Плач просветлённых, ч. 1

Человек всегда устремлен к бесконечности. Кто-то предпочитает находить эту бесконечность в другом, кто-то - в Боге, кто-то - создавать свой собственный мир. Многие же предпочитают закрывать эту потребность в душе дурной бесконечностью пороков и бездумным эскапизмом.

Но какой же из этих миров настоящий?

И чьи это посмертные маски выглядывают из тумана?

***

На пустыре за парковкой придорожного кафе на асфальте сидел мальчик лет 10. Светлые взъерошенные волосы, будто немного выгоревшие на солнце, мешковатая одежда, задумчивый взгляд в небо, где ярко светило солнце, изредка скрываясь за облаками. Мальчик направил взгляд на небо и прищурился, обнажая зубы с брекетами.

На асфальте перед ним лежали несколько мелков, которыми он рисовал на асфальте. Это не был какой-то высокохудожественный рисунок: толстыми линиями, будто нарочно грубо, там был изображён то ли лабиринт, то ли странный план замка или города круглой формы. Это скорее было похоже на схему, чем на рисунок.

Мальчик снова взял в руки мелок и продолжил.

В центре его рисунка (или же схемы) начало появляться странное изображение лица: то ли в виде гротескного человеческого, то ли в виде маски вуду. 

На асфальт начали капать первые капли дождя. Мальчик отбросил мелок, поднял голову и взглянул на облака. Небо стремительно темнело.

Постепенно капли стали непрерывными потоками. И вот уже он стоит на коленях перед своим рисунком, вокруг льётся ливень, и смывает весь его рисунок. Мелки размокают и оставляют повсюду подтёки.

Мальчик стряхивает с лица и волос воду и безразлично продолжает смотреть на небо.

***

Посвистывая, Георгий Алексеевич шёл на работу в свой НИИ. Точнее как НИИ - это было не унылое серое здание в промзоне города, как это было принято в прошлом, а, скорее и была целая промзона величиной с город, по которой от одного отдела до другого даже функционировало метро. Собственно, он и шел сейчас по входному холлу в этот огромный научный центр.

Георгий Алексеевич заведовал отделом социально-биологического конструирования деятельности разумных существ, и считал, что его деятельность носит не вполне прикладной характер, а, скорее фундаментальный, иногда ему даже казалось, что он больше занимается био-этикой и прикладной философией, а не естественнонаучными исследованиями. Тем не менее, это была важная область и в прикладном плане, и исследования его отдела регулярно и отлично финансировались правительством. Преодолев несколько ступеней, он автоматическим движением провёл ладонью по прозрачному стеклу панели на турникете. Входной холл был ещё пуст, лишь несколько сонных разнорабочих и лаборантов также заходили в исследовательский комплекс.

Пройдя через пункт контроля, Георгий прошёл на узкий перрон. Поезд в центральную зону должен быть через несколько минут. 

Технику и промышленные интерьеры и интерфейсы перестали конструировать люди, и, поэтому, как ни парадоксально, безликие симметричные коридоры и конструкции теперь напоминали изделия художников эпохи барокко. Ну, скорее нейробарокко. После того как эти вещи отдали в ведение нейросетей, даже промышленные станки, распечатанные из металлических гранул, приобрели какие-то флоральные мотивы. Был ли это машинный ренессанс? Вероятно. В конце концов, антиутопия киберпанка оказалась просто наивным хоррор-панком, бесконечно нагнетающим обстановку невротичного нео-луддитского ужаса перед чужим сознанием.

Учёный вышел из вагона, покрытого странными извивающимися рёбрами жесткости и прошел на территорию отдела. Женский синтезированный голос при открытии дверей сообщил:

- Отдел социально-биологического конструирования. Центральный административный комплекс. Здравствуйте, Георгий Алексеевич.

- Привет, привет, дорогая, - с едва заметной улыбкой ответил учёный и прошел дальше, мимо лабораторий сразу к административной части.

В его отделе никого ещё не было. Лишь только у себя за столом в одной из лабораторий по коридору спал прямо среди горящих в воздухе перед ним инфоинтерфейсов, уткнувшись в стол, один из лаборантов, Женя. Он уже вторую неделю занимался изучением влияния антибиотиков как стимуляторов развития когнитивных способностей рептилий, и, видимо, подходил к этой работе с излишним фанатизмом. Георгий ухмыльнулся и подумал про себя: "Ничего, Женя, пройдёт. Все это до первой сотни симуляций. Дальше объективация сделает своё дело и ты не будешь относиться к своим проектам как к своим детям. Хотя бы потому что так быстро выгоришь".

Георгий зашёл в кабинет.

- Напоминаю: на этой неделе прибудет инспекция из центрального управления, - прошелестел синтезированный голос помощника, который, впрочем, был неотличим от голоса живого человека.

- Что именно будут проверять? Как обычно, финансовую отчётность? - уточнил учёный.

- Нет, эта проверка связана в основном с использованием ресурсов на симуляции. Нужно проверить все симуляции и тестовые полигоны на предмет целесообразности расходования на них ресурсов.

"Хм" - подумал Георгий. - "А ведь я сходу не скажу даже, сколько сейчас в работе симуляций даже у меня, не говоря уже о всём отделе".

