Письма солдат 1941-1945 гг

В Великую Отечественную войну письма были очень ценной частью жизни людей. Здесь - выдержки из фронтовых писем, примеры эпистолярного жанра той эпохи.

Борис Ручьёв - обычный юноша из города Новосибирска. Как и многие его ровесники, в 18 лет он отправился на фронт. С 1941 по 45 год он отправил своей матери с фронта 99 писем.

Дорогие папа и мама!

Уезжаем сегодня, 10 ноября 1941 года, неизвестно куда. С дороги писать не разрешается. Если долго не будет письма, - не беспокойтесь, напишу при первой возможности. Всё хорошо, передавайте всем привет.

16 июля 42 года, 11-е письмо. А немец ведь рвётся туда, к нефти нашей. Но не долго. Скоро всё должно измениться.

2 мая 1944 года, 49-е письмо. В первый раз приходится отмечать Первое мая в такой суровой обстановке. Вчера, конечно, выпивали, вспоминали свою Родину. Каждый хвалил своё место. Сейчас утро. Сидим в землянке. Принесли виктролу. Крутят пластинки. Музыка навевает грусть.

12 февраля, 45 года, 66-е письмо. С интересом наблюдаем обычаи поляков, беседуем с ними. Они очень приветливо встречают нас. Сильное впечатление произвёл на всех Киев. Он так разрушен, что сердце кровью обливается. Много видел разрушенных городов, которые стоят как раскопки Помпей.

7 марта 45 года, 96-е письмо. Недалеко от места, где мы стоим, расположен лагерь. Лагерь уничтожения. Ты, наверное, читала в газетах о лагере на Майданске. Так этот лагерь в несколько раз превосходит Майданский. 6 миллионов человек было уничтожено там. [ошибка Бориса, число жертв Майданека было меньше]

17 апреля, 45 года, 99-е письмо. У меня ничего нового нет. Живу, как живут на фронте: нынче здесь, завтра - там. Пересекли германскую границу, река Одер, теперь мы в Германии.

100-е письмо матери Бориса написала с фронта девушка Катя

Дорогая мамаша!

Я - боевой друг Вашего любимого сына Бори. Мы с ним в одной части. Вместе прошли весь север, часть Финляндии, прошли на Юге всю Польшу, часть проклятой Германии и Чехословакию. В боях и походах мы делили пополам и радость, и горе, читали вместе письма с родины. В этом месяце нам пришлось воевать за 10-15 км друг от друга. Но когда у Бори было свободное время, он приезжал ко мне велосипедом. А когда у меня было свободное время, я ездила к нему. Он как-то мне говорит, что любит молочный кисель. Я постаралась приготовить ему кисель, напекла пирожков с маком и повезла 27 марта. Боже мой, какой он довольный был. Он благодарил меня и вспоминал Вас. Боря говорил: «Ты напомнила мне дом, Маму. Только она могла так побеспокоиться за мной». Мы так долго с ним беседовали, и он просил написать Вам письмо.

Но это было вчера.

А сегодня, 28 апреля, Ваш сын и мой незаменимый друг по фронту убит вражеским снарядом. Боже мой, какое это неизмеримое горе. О его смерти мне сообщили только через 5 часов. Сообщили мне запиской, которую я высылаю Вам. <...>

...Дорогая Мамаша, я плакала и плачу над могилой его и за Вас, и за себя. Плачу о том, что он у Вас единственный сын, о том, что Вы не видели его. Я стараюсь отдать дорогому Боричке последнюю почесть и за Вас, и за себя. Но боже мой, этим ничего не исправишь. Борички уже нету. Что ж сделаешь, война. И хорошие люди долго не живут...»

Война закончилась через 12 дней. Катя и мать Бориса переписывались ещё долго: и когда Катя служила в войсках после окончания войны, и когда она вернулась домой в свой город. Из класса, в котором учился Борис в Новосибирске, в живых осталось всего четверо.

Ещё выдержки из известных писем советских солдат (источники и полные тексты писем можно легко найти в интернете):

Милая ...описывать интересного нет ничего, а мне сейчас хотелось бы услыхать хотя бы одно словечко о тебе, милая мама, и о всех своих родных, а потом бы умереть покойно, а то, мама, мне моя судьба известна давно, но жаль мне тебя, милая мама...

(из письма приговорённой к казни, написано на белой косынке)

...я думаю, что написанное письмо все равно как-то дойдет до тебя, а ненаписанное - исчезнет бесследно. Вот я и сел писать.

