Письмо

Привет! Пишу тебе… зачем? Не знаю. Еще и письмом, как будто мы в 19 веке… Идиотка? Да, возможно. Сколько раз ты называл меня такими словами, подбирал еще краше, острее. А я смеялась. Смеюсь и сейчас, поливая этот лист солеными слезами. Ты увидишь разводы, какие-то слова расплывутся, но это, быть может, и к лучшему.

"Зачем все это?" — спросишь ты у тишины комнаты, наверняка посмеиваясь. А я просто устала. Устала прятаться, держаться сильной, равнодушной, постоянно смеяться. Меня донельзя раздражает эта усталость. Ровно как и твои глаза, улыбка, смех, постоянно вылезающие из прически волосы. Они падают на твое лицо так, что иногда становится трудно дышать. Не существует такого числа, которое бы описало, сколько раз я хотела поправить выбившуюся прядь, а потом зарыться пальцами в эти (размыто) пушистые кудрявые волосы, которые, по твоим словам, ты ничем не укладываешь… Но, знаешь, я общалась с твоей мамой, она с такой теплой улыбкой рассказывала, как ты следишь за собой…

Стоп. О чем это я? Я ненавижу все в тебе… но почему-то это именно те вещи, в которых я нахожу красоту. Я бы могла написать обо всем этом, но боюсь, что закончатся все ручки в доме, напишу проще.

Да. Я тебя люблю столько же, сколько ненавижу твои глупые, но такие смешные, добрые и родные шутки. И я люблю тебя настолько сильно, насколько кринжовым было признание от Ксюши тебе в 4 классе. Мы с нее тогда так смеялись, а сейчас… мне ее жаль. Я же такая же. И я люблю твои глубокие карие глаза, обычно смотрящие на меня с прищуром от улыбки. Всегда доброй, ведь даже когда ты говоришь: "Ой ты тупая..", — это все равно звучит ласково и дороже для меня, чем слова всех ухажеров, которых я отшивала с твоей помощью.

Что я говорила раньше? Ненавижу тебя? Какой же бред. Я, (размыто), ненавижу всех твоих бывших, потому что последние полтора года я ловлю каждый их взгляд на тебя, и меня разрывает от желания обнять тебя в этот момент и показать, что ты больше не их. Но мы же дружим.

Я пишу это своей рукой, частично надеясь, что почта потеряет именно это письмо, как еще миллион посылок и писем других людей. Ведь я до сих пор не знаю, хочу ли, чтобы ты прочел эти строки. Ты всегда говорил, что тебе нравится мой почерк. А еще ты говорил, что чувства и отношения — полный бред, а подростковая любовь не имеет смысла. Так почему бы мне не смягчить эта прискорбную новость, пронизывающую весь текст, своим красивым почерком? (Размыто), что я несу?

А еще я помню, как в 4 классе ты измазался красками. В итоге меня заставили пойти помогать тебе смываться, потому что "ну вы же соседи, значит, ты тоже в этом частично виновата". Помнишь? Знаешь, я бы все отдала, лишь бы вернуться в тот момент и стать еще ближе. Ведь у тебя сейчас совсем новые увлечения, наши дороги расходятся все сильнее, как и трещины в моем сердце. И у тебя новые друзья, которых я бы ни за что в жизни не одобрила, но это не мое дело, за которым мне остается наблюдать лишь со стороны. Ну и с одной парты.

Я ненавижу тебя. Но это — самая великая ложь. Потому что я тебя, (размыто), люблю. Просто (размыто) как люблю.

————————————————————————

На следующее утро, переминаясь с ноги на ногу девушка передает письмо в почте. Искаженное старостью и плохим макияжем лицо напротив с недовольным видом сверяет фото в паспорте. Наконец она тяжело вздыхает, встает из-за стойки и уносит неаккуратно сложенный конверт куда-то в сторону длинных полок с, кажется, миллионом коробок. Паспорт наконец возвращается в мелко дрожащие руки, тихо слышится такое же дрожащее "Спасибо", и дверь почты закрывается с характерным звоном колокольчиков.

Никто, кроме этой девушки и, возможно, если письмо всё-таки не потеряется в длинных коридорах с посылками, того второго человека, не узнает, что за последними строчками шли еще несколько, но они были зачириканы, а потом и вовсе расплылись от крупных соленых капель. И никто никогда не услышит запах духов, которыми пахло это письмо. Смесь чего-то горького, тяжелого, но отдаленно сладкого. Как и, впрочем, чувство, с которым это письмо было написано.