Симуляциями они называли тестовые миры, в которых они испытывали свои гипотезы. Как правило, они сканировали добровольцев и запускали тестовую вселенную с заданными параметрами, чтобы измерить влияние того или иного фактора. Дальше, естественно, нейросети моделировали развитие каждого существа, исходя из заданных параметров. Такие исследования проводились и во многих других областях, но в области социально-биологического конструирования такие исследования всегда имели лёгкий флёр нео-тоталитаризма и антиутопий, так как в глазах обывателя, такие эксперименты часто выглядели как посягательство на субъектность человека, на его "самость". Никому не было приятно осознавать, что внешние факторы складывают личность, и тем более во многом формируют мораль. О том, что мораль легко выводится даже из движения атомных орбит, такие обыватели предпочитали обычно не думать. Тяжело признавать, что в таком случае и выбора ни у одного биологического вида нет.

- А какая именно комиссия приедет с проверкой? - внезапно задал вопрос помощнику учёный.

- Комиссия по этике.

- По этике... - протянул задумчиво Георгий. - Вот это да.

Он услышал, как за дверью начали сновать по коридорам первые сотрудники, учёные, лаборанты и подсобные рабочие. Георгий Алексеевич не любил отвлекаться, и потому подошёл к двери и плотно закрыл её.

Георгий налил себе кофе из аппарата в углу и открыл список своих симуляций и полигонов.

"Так, в этой группе симуляций мы проверяем, какую политическую модель выработают люди, у которых снижено чувство страха... а эти симуляции измеряют, как субъективная ценность вещей влияет на экономику... хм." - задумчиво разбирал учёный свои тестовые миры. - "Эти - о том, как люди воспроизводят социальные структуры, оказавшись без них... хорошо, допустим, с основными рабочими все в порядке, по крайней мере на первый взгляд, - подумал он. - Но давай-ка проверю закрытые симуляции."

• Открой доступ к закрытым симуляциям. Полный доступ ко всем по отделу, - приказал он электронному помощнику.
• Принято. Подтвердите свою личность.

Интерфейсы задрожали, сканируя протянутую ладонь и лицо исследователя. Через секунду перед ним был уже совсем небольшой список симуляций.

"Хм, хорошо. Эта - про гиперстимуляцию у всех испытуемых височных долей мозга и исследование возникающей у них сверхрелигиозности… эта - моделяция общества, состоящего исключительно из инвалидов… а вот эта - это вообще что?".

• Доступ запрещен. - равнодушным голосом произнесла помощница.
• Чёрт возьми, я тут начальник или кто? - разъярился Георгий.
• Доступ запрещен, - повторила она.
• Открой доступ! - повысил он голос.
• Вы сами закрыли к ней доступ. Нужен специальный пароль. Вход по биометрии невозможен, - прошелестел неотличимый от человеческого женский голос.
• Какой ещё пароль? Я тебе мальчик что ли, с тобой играть?
• Комбинация верная, доступ открыт.

Георгий обомлел. И какое слово тут было паролем? Или вообще интонация? Или просто доступ открывался лишь ему с любой третьей попытки? Впрочем, разбираться времени не было. Он открыл данные.

Симуляция "весила" и потребляла слишком много ресурсов для обычной. И самое странное - она для маскировки самого своего существования распределяла ресурсы по всем другим, и таким образом скрывалась от проверок и внутренних инспекций.

Описание тоже выглядело странным. Во-первых, она была одна, у нее не было дубля и контрольного мира без изменения заданного параметра. Она занимала непривычно много ресурсов, а вместо целей и задач там был случайный набор символов.

"Это что, какая-то шутка?" - растерянно подумал Георгий. - "Такая объёмная симуляция и без целей и задач? И в обстановке такой секретности?".

А ещё… ещё, эта симуляция работала уже около двадцати лет.

И она была подписана... его личной цифровой подписью. Ошибки тут быть не могло, да и подделки тоже.

У ученого по спине пробежали мурашки. То есть все эти годы он даже не замечал ТАКОГО прямо у себя под носом?

- Нет, так дело не пойдёт, - откинувшись на спинку кресла, пробормотал он. - К остальным вопросов нет, но вот эта... Придётся отправиться туда лично с внутренней инспекцией.

Георгий поднялся с кресла, выдвинул боковой ящик стола и вытащил оттуда большую связку кабелей для нейроинтерфейсов.

- Ох, как же давно я этого не делал... - прошептал он. Работа с симуляциями уже давно стала для него делом... конвейерным. Он давно не погружался в них непосредственно. Подобно тому, как хирургу нельзя относиться к лежащему перед ним на столе человеку как к личности - иначе рука дрогнет в самый неподходящий момент - только как к организму, учёному также требовалась определенная объективация пусть искусственных, но все же людей, как своих объектов исследования.

Руки немного подрагивали от неожиданно вскрывшихся фактов, но нужно было самому во всем разобраться.

Он протёр дезинфектором нейроинтерфейсы, подготовил их к запуску. Потом взял бритву, выбрил шею сзади ниже затылка, и, смазав гелем, разместил зажимы на коже. Сквозняк неприятно охладил кожу.

- Входим, - произнёс он, и механический голос помощника прошелестел в ответ:

- Принято. Входим в симуляцию #14.

Зажимы по бокам слегка ослабли, и из центра кабеля показалась толстая игла, которая прошла под кожу у выступающего позвонка.

Реальность погасла. Симуляция началась.