Питер ФМ

Андрей любил свою работу радиоведущего, так неожиданно попавшуюся на пути пару лет назад, но утренние эфиры переносил с трудом. Приходилось вставать ни свет ни заря и сходу раскачивать сонную аудиторию, громко и шутливо, несмотря на собственный недосып, дождливую погоду и неважное настроение.

Но сегодня Андрей взбодрился как никогда, потому что первым, что он увидел, открыв электронку, стало сообщение Одина1397. Давненько тот не писал, уж с неделю, а Князь, признаться, привык к его сообщениям и радовался возможности поставить в эфир свою группу, пусть и давно распавшуюся. В голове тут же всплывал миллион воспоминаний, и Андрей им не сопротивлялся. Он никогда ни о чём не жалел.

«Привет диджей Князь Андрюха! Паставь Контору:) Ту песню с феста в Юбике. Ты помнишь:)»

У Андрея удивлённо поползла вверх бровь. И забилась шальная мысль: а что, если этот Один неспроста вспомнил именно тот последний концерт, после которого... Неужели... объявился? Нет, ерунда. Это, наверное, просто кто-то из преданных фанов. Большая ведь была тусовка. А Миха... Всё кончено раз и навсегда. Он ведь сам сказал тогда об этом, после армейки. Андрей поставил песню, спустил наушники на шею и закрыл глаза, откинувшись в кресле. Вспомнил...

Андрей вернулся через год. Что-то в нём надломилось или порвалось, только вот что — он не особо понял. Время пролетело незаметно, хотя всё это время мысли, преследовавшие его о Мишке, не давали покоя, но за службой Князев забывался, правда, лишь на время.

Пришёл, конечно же, домой. Мама оповестила всех подруг и родственников, что любимый и единственный сын вернулся. Каким-то сарафанным радио, но к вечеру на пороге дембеля стоял Балунов. Сначала разговор немного не шёл, поэтому решили перейти за пределы родительской квартиры на улицу. В основном Балу рассказывал о себе, какие планы были, почему их сроки выполнения пришлось подвинуть. И ненароком, но язык, словно по своей воле, упомянул Мишку.

Князев ухом тут же повёл, подкуривая сигарету. Он курил и до армии, но во время службы пристрастился, поэтому это была третья на вечер.

— Немного не понял, Сань. В смысле — по «хмурому»?

Балунов слегка губу пожевал, отводя взгляд. Было стыдно, будто он сам не углядел в тот самый момент. Хотя ситуация из тех, что никто бы не углядел.

— Ну вот так. Ты чего думаешь, зачем я тут торчу? Его одного оставлять нельзя. Я уже пробовал же... ничем хорошим не закончилось.

Тему решили перевести, хотя Андрей желал узнать подробнее: что с Мишей? Как? Но прошедшее время будто заставило его замолкнуть. К концу вечера Балу как бы невзначай сказал название магазина, где Миша теперь работал, и они попрощались.

У Князева была целая ночь, чтобы всё обдумать. А стоит ли туда вообще соваться? Их ситуация, которую Миша всячески отвергал, не прошла. Но какое-то щемящее чувство за друга не давало покоя. В душе у Андрея копилось столько слов по отношению к Мише, которые он всячески пытался вывести в творчество: то зарисовку сделает, то стих напишет. И всё о нём.

На следующее утро всё же решился. Встал рано, тут же как по струночке собрался — год армии давал о себе знать.

Магазин находился на Рубинштейна, в довольно малопроходном месте, но Балу не жаловался на отсутствие прибыли — значит, спрос есть. Витрин с улицы не было, а лишь дверь. На долю секунды в душе появилось какое-то волнение. Но отступать было некуда.

Само помещение было средним, с серыми стенами, на которых висели гитары — от акустических до электрических, разнострунных. В одном углу стояла барабанная установка, а в противоположном — несколько синтезаторов. Прямо перед глазами касса, за ней — струны, медиаторы, шнуры и кабели. Только вот кассира нигде не было.

Андрей прокашлялся и прошёл ближе, подходя к стойке и чуть оглядываясь по сторонам. Тоже никого. На секунду подумалось, что магазин не тот, хотя Князев несколько раз перепроверял адрес.

Но тут послышалось возня из-за соседней двери.

– Иду! – крикнул такой знакомый голос, что сердце ухнуло в пятки, а на душе стало как-то колко. И тут вышел он.

Миша. Исхудавший, с волосами по плечи и щетиной. Его и так большие глаза будто стали ещё больше. Он по привычке горбился. На нём была серая майка с черепом и чёрные штаны.

Он встал, с ног до головы оглядывая посетителя. А сам посетитель сильно отличался: явно поднабрал в теле, голова бритая, но черты лица будто стали взрослее. Но эти глаза, которые сразу же заметил Миша, так и остались ему любимы.

— Зачем пришёл? – первое, чем решает прервать тишину Горшенёв, заходя за прилавок. Он боится, и это видно.

Андрей облокачивается на другой конец прилавка, глядя на того. В голове был рой мыслей, которые хотели огромной волной двинуться на Мишу, но так нельзя.

— Да знаешь, я... Я вчера дембельнулся, хотел навестить друзей. Вот и зашёл.

— Понятно, Шурик выдал? – Миша садится на стул, доставая с полки пачку «Мальборо», прикуривает. Даже не предложив Князеву. — А ко мне чего пришёл?

И этот вопрос заставил Андрея потерять всё спокойствие, на которое он себя настраивал. Его бровь привычно изогнулась, когда он смотрел на продавца.

— Миш, а мы что — не друзья? «Не играй в мои игрушки и не писай в мой горшок»? Что за хрень, Миша? – уже на повышенных тонах ответил Князев.

— А с хуя ли ты мне друг?! – суетная реакция мигом дошла до Миши, и его гнев не заставил себя долго ждать. – Мне пидоры в друзья не нужны!

Андрей губу пожевал, осматривая его.

— А чего тогда с Балу общаешься, а? И не пизди, что не знал.

Горшенев метнул на него взгляд, чуть ли не вгрызаясь.

— Это не путай, блять. Я пидором не собираюсь становиться.

Андрей резко перегнулся через прилавок, схватив того за грудь футболки, которая и так была весьма растянутой.

— Так ты всё же пидор, да?! Который чувства свои отрицает, лишь бы в пидоры не записаться?!

Миша, чуть не выронив сигарету, свободной рукой отпихнул Андрея от себя. Правда с трудом, но отпихнул. И тяжело задышал, поджимая губы.

— Да пошёл ты на хуй. Ничего не знал и не знаешь, Князь.

И Андрей понял, что больше нет смысла. Нет смысла бороться за то, что он так трепетно любил и хранил весь год.

Слегка отшатнувшись, он пробежался по нему взглядом.

— Миша. Ты только себя береги. Не ради меня, хотя бы ради близких.

И тут же ушёл.

С тех пор и не виделись. По слухам, Шурка вернулся в свою Америку, а магазинчик вместе с Мишей сменил адрес. Впрочем, какая разница. Андрей и без того не собирался больше искать встреч.

А тут вот — Один1397... Строчит загадочные смс-ки. Андрей усмехнулся, надевая обратно наушники, но в глубине его души огоньком зародилась-таки маленькая-маленькая надежда.