(из письма жене офицера-писателя, попавшего в окружение)

Цветок рос, тянулся к солнцу, но его сорвало взрывной волной, и, если бы я его не подобрал, его бы затоптали.

Папа Дима будет биться с фашистами до последней капли крови, до последнего вздоха, чтобы фашисты не поступили с тобой так, как с этим цветком. Что тебе непонятно, мама объяснит.

(из письма дочери)

Родной Алешка!

Хочу поговорить с тобой, сын мой! Сегодня много думала о тебе, о себе, обо всем. Учинила обзор всей своей жизни. Не жалею того, что было. Много, очень много интересного пережила...

Алеша!

Помни, сынок, что человек никогда не познает великой радости, если будет стоять в стороне от всего.

(из письма сыну)

Может быть, это письмо будет и последним, мои дорогие. Дорогая жена, смотри дочь и досмотри мою мать. Если от меня больше весточки не получишь, то знай, что я отдал свою жизнь честно за вас и за свою любимую Родину.

(из письма жене)

Дорогие сестры!

Вернуться домой надежды нет. Нас должны расстрелять, жаль детей. Берегите моих детей, так как они останутся без отца и без матери. Я не теряю надежды и уверена, что их воспитает Советская власть, так же, как воспитала меня. Наши скоро вернутся. Мы будем бороться до конца…

Хочется жить. Берегите себя.

(из письма находящейся в заключении на оккупированной территории)

Горе осенило своим крылом Родину.

Кто же я и что же я?

(из письма жене)

Мамочка! Ты только не беспокойся за всех нас. Ты только должна гордиться, что и сын и дочь, которых ты воспитала, служат в Красной Армии. Ведь ты же знаешь, что это нужно Родине!

(из письма сбежавшей на фронт девушки)

Родина моя! Земля русская! Я, сын ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце, уничтожал гадов, пока в груди моей билось сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим.

(последнее письмо бойца)

Страшно умирать в 22 года. Как хотелось жить! Во имя жизни будущих после нас людей, во имя тебя, Родина, уходим мы… Расцветай, будь прекрасна, родимая, и прощай. Твоя Паша.

(надпись на стене тюремной камеры в городе Луцке)

Я раньше любила волю, свободу, простор, поэтому мне очень трудно привыкнуть к неволе. А имя Зоя в переводе с греческого языка и есть жизнь.

Ах, как хочется жить, жить…

(надпись на стене камеры в тюрьме города Острова)

Здравствуйте, мои родные!

Здравствуйте, хотя, когда вы будете читать это мое письмо, меня не будет в живых. Но и через смерть, через небытие я обнимаю вас, мои родные, я целую вас, и не как привидение, а как живой и родной вам папка.

(из письма офицера детям)

Я уверен, что пройдет меньше времени, чем прошло, и советский народ, в том числе и мы, с тобой, восстановим нашу прежнюю счастливую жизнь. Причем, все, в том числе и мы с тобой, восстановим нашу жизнь на высших основах, чем она была. Ибо за эти два года все очень многому научились, как нужно ценить время жизни и жизнь во времени, как нужно ценить друга жизни и себя для друга.

Стране я помогаю извне, но хотелось хоть немного помочь и тебе. Не знаю, моя дорогая, все стране сейчас отдано. Может быть, и настанет скоро то время, когда встретимся вместе с тобой, вот тогда мы расскажем друг другу, поможем друг другу и заживем, как живут люди в раю. Этот день нашей встречи будет счастьем для нас всех, ибо это будет чудо, небывалое ни с кем.

(из письма офицера жене)

Знайте, что вас я любил так же, как свою Родину-мать. Умру за Родину — значит умру за ваше счастье. Не осуждайте, так нужно, так требует обстановка, так требует история, а историю делают люди.

(из письма осуждённой на смертную казнь женщины детям)

Дело очень трудное, особенно вначале. Люди напуганы виселицами, не верят, что в городе можно что-либо сделать. Но первый десяток уже имеется. Теперь дело пойдет быстрее.

Хороших людей много. Правда, режим, обстановка дьявольски трудные, но мы их все-таки проведем. В общем, я полна самых лучших надежд, нисколько не боюсь, что меня повесят.

Не ругайте меня за то, что письмо такое длинное и что в нем так много беллетристики. Может быть, используете для газет…

(из письма заключённой на оккупированной территории)