Письмо из прошлого

Переодетые в форму красноармейцев немцы, свист бомб, деньги под ногами беженцев - так описывал начало войны Яков Зайцев, курсант Минской школы милиции имени М. В. Фрунзе.
Но главное, его воспоминания позволили больше узнать о деятельности ведомственного учреждения образования в первые дни Великой Отечественной

Яков Николаевич - один из чуть более 40 бойцов могилевского батальона милиции, чьи имена удалось установить с 1994-го по 2004 год. Уроженец деревни Шарин Ельского района поступил в столичную ведомственную школу осенью 1940-го. Его сокурсниками были также сражавшиеся в батальоне Константина Владимирова Игнатий Савич, после войны служивший в Могилевском РОВД и многое сделавший для популяризации подвига милиционеров, и Павел Бурмистрёнок, имя которого установлено только сейчас.

Мемуары, написанные в 1971 году, несколько десятилетий хранились в архивах Могилевского областного краеведческого музея имени Е. Р. Романова, но ни в многочисленных газетных публикациях, ни в книгах практически не упоминались. И только в 2005-м цитаты из воспоминаний Я. Зайцева вошли в книгу «Война в моей жизни - судьба», рецензировал которую председатель местного историко-патриотического поискового клуба «Виккру» Николай Борисенко.

Во вступительном слове директор музея Виктор Анненков отметил: «Материалы о Великой Отечественной войне были первыми поступлениями после восстановления учреждения в 1944 году. Их собирали сотрудники, приносили бывшие партизаны, подпольщики, фронтовики. В числе других экспонатов были и личные воспоминания о войне на могилевской земле. В итоге их в музее собралось сотни. В книге же представлены только 60». Спустя полтора десятилетия свидетельства Якова Зайцева были представлены в проекте областной библиотеки «Живая память поколений». Это послужило отправной точкой к более доскональному их изучению.

Кроме того, корреспондент «НС» разыскала племянников Якова Николаевича - Юрия Зайца (Яков Зайцев единственный из родственников изменил фамилию на русский манер) и Вячеслава Балашова, которые поделились деталями из биографии героя.

После того как стало известно о нападении фашистской Германии на Советский Союз, в Минской школе милиции создали истребительный батальон по борьбе с немецким десантом, а курсантов перевели на казарменное положение.

«На второй день, 23 июня, мы уже вели бои с десантом противника, который был выброшен в разных местах пригорода Минска, - пишет Яков Зайцев. - К тому же все они (немцы. - Авт.) были одеты в форму советских чекистов, милиции и красноармейскую. Вот была задача - пойди разберись, где наш, а где чужой».

Тем не менее курсанты хорошо различали своих и врагов. Помогали оперативное чутье и смекалка. Диверсантов вылавливали группами и по одному. Тех, кто отказывался сдаваться, уничтожали.

23 июня на Минск полетели немецкие бомбы, начался массированный авианалет.

«Я насчитал около сотни самолетов, а потом сбился со счета, - продолжает
Я. Зайцев. - Не успев укрыться, всю бомбежку простоял под молодым тополем недалеко от школы. На моих глазах рухнуло здание нашей школы, общежития и столовой».

Непрерывная канонада не утихала сутки. Город горел. Началась массовая эвакуация. Увозили раненых, престарелых, больных, детей. Из западных областей отступали красноармейцы. По шоссе в сторону Могилева двигался нескончаемый поток людей, обозов и машин. Днем и ночью на бреющем полете немецкие самолеты расстреливали беженцев из пулеметов. На дороге стояли разбитые автомашины. Повсюду были разбросаны пачки банкнот, выпавшие из поврежденных сейфов. Но, несмотря на то что люди шли босые, полураздетые и голодные, к купюрам никто не притрагивался.

Школа милиции отступала, ведя непрерывные бои с немецким десантом. Правоохранители пробивались к реке Березине, где возводились советские оборонительные рубежи. Прибыв на место, курсанты зашли в столовую. Очередь в кассу стояла огромная. Вдруг какой-то парень, старший лейтенант, попытался обойти всех и пристроиться в начале.

Но красноармейцы и младшие командиры остановили наглеца.

«Тогда этот «командир» ударил одного и попытался вытащить из кобуры пистолет, - приводит подробности Яков Зайцев. - Стоявшие рядом наши курсанты тут же схватили его и обезоружили. Когда начали обыскивать, то увидели, что его нательное белье - немецкого производства. Пока мы возились с задержанным, из столовой выбежали около десяти человек и скрылись на кладбище. Через несколько минут появились вражеские бомбардировщики и начали бомбить переправу. И вдруг с погоста в сторону переправы полетела сигнальная ракета. Мы догадались, зачем из столовой убежали десять человек, когда задержали их главного. Курсанты зашли в тыл диверсантам, но, заметив этот маневр, те открыли огонь. Все же мы их обезвредили: одних убили, других взяли в плен.

На допросе диверсанты вели себя нагло, заявив, что скоро будут в Москве».

Бои на Березине продолжались почти четверо суток. Затем сотрудники и курсанты получили приказ двигаться к Могилеву.

В город над Днепром, потеряв нескольких товарищей, прибыли в последних числах июня. Вместе с другими оперативными группами они патрулировали улицы и боролись с немецким десантом. Одно задание следовало за другим, счет времени был потерян. В середине июля представители школы вступили в ряды батальона Владимирова.

Курсантов отвели на опушку соснового леса. Когда рассвело, хорошо просматривался противник, засевший в 300 метрах в деревне. Тишина длилась недолго. Вскоре заговорила вражеская артиллерия, от деревьев оставались лишь пеньки. После ее сменила авиация. В тот же день владимирцы отбили несколько атак противника.

«Высок был боевой дух ополченцев, никто не хотел верить, что Могилев будет захвачен фашистами, - продолжаем читать воспоминания. - Но кольцо вражеского окружения сжималось, истекали последние силы бессмертного батальона ополченцев под командованием Владимирова. Ряды героев редели. На исходе был июль 1941 года. Горело все, что могло гореть. Слабело сопротивление врагу. Оставались раненые, контуженые. Кончались боеприпасы. Я тоже был контужен, но оставался в строю. Повторно меня контузило сильно, и я был доставлен в госпиталь, а спустя сутки фашисты заняли город».

Якову Зайцеву чудом удалось вырваться из окруженного Могилева. Голодный и измученный, передвигался лесными тропами. Попросить помощи в окрестных селах не мог - опасался, что нарвется на предателей и его выдадут немцам. По его словам, трудно было осознавать, что находишься на оккупированной территории, но это было так. После неудачных попыток перейти линию фронта он взял направление на Мозырь-Ельск, где проживали его родные. И в начале сентября добрался до деревни Шарин Ельского района.

- Часто слышал от матери, что дядю Якова несколько дней прятали от немцев в собачьей будке, - рассказывает Вячеслав Балашов. - Потом он продолжил сражаться с врагом, вступив в партизанский отряд в окрестностях райцентра.

К сожалению, о партизанских подвигах Я. Зайцева сегодня практически ничего не известно.

- Народные мстители, среди которых был и дядя Яков, что-то взорвали в Ельске, - говорит Юрий Заяц. - Немцы начали охоту за исполнителями. Нашлись изменщики, подсказавшие, где живут их семьи. Арестовали в том числе и моего отца Ивана Николаевича. Я часто спрашивал, что случилось потом: где он был, пытали ли его? Он каждый раз отвечал одно и то же: «Мне слишком больно вспоминать». Знаю только, что позже отца и его сестру Надежду, это мама Вячеслава, угнали в Германию.

После войны Якова Зайцева жизнь забросила в село Верх-Казанка Большемуртинского района Красноярского края. Там он служил следователем. Вырастил двоих сыновей. Старший, Владимир, как и отец, носил погоны, правда, в Вооруженных Силах. К сожалению, он рано погиб. Самого Якова Зайцева не стало в конце 1990-х.

Ольга КОЗДЕРКО.
Фото из интернета,
семейного архива
В. А. БАЛАШОВА.