Письма из полиции СС
Цифровая историяВместе с редактором «Цифровой истории» Ксенией Чепиковой мы продолжаем знакомиться с письмами немецких солдат. Сегодня почитаем письма не из вермахта, а из полиции СС. Они встречаются довольно редко и поэтому особенно интересны.
«Мы уничтожили около 50 человек – мужчин, женщин и частично даже детей – и захватили кучу оружия. В целом это довольно крупный успех, тем более среди них было несколько комиссаров».
Автор этих строк – некто Курт Л. 1908 г.р., банковский служащий, женат, с 1939 служил в Ordnungspolizei (полиции порядка) в Польше, в полицейском полку «Варшава», с 1942 года в полиции СС в тыловом районе группы армий центр; в одном из писем он упоминает Припятские болота. После отступления из СССР попал в Югославию, потом в плен, а потом вернулся домой. Эти письма он пишет матери.
26 июня 1942: «…Здесь постоянно что-то происходит. Партизаны устраивают такие акты саботажа, не проходит ни одной ночи, чтобы под рельсы или на дороге не заложили мины. В большинстве случаев это, конечно, влечет за собой жертвы. Реже обходится просто материальным ущербом. (…) Злоумышленников удается поймать, конечно, лишь в редких случаях. Но если уж они попадаются, то висят потом в деревне целую неделю. Недавно партизаны напали на транспорт с лошадьми из Польши, с которым шли 50 русских конюхов и 25 немецких солдат. Двое убитых и пятеро раненых. В результате мы сожгли дотла три деревни, где прятались партизаны, и застрелили все мужское население. Это необходимое безжалостное возмездие, при котором вместе с виновными страдают и невиновные».
14 июля 1942: «…Сейчас нам приносят много лесных ягод и голубики, за них мы, в основном, даем кусок хлеба или табак. Это, в общем, единственные фрукты, которые тут есть. Зачастую отбираем коров у партизан и тогда у нас один день свежее мясо, что все же происходит довольно редко. Еще есть салат. Но, к сожалению, больше никаких овощей. Это все нехорошо для зубов, потому что нет витаминов, вот и выявляется их недостаток по зубным болезням, которых у нас хватает. В последние дни в нашей местности появилось много вермахта и, вероятно, скоро начнется крупная акция против партизан. Они действительно обнаглели в последнее время. Уже даже при свете дня высовываются из леса, чтобы совершать нападения. По ночам постоянно закладывают мины. Так что некоторые отпускники, отправляясь в заслуженный отпуск, нашли смерть на нашей дороге».
9 августа 1942: «…В последние дни много шел дождь, так что дороги стали непроходимы, и приходится пробираться через ужасную грязь. Но если хотя бы один день светит солнце, все быстро высыхает. Так, где мы сейчас находимся, земля очень плодородна и больше скотины. Даже гуси и свиньи, которые из-за войны теперь стали редкостью. Но в районе, лежащем перед нами, крестьяне из-за проведения нашей линии по отношению к партизанам не только не выполняют поставок, но вдобавок оказывают сопротивление. Так что наша задача – замирение этого района, что, конечно, не может произойти без жертв. Сегодня получил парочку прекрасных телячьих шницелей, пожарю вечером. Живу вообще-то неплохо, потому что для офицеров всегда что-нибудь да найдется. Все же время от времени захватываем как добычу какую-нибудь скотину. Прошлой ночью опять прилетали русские самолеты и наверняка снова сбросили для партизан оружие. Продовольствия-то они тут в округе получают достаточно. Во всяком случае, в небе был мощный фейерверк».
22 августа 1942: «…В последние дни я, видимо, немного простыл, потому что сегодня утром поднялась температура и все мышцы болели. Но сейчас, вечером, у меня снова хороший аппетит. К счастью, мы уже два дня стоим на одном месте. Завтра пойдем дальше. Но мой капитан очень беспокоится, так что я поеду в повозке, чтобы не идти пешком. Наш котел, в котором сидят партизаны, все сильнее сжимается. Естественно, они постоянно пытаются прорваться. Так что тут постоянная стрельба. Сегодня мы уже расстреляли много [людей] по законам военного времени, из тех, что прорвались сквозь линию. Хорошо еще, что погода стоит такая прекрасная».
25 августа 1942: «…Куда мы отправимся после окончания этой акции, мы пока не знаем. В нашем котле сидят тысячи две партизан. Возможно, что-то об этом появится в сводке вермахта, когда они будут пленены. Тут полным ходом идет уборка урожая. Молодой картофель тоже уже выкапывают. По местным меркам урожай тут, конечно, средний. Все делается вручную. Можно получить намного больше».
1 сентября 1942: «Сегодня – уже три года войны, и я хочу написать тебе пару строчек. Позавчера мы вернулись с нашей операции [против партизан], и у нас совсем немного времени, чтобы привести в порядок оружие и снаряжение, потому что завтра или послезавтра уже начнется следующая. Хотел еще вчера написать Люси о моих впечатлениях, но просто невозможно описать то, что мы пережили. Об этом нужно беседовать позже, в отпуске в октябре; возможно, у тебя получится приехать в Берлин на пару дней, или я приеду к тебе. Во всяком случае, в последней операции у нашей роты совсем не было потерь, что самое главное. Партизаны, согнанные в котел, уже и до этого настолько были измучены артиллерийским огнем, что лишь пытались по возможности спрятаться от нас. Из землянок, в которые они закопались, мы их вытащили. Мы уничтожили около 50 человек – мужчин, женщин и частично даже детей – и захватили кучу оружия. В целом это довольно крупный успех, тем более среди них было несколько комиссаров. На некоторое время эта местность, вероятно, будет мирной и спокойной. Но, к сожалению, мы поймали не всех, да это никогда и не удастся».
12 сентября 1942: «…Надеюсь, наша часть уже пойдет на зимние квартиры, а то осень тут очень короткая. Мы выкапываем картошку прямо в поле. Деревни, в которых мы сейчас были, чисто партизанские, население в основном от нас сбежало, а скотину мы конфисковали. Так что теперь едим много говядины. Почти каждый день на обед [забивают] корову, а потом еще вечером – прекрасный гуляш».
19 февраля 1943: «…Те районы, где мы сейчас находимся, расположены в стороне от всех дорог. С почтой никогда еще не было так плохо, как в последнее время. Мы снова передвигались на санях и делали здесь, на окраинах Припятских болот, не самую приятную работу. Целые деревни, дававшие партизанам приют и возможность пропитания, уничтожались со всем, что там было. Сейчас стоит прямо апрельская погода, снег тает. Иногда идет снег, иногда дождь, иногда светит солнце. Так что на дорогах сильная слякоть. Но наше маленькие сани прекрасно идут по этой грязи. В этом районе полно скота, причем превосходного. Мы весь его угнали. Так что в последнее время нам живется хорошо; я уже просто не могу видеть мяса, так много мы его ели в последнее время».
Напомню, все это – про убийство женщин и детей и уничтожение деревень – он пишет маме.
Текст: Ксения Чепикова.