Письмо другу

В 2062 год.

Россия, Санкт-Петербург.

По требованию

Алексису

Единый номер идентификации: 85609315195609-13691-37

Ох, и намучался я с отправкой этого письма, Алекс, если бы ты только знал! Смешно сказать, отправляешь письмо в будущее, а всё равно идёшь в почтовое отделение. “Почта России” не изменилась с тех пор, как там работала почтальоном 20 лет назад моя мама. Тот же запах свеженапечатанных газет, в продаже открытки и раскраски для детей, тот же возмущенный гул десятков голосов, постоянная перебранка. Моя первая встреча с соблазном случилась как раз в почтовом отделении: мне было 13, на почте были только я и мама. Я сидел в передней, то есть там, где обслуживают население, а мама работала с корреспонденцией в пункте приёма, то есть там, где обслуживают письма и посылки. У меня тогда уже появился первый компьютер, и больше всего на свете я любил выходить в интернет. Я никогда никому не рассказывал про этот случай, так вот, слушай: на почте тогда продавались карточки доступа в интернет. Самые большие — с номиналом 500 рублей — это можно много ходить в интернет. Так вот, сижу я в передней, и перед моими глазами все эти карточки на витрине, а крышку запереть забыли, и уже вообще погасили свет, только мама ещё копошится с письмами и посылками. Вот и обнаружился тогда соблазн. Я подумал, что если я возьму одну карточку, то этого никто не узнает и вернее всего не заметит: камер наблюдения тогда не было. Но я от чего-то не взял, не смог. Вспомнил это только сегодня, отправляя тебе письмо, и мне показалось, что это важно. С тех пор я не всегда мог устоять перед соблазном, но такие истории, напротив, я рассказывал тебе множество раз, а некоторым ты и сам был свидетелем. Важно помнить, что иногда поступал по совести, но и подлые свои дела забывать не стоит.

Жду не дождусь, когда можно будет вам отправлять е-мейлы! Я бы тогда тебе каждый день бы писал.

Пришёл я, значит, на почту, а кошелёк дома забыл. Стою с письмом как дурень, а вокруг галдёж, куча баб, как будто на базаре турецком. Говорю кассирше: “Можно я вам переведу куда-нибудь деньги с телефона?” А она говорит: “Нет”. Но тут женщина рядом стояла, и всё слышала, и дала мне марку, у неё лишняя была, а мне всего одну надо, год от нас недалёкий, отправить письмо недорого.

На марке, смешно сказать, картина художника Нестерова. Смотрят у вас ещё Нестерова? Если бы я знал, куда обращаться с предложениями, я бы посоветовал им использовать для марок картины Ильи Чашника. На мой взгляд, они больше соответствуют духу путешествий во времени.

Этот листок я уже на почте написал и вложил, не обессудь, если трудно разобрать почерк. Остальные листы, как ты видишь, напечатанные — не умею я от руки, как курица, что называется, лапой, но и тебе читать понятнее будет.

_______________________________________________________________________________

Привет, Алексис.

Вот я наконец-то собрался, сел и написал тебе письмо. Смешно сказать, первый раз в жизни письмо пишу, так ведь не только в будущее, а вообще. Открытки отправлял, а вот чтобы письмо — хоть убей, не помню.

С тех пор, как ты переместился в новое время, я стал замечать и слышать всё больше историй от людей про то как, их близкие тоже переместились в будущее. Кто-то ищет жизни легче, а кого-то влечёт любопытство. Двое коллег из редакции тоже недавно “уехали”. Где вы там только все помещаетесь в этом своём будущем?

В редакции всё по-старому. Интересно, есть ли у вас газеты? Какую бы я смог себе найти работу в будущем? Говорят, что уже сейчас компьютеры могут писать тексты похлеще человека.

Алексис, как мне узнать, всё ли с тобой в порядке?

Иногда я просыпаюсь среди ночи и начинаю переживать. Вчера я крепко выпил и вдруг вспомнил Африку, вспомнил ловца осьминогов, и как мы покупали на разлив ром в подпольной лавке. У вас есть там ром?

