Пираты Морской Пустоши

Пираты Морской Пустоши проявляют исключительную способность вводить в заблуждение своих жертв. Их излюбленный прием – приводить в ужас людей страшными рассказами о сиренах и пиратах и предлагать им свою защиту (то есть от самих себя, по большому счету). Лишь в последний момент «жертвы» успевали осознать, кому они столь опрометчиво доверили свою жизнь, но, как правило, было уже поздно. 

Они — та самая искра, из-за которой разгораются костры рейдов. Подавляющее большинство участников данной неорганизованной наводной преступности — асоциальные элементы, не способные прижиться к новому уставу пост-потопного мира (иначе говоря, люмпенизированная прослойка общества). Или же являет собой тех неудачливых, что стали заложниками островов, именуемые Боудикка. 

За редким исключением пираты не встречали организованного отпора со стороны властей. Переломным моментом стала «Кровавая жатва» 1949-50 гг., когда пираты, объединившись в невиданную флотилию, перехватили и уничтожили караван из трех судов ПОТОКа. Мир только успел отдышаться после утомительных экологических и социальных катастроф, но атаки агрессивных, голодных и отчаявшихся «островитян» стали последней каплей в чаше терпения. 

Ответ был беспрецедентным. ПОТОК нанес точечные удары по известным базам-прибежищам пиратов на полузатопленных атоллах и в исковерканных остовах допотопных нефтяных вышек.

Устройство: анархичные группировки

У них нет вождей, только временные «Шкиперы», чей авторитет держится на хитрости, жестокости и удаче до следующей удачной атаки или сокрушительного провала. Экипажи возникают и распадаются с цикличностью приливов, объединяясь для нападения крупной конвой. 

Подавляющее большинство экипажей не способно на сотрудничество, но есть и исключения: экипаж «Соран», организованный в промежуток с 2034 по 2035 гг. На данный момент их «глава» — Итто Аратаки — находится в федеральном розыске Трех Континентов. 

Используемые Тактики: 

1. Экипаж на поврежденном судне ловит сигнал SOS — они источают панику, рассказывая о только что пережитом нападении смертоносных стай русалок. Цель: снизить бдительность жертв, с целью грабежа или угона судна. 

2. Предлагают спасительное сопровождение до безопасных вод, совместную оборону или просто делятся «последней» пресной водой. Они мастерски играют роль таких же выживших, замученных судьбой.

Ночью или в густом тумане, «спасители» превращаются в убийц. Абордаж проходит молниеносно и безжалостно. Добыча, припасы, а иногда и само судно забираются; свидетелей не оставляют.

Корабли: переделанные рыболовные траулеры с бронелистами со «Стальных Молотов», скоростные катера ПОТОКа, уведенные во время «несчастных случаев», и самодельные катамараны из обломков титановых вышек.

Для Нанайи они — помеха торговле; для Нью-Тота — дикари, уничтожающие ценные артефакты; для Санкт-Хорса — трусливые крысы, недостойные честного боя. Все три государства считают их не более чем сором, но сором опасным.

Единственная молва, что отличает их от прочих людских царств, — будто бы могут они договариваться не только с опасливыми жителями Боудикки, но и с самими Homo Sakanus, тварями подводными.

Ходит по Пустоши сказание об одной чреватой женщине, что пожалели Пираты Пустоши. Дали ей уйти из неволи нанайской, укрыли на своём судне, дали держать путь к родным островам Боудикки. Но лишь отчалили они — сгустился вокруг туман, словно пар от молока горячего, и выплыли из него существа морские.

Защелкали они зубами игольчатыми, зашипели голосами, что стуже глубинной подобны:

— Съедим тебя, матушка, и детёныша твоего нерождённого съедим, и кровь твою выпьем до капли!

Пала тогда женщина на колени, обняла живот свой, и взмолилась: тварям морским и пиратам, что за спиной её стояли, — пощадите, дайте путь пройти, дайте дитя на свет произвести.

Долго совещались сирены, перешёптывались волнами. Наконец возгласила самая древняя из них, чешуёй будто лунной пылью покрытая:

— Хорошо, женщина. Проведём мы тебя и твоих попутчиков сквозь туман слепой, укажем дорогу к твёрдой земле. Но плата будет. Отдай нам глаз свой правый — пусть светит он нам во тьме морской, как фонарь, пусть указывает путь в пучинах, где даже солнце не властно.

Задумалась дева, рукой к лицу прикоснулась. Подумала о глазе, что мир показывает. Подумала о дитяти, что под сердцем носит. И решила: дитя — жизнь, а глаз — лишь её часть. Не дрогнув, вынула она око своё правое и протянула мудрой сирене.

Приняла та дар, и засветился глаз во тьме, будто жемчужина глубинная. И разошёлся туман перед ними дорогой ясной, и провели их твари морские до самых отмелей Боудикки, и уплыли обратно в пучину, унося с собой живой фонарь.