Питер. Эпилог

Иногда у меня появляется ощущение, что я живу на скользком шесте посреди безбрежного океана. Под водой вокруг меня кружат какие-то мутные твари, которые изредка демонстрируют плавники, и я прикладываю значительные усилия, чтобы сегодня к ним не попасть.

Моя цель состоит в том, чтобы забраться как можно выше, но не потому, что там что-то есть, а для того, чтобы потом можно было передохнуть, даже ленясь и сползая.

Чтобы есть, я выучил на этом шесте пару трюков и иногда меня кормят пассажиры проплывающих мимо лайнеров, но только тех, которые могут меня увидеть, если у них небольшая скорость. Остальные поднимают собой волну, от которой я ухожу, отчаянно карабкаясь вверх.

Но я не думаю, что все мои проблемы можно решить, просто разомкнув руки. Тот путь, который я уже одолел, позволит мне пролететь какое-то время, а моя неумеренная фантазия нарисует мне за эти секунды картины, которых я боюсь больше, чем обладателей плавников. Поэтому все мои дни проходят в попытках забраться еще на несколько метров, и я считаю зря не прожитым из них тот, в который мне удалось залезть выше, чем потом соскользнуть.

Отвратительная картина, но я не один так думаю. Как-то я рассказал об этом Профессору и он сказал, что это очень точное описание нашего общего положения. И хотя уныние первый грех, иногда оно прорывается.

Залез ли я сейчас выше? Большой вопрос. 

Из Крыма я приехал наполненным. Наполняли меня эмоции, которые хотелось не расплескать. Надо бы подождать, пока они впитаются в организм, сумевший их наработать, и, может быть, пропитают его как дополнительная защита. А для этого нужно попробовать прожить какое-то время без новых агрессивных входящих.

Пока паровоз катил меня на Неву, я лениво обдумывал две темы на перспективу. Во-первых, Джамиль заронил мысль про книгу, можно было написать что-нибудь исторически безупречное или нравственно воспитательное. Во-вторых, я посчитал, сколько кафе я посетил за последние десять дней и подумал, что легче открыть своё и в нем уже заседать, раз мне так нравится. А мне нравится?

Движет ли меня к этому моя непреодолимая сила? Честно говоря, что-то не очень.

Книги писать действительно муторно, да и не поверит никто, а врать при такой фактуре неинтересно. Можно выписать бабушку Ашхен из ее Ехегнадзора и устроить себе и людям вкусную и полезную жизнь. Или вообще объединиться со Стефаном, он эту идею поддержит. Но тогда я как-нибудь в шесть утра обнаружу себя где-нибудь на закупке, и мне будет непросто понять - зачем?

Ладно, нужно всё равно куда-нибудь заехать позавтракать, раз через весь город еще тащиться. 

Питер встретил по-настоящему летним днем и мелкой снежной крупой. В июне могу понять, а в августе-то зачем? 

Я выбрал пирожковую на Восстания и уже доедал почти татарский лагман, когда мимо меня прошёл длинный несуразный мужчина, небрежно зацепивший меня подносом. Я ему недовольно посмотрел в спину. Мужчина поставил поднос в стойку грязной посуды, оглядел поверх голов зал и вышел на улицу. Это был пассажир, раздававший деньги в московском поезде.

Я вскочил, подбежал к окну, посмотрел, нет никого. Бросил быстрый взгляд на свой стол, на месте рюкзак. Куда он делся, в машину сел? Он местный, выходит так? Мы теперь будем всегда с ним нос к носу сталкиваться? Как писал давно забытый всеми Карлитос, ничего не начинается, ничего не заканчивается, всё продолжается?

Эта встреча меня взбодрила, я снова стал готов к изменению обстоятельств. Мне стало ясно, что я думаю не о том, потому что о том, о чем надо думать, мне думать больно.

Почему мне в Крыму жарко, а в Питере холодно? Потому что я не из Крыма и не из Питера. 

За последние годы, помимо крымских городов и обеих столиц, я побывал в Сибири, на Урале, на Дальнем Востоке, в Якутии и в Ростове. Везде хорошо, особенно на Дону. Но дома гораздо лучше.

Хочется зайти куда-нибудь и спросить:

- Ну, что, пацаны, как вы без нас?

Вся эта суета с ложной многозначительностью, придумыванием книг и концепцией ресторана как раз от того самого невнятного перехода между моей мечтой и реальностью. Потому что я не знаю, как нам возвращаться в Одессу. А её нужно вернуть, обязательно. 

Назад к содержанию