутил, как острые грабли пробили его ногу.

- Стой… Стой… - Говорил мужчина, пытаясь стянуть Сэйлора к себе, пока последнее слово не закончило шедевр художника в одном единственном мгновении. Мазке, перекрашивающим все надежды в посмертную тишину.

Женщина, которая бежала по туннелям из-за всех сил, успокаивала Мору и двигалась вперёд, несмотря ни на что. Даже промозглые участки и гнилые древесные основания не пугали её, ибо пути назад уже не было, и она с большой болью принимала этот факт.

- Тихо-тихо-тихо… Не плачь, не плачь. Всё хорошо.. – Улыбалась женщина, а в душе всё рвалось по швам. Единственная надежда, за которую она цеплялась, это свет, что виднелся по ту сторону этого туннеля. Яркий ночной отблеск, который манил убежать и спасти своё наследие.

Крики и шум, доносящиеся за ними, становились всё тяжелее и тяжелее, а на сердце давил неизгладимый груз. Она хотела вернуться и спасти своего любимого, но наказ отца семьи был гораздо важнее её личных желаний. Впереди виднелся маленький порт, остатки рыболовного ремесла, которым занимались здешние жители. И самым главным, что бросилось в глаза женщине, была лодка, которая тихо плескалась в воде, ожидая свою роль в судьбе этих героев.

- Она здесь! – Закричали люди Сэйлора, и женщина тут же побежала на всех порах. Сандали отлетали, ноги рвались в кровь от камней, а ленты травы, словно розгой, выматывали все силы, что находились внутри неё.

- Последний рывок… - Сказала она про себя, уже вплотную подобравшись к дому рыбака. – Они уже рядом… Рядом…

- Ма… м…а.. – Говорил Маленький Мора. Вновь укрепляя уверенность своей матери, она ощущала прилив сил и в то же время понимающе смотрела на маленькую лодку и корзинку, прятавшуюся за снастями и железными вёдрами.

Женщина быстро выбежала наружу и, положив ребёнка в лодку, укутала его своим шарфом, плотно замотанным на шее, положила рядом часы отца и из-за всех сил пыталась взять себя в руки. – Мора-мора… Засыпай… Глазки ночью.. Закры…вай… - Слёзы проливались на её щеках и выбрасывались вперёд вместе с резким толчком, которым она отправляла лодку в путь. Взяв корзинку под руку, мать убегала в сторону леса, где корни ставили подножки её преследователям, а ушлые движения не давали схватить её за быстро убегающие локоны.

- Она убежала? Смогла ли спастись? А отец, смог ли он выдержать те муки, что были уготованы ему судьбой… Тогда я ещё не понимал этих вопросов, неожиданно сплывших на верхушку моего детского разума… Я плакал и кричал, кричал и плакал в тишине своих собственных мыслей. Я остался один по среди целого океана…

Океан не слушал плач ребёнка и нёс лодку по своему собственному пути. Волны стирали все надежды на его выживание, а смерть так и подступала, вызывая дождь и бурю, которая становилась яростным роком судьбы для маленького Моры.

День, два… Солнечный прилив раскрывал скорлупу мрака, затягивая маленькую лодку туда, куда очень редко ступала нога человека, где суша была и водой, где королевство меняло свой лик, исчезая и появляясь вновь и вновь. Это был остров Атлантида, который раскрывался для ребёнка как новое начало его жизни, единственный миг доброты к его тяжёлому внутреннему миру.

- Людская особь… И ещё такая шумная. – Громогласный слова отточенно взваливались над маленькими ушами ребёнка, пока тот отдавался неугасаемому плачу. – Мелкий и беззащитный. От тебя так и веет слабостью… - Огромная длань устремлённо вытянула свой ноготь к гладкому лицу ребёнка. Глаза существа не было видно, однако исполинские размеры конечностей столь давили на детскую психику, что, казалось, одной лишь ладони хватало для того, чтобы напугать Мору. – Ничего-ничего… Мы все очень слабы при своём рождении… - Гигантское существо протянуло ладонь, объяв ребёнка, и нежно улыбнулось.

Кожа существа словно обдавалась ледяными волнами, а многочисленный ряд глаз, клубящийся по лицу, окутывал ребёнка в скопище изумрудных зеркал, мимолётно моргающих миловидному дитё, которого унесло очень далеко за пределы своего родного дома.

- Моё имя Лейорилия…

- Ма..ма? – Вновь ребёнок из-за всех сил пытался произносить слова, удивлённо поглощаясь красочным блеском изумрудных глаз.

- Пускай так... Но как же зовут дитё, что не смело умирать, даже когда его жизнь была на волоске? – Интересовалось необычное существо, медленно двигая своё длинное, как хвост, тело с рокочущим рядом острых ножек. – Хмм… - Лейорилия повернула лодку, на которой приплыл маленький путешественник, очень нежно улыбнувшись. – На лодке висели вырезанные из металла буквы, часть из которых по количеству вывернутых гвоздей стали достопримечательностью местных подводных глубин.

Оставшиеся буквы читались как “Шайко”, что и впоследствии стало новым именем для гостя из далёких земель. – Тебя будут звать Шайко, – сказала Лейорилия, неожиданно став матерью для заблудшего ребёнка в волнах необъятного океана.