Вот, думаю, ты там за голову схватился, если у вас сухой закон. А я тебя предупреждал. Я поэтому только в будущее и не ногой. А что, если у вас там нет алкогольных напитков и женщин? Ты только смеялся надо мной, надеюсь, ты и сейчас смеёшься над моей глупостью, читая это письмо.

Я не могу допустить мысли, что это письмо до тебя не дойдёт. Нас всех уверяют, что письма ходят в будущее исправно. Ходят даже слухи, что когда-нибудь смогут наладить и обратную корреспонденцию, но люди серьёзные говорят, что этого никогда не случится, потому что от этого зависит баланс и мера вещей. Что, планета бы с оси сошла, если бы ты написал мне, что с тобой всё в порядке? Неужели бы в пустыне Сахара выпал снег, если Алексис написал бы своему другу в 2019-ый, что у него всё в порядке, и в будущем тоже ебут баб и пьют пиво?

Ну, уж как есть. Слава Богу, хоть вам можно отправить весточку. Часто ловлю себя на мысли, что веду с тобой диалог внутри себя.

До сих пор нахожу у себя по дому некоторые из твоих книг. Последняя, которая твоя, “Любовница французского лейтенанта” — я прочитал её с удовольствием.

Интересно, может ли быть такое, что некоторые из книг стали в будущем неактуальны? Когда я был студентом, можно было встретить человека, который вдруг заговорит с тобой, например, о Мильтоне. Сейчас я уже давно не встречал таких людей. У вас люди знают “Потерянный рай”? Бьюсь об заклад, что в книжных на самом видном месте Ремарк и какой-нибудь Кафка, а в новинках Пелевин. Этот наверняка ещё жив.

Хотел бы я узнать, как люди будущего относятся к мигрантам? Ну ты-то себя в обиду не дашь. Должно быть, это не просто, сойти там за своего, я тут-то не всегда могу — говорят, что старомодно выгляжу. Но ничего, я ещё подверну брюки так, что все охуеют.

Уже слышу, как ты спрашиваешь меня про женщин. Я бы, конечно, тоже тебя спросил первым делом об этом, если бы встретил. Ну мне до чёртиков любопытно знать, если у вас там женщины. Смеюсь сейчас, Алексис. “Ну есть, конечно,” — слышу, как ты отвечаешь. Но какие они? Можно ли делить людей на мужчин и женщин? Не оскорбляются ли дамы, когда открываешь им дверь в такси? Я слышал, уже сейчас в Америке могут подать в суд, если посмотришь женщине на ноги. Этого я никак в толк не возьму. Надеюсь, у вас там можно без опаски смотреть на женские ножки. А иначе мне тебя просто жаль, дурака.

Недавно я ходил в оперу с женщиной. У неё там какие-то связи с режиссёром, я так ничего толком и не понял, возможно, она с ним спит. Давали “Отелло”. То, что Отелло белый, я заметил только к концу второго акта.

— Анфиса, почему Отелло белый? — спросил я.

— Не знаю. Хочешь, схожу в антракте за кулисы и узнаю?

— Хочу.

В антракте я пошел в буфет (как ты можешь догадаться, не за пирожным), а женщина разбираться насчёт цвета кожи артиста. Не пойми меня неправильно, Алексис, я не против экспериментального театра, но, на мой взгляд, если человек по сюжету негр, он должен им оставаться. Вернулась Анфиса.

— На самом деле, он немного черный, просто этого не видно.

— Как это?

— Ну если смотреть вблизи, то он немного негр. В общем, это просчёт гримёров.

Я чувствовал себя обманутым. Знаешь, это чувство, в целом, часто меня посещает. С Анфисой я больше не виделся, навалилось много работы, а после третьего “не могу” невозможно не обидеться и не послать человека к чёрту.

В России совсем дорого стало пить вино. Я теперь стараюсь привозить впрок, а в целом ничего больше за те месяцы, что тебя нет, не поменялось. Не удивлюсь, если и у вас там в 2062 у власти по-прежнему Путин, а сыр моцарелла так и не научились делать.

Вроде бы всё рассказал. Все, кого ты знал, живы, здоровы.

Я буду тебе писать и буду себя беречь, чтобы дожить до 2062-го года и увидеть тебя вновь, но сам понимаешь, шанс не велик.

Крепко жму руку.

Твой друг